Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 215 Сердце, что ещё не может принять

Дата выхода оригинала: 25.12.22

Ариадна появилась в гостиной, её лицо было бледным, как снег. Несмотря на пылающий огонь в камине, на плечах у неё была шаль из овечьей шерсти, а руки плотно обхватывали кожаные перчатки.

Едва она бесшумно шагнула через порог, Чезаре вскочил и ринулся к ней.

— Синьорина! Что с вашим лицом? Вы нездоровы? — его голос был полон искренней обеспокоенности.

Он тут же оказался рядом, взял её за руку и повёл к дивану. Сделал он это так уверенно, словно сам был хозяином дома, а Ариадна – всего лишь гостьей.

Она слегка вздрогнула от его прикосновения, но послушно протянула левую руку в перчатке, позволяя ему вести себя.

Опустившись на диван, она тихо ответила:

— Пустяки. Просто немного устала.

— Какие ещё пустяки! — тут же возразил он. — Я никогда раньше не видел вас такой обессиленной.

Тревога явственно читалась на его безупречном лице.

Ариадна могла бы с закрытыми глазами нарисовать этот образ и узнать этот голос, даже не слыша его. Однако прежде он никогда не смотрел на неё с такой пристальностью.

Изменился ли он? Пытаясь разрядить атмосферу, она неуклюже пошутила:

— Надеюсь, это не чума.

— Вот незадача, — улыбнулся Чезаре, обнажив ровные зубы. — Тогда и я заражусь.

Они сидели вдвоём в уединённой гостиной, не надев масок.

Ариадна слабо усмехнулась:

— Боюсь, что так оно и будет.

— Значит, будем отбывать карантин вместе? — Чезаре с улыбкой оглядел гостиную. — У вас роскошный дом, как раз на десять дней заточения. А если мы ещё и одну комнату займём — и вовсе прекрасно. Сидеть одному взаперти слишком утомительно.

Ариадна удивлённо расширила глаза:

— Вы не собираетесь возвращаться домой?

— Ну же, синьорина де Маре. Поступите согласно своему имени — думайте о народе и государстве. Если я сейчас отправлюсь домой, то могу разнести заразу по пути. Да и бедных слуг подвергну риску.

Чезаре покачал головой.

— Люди говорят, что Ариадна де Маре – истинный ангел, сошедший с небес. Настолько милосердна, что готова накормить весь приют.

— Но спать вам придётся у себя дома, — сухо ответила Ариадна.

— А на деле – ни капли сострадания. — Чезаре прищурился, разглядывая её. — И только один слух правдив.

— Какой же?

— О вашем гениальном разуме. — Он посмотрел на неё долгим, мягким взглядом. — Благодарю.

Услышать такое от Чезаре? Ариадна вздрогнула и заправила прядь волос за ухо, словно это могло помочь ей лучше расслышать его.

Не ведая о её смятении, он продолжил:

— Благодаря вам я избежал больших неприятностей.

Чезаре выглянул в окно. Вдалеке виднелся шпиль Западной башни Палаццо Карло.

— Проигравший главнокомандующий. Мне насильно навязали эту должность, а шапка мне оказалась велика.

До того, как всё чудесным образом разрешилось, он был уверен, что вся вина за поражение падёт на него, и его запрут в Западной башне.

— Мы начисто проиграли. А после любого поражения всегда ищут козла отпущения.

Проследив за его взглядом, Ариадна тут же поняла, к чему он ведёт.

— Да ладно, — холодно усмехнулась она. — Всё было бы совсем не так. Вас официально признали членом королевской семьи, хоть и младшей ветви. Думаете, за одно поражение вас бросили бы в Западную башню?

Туда сажают только таких, как я. Тех, кто стоит в одиночестве.

Эти слова она проглотила. Ведь этот Чезаре, стоявший перед ней, даже не подозревал, что она уже прошла через это.

Ариадна понимала, что рядом с ним всё чаще теряет контроль. Она была абсолютно уверена: к нему не осталось ни капли прежней привязанности. Только ярость и глухая обида. Вероятно, именно поэтому она так зла.

Не подозревая о её мыслях, Чезаре со смешком покачал головой:

— Вы слишком высоко цените моего дорогого отца.

Рубина более двадцати лет сохраняла статус королевской любовницы. Но стоило лишь заподозрить, что она причинила вред королеве Маргарите, как её тут же бросили в подземную темницу — даже не в Западную башню.

Впрочем, Лео III не особо горевал по своей покойной супруге. У него была возможность расследовать её смерть, но он предпочёл закрыть на это глаза: взвесил политические выгоды и испугался королевства Галлико. Судя по всему, мстить он и не собирался, а истинный виновник смерти королевы до сих пор оставался в тени.

— Я даже не законный наследник, — заметил Чезаре. — Да и если бы был: думаете, он бы пощадил меня, когда ему понадобится козёл отпущения? Серьёзно? На крепостной стене себя бы выставил?

— Ну, вряд ли он упустил бы такую возможность, — с улыбкой признала Ариадна. — Но повесить вас на крепостной стене — это слишком значимый политический шаг. Он бы приберёг его на самый крайний случай.

Ведь если отдать Чезаре на растерзание толпе, следующим в списке жертв останется только сам король. Ариадна вовсе не имела в виду, что Лео III проявил бы милосердие к родной крови. Просто он не стал бы его казнить за такую мелочь. Он бы отложил эту карту для более весомых ставок.

— Послушать вас… и ведь действительно, — Чезаре посмотрел на неё как заворожённый. — Как это странно.

— Что именно?

— Вы мне в чай ничего не подмешали?

Сделав эту нелепую шутку, Чезаре взял чашку со стола и заглянул внутрь. Разумеется, кроме чая там ничего не было.

— Я не из тех, кто легко верит людям.

Ариадна кивнула.

Чезаре, может, и подвержен чужому влиянию, но это не значит, что он доверяет хоть кому-нибудь. Поразительно, что он сам это признаёт.

— Но стоит тебе что-то сказать, и я тут же с этим соглашаюсь, без лишних вопросов и сомнений. Чем же это вызвано?

Ариадна усмехнулась, изображая недоумение:

— Может, просто потому, что я всегда говорю по существу?

— В этом есть доля правды.

Наблюдая, как Чезаре покорно кивает, Ариадна не могла не заметить комичности ситуации.

— В чае ничего нет, — добавила она. — И, похоже, больна здесь не я, а вы, герцог.

— А? В чём причина?

— Говорят, перед смертью люди меняются.

— Значит, позволишь мне остаться здесь на ночь?

— И как наш разговор зашёл так далеко?

— Раз у тебя Чёрная смерть, то и у меня тоже. А если больные будут вместе сидеть на карантине, это сэкономит и силы, и средства. Одни преимущества.

Чезаре, смеясь, стянул с себя плащ.

— Не жарко ли тебе? Дрова ведь так ярко пылают.

Ариадна по-прежнему куталась в шаль и не снимала перчаток.

— Тебе всё ещё нездоровится? Цвет лица вроде стал лучше.

Чезаре внимательно вглядывался в её лицо, пытаясь уловить малейшие изменения в выражении.

На самом деле такой заботы с его стороны не было никогда. В прошлой жизни Чезаре совершенно не уделял внимания своей невесте.

Он хвалил её, когда она элегантно одевалась на бал; морщился, если её танцы уступали другим; раздражался, когда её болезнь нарушала планы; радовался, если её успехи в делах удостаивались похвалы его самого. Но самой Ариадной он почти не интересовался.

Нет. Не «почти». Совсем никогда.

Проявлял ли он подобный интерес к Изабелле? Ариадна полагала, что и там его не было. Чезаре просто не был на такое способен.

— Мне и правда стало немного лучше, — признала она. — В комнате жарковато.

Чезаре обошёл чайный столик и приблизился к ней.

— Давай шаль. Я повешу её вон там.

Снова это его нехарактерное поведение. Ариадна не выдержала:

— Что с вами, герцог Чезаре? Вы никогда не вели себя так.

Он весело и открыто рассмеялся:

— Какая же ты странная. Мы ведь толком и не общались, откуда тебе знать, какой я? Признавайся, всё обо мне в новостных листках вычитываешь?

Ариадна ограничилась дежурной отговоркой:

— Просто до меня быстро доходят светские сплетни.

— Чужим словам верить нельзя. Люди вечно несут то, что далеко от истины.

Он посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом.

Когда-то она отчаянно, до боли, желала, чтобы эти глаза смотрели только на неё. И что теперь? Неужели её желание сбылось в этой жизни?

— Люди называют тебя ангелом, сошедшим с небес. Какая чепуха, — Чезаре протянул руку и мягко приподнял её подбородок. — Язык у тебя словно нож, а характер ядовитый. В спорах ты не уступаешь ни слова. Какой там ангел. Око за око, зуб за зуб — ты ни за что не останешься внакладе.

Их взгляды встретились. На словах Чезаре безжалостно критиковал её, но сам смотрел удивительно мягко. Он неторопливо скользнул взглядом по её лицу: глазам, носу, губам.

— Но стоит тебе открыть рот, и ты говоришь только по делу. Твои желания не выходят за рамки здравого смысла. Твоё «око за око» работает в обе стороны: ты не требуешь невозможного и не берёшь чужого. И как ни странно — постоянно что-то отдаёшь. На словах резкая, а на деле — простофиля.

Чезаре медленно склонил голову набок.

Для поцелуя было слишком далеко, но их лица чуть сблизились, и губы оказались точно друг напротив друга.

— Знаешь, что самое смешное? Всё это неважно. Понятия не имею почему, но сейчас я вижу только тебя.

Ариадна отвернула покрасневшее лицо. Нужно было немедленно отвести взгляд.

— Здесь жарко.

Чезаре не стал настаивать и спокойно выпрямился.

— Жарко? Давай шаль.

Вместо того чтобы снять шаль самой, она просто подалась к нему плечом. Уверенным, привычным движением Чезаре стянул с неё шерстяную ткань.

Под шалью кожа на её ключицах раскраснелась — то ли от пота и грубой ткани, то ли от этой странной атмосферы.

— Вот так.

Чезаре повесил шаль на подлокотник кресла и достал платок. Прижал ткань к её шее, промокая капли пота.

— Кожа совсем покраснела.

Ариадна скользнула взглядом по его платку.

Тот самый. Мой. Надо бы забрать.

Перед глазами вдруг встал образ Чезаре из того дня — плачущего навзрыд, словно ребёнок. Был ли он тогда искренен? Изменилось ли в нём хоть что-то?

— Нельзя так кутаться в жару, — произнёс он тоном, которым обычно успокаивают детей. — Знаю по охоте: перегрев до добра не доводит.

Он протянул руку.

— Перчатки снимешь?

В Сан-Карло носить перчатки в помещении вне официальных приёмов считалось дурным тоном. Но Чезаре было наплевать на этикет. Он хотел, чтобы рядом с ним Ариадна чувствовала себя комфортно, и хотел видеть её в простой домашней одежде, без макияжа. Раньше он искал безупречных женщин с фарфоровой кожей — подобных статуям, созданным украшать его жизнь. Подобное чувство он испытывал впервые.

Раз она без возражений отдала шаль, Чезаре решил, что и перчатки можно снять. И, как назло, потянулся именно к левой руке.