Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 223 Ненависть к отражению

— Нам нужно поговорить.

Едва услышав тон кардинала, который только что вернулся из дворца, Ариадна осознала: момент настал. Но она лишь с нарочитой беспечностью улыбнулась.

— Что-то случилось, отец?

Однако кардинала де Маре было непросто обмануть.

— Я заверила тебе все домашние дела, но опасаюсь, что для такой юной дочери эта ноша непосильна. — И добавил уже более мягко, по-отечески: — Давай-ка посмотрим, как ты со всем этим справлялась, а я укажу на ошибки. Принесешь счетную книгу? Поговорим у меня в кабинете.

Ах, вот как мы запели.

Ариадне хватило пары фраз, чтобы понять, куда клонит кардинал. Не иначе как Лео III заговорил о зерне, и теперь отец судорожно ищет способ примазаться к этому зерну. Наверняка он рассудил, что девчонка ни за что не нашла бы капитала для таких вложений без помощи семейной казны. А значит, план прост: под предлогом помощи полистать книгу, найти в записях удобную зацепку и пригрозить ей, чтобы она вернула деньги семье.

Было немного обидно, но это в порядке вещей. Видимо, где-то в глубине души она всё же ждала от отца чего-то большего.

Но Ариадна решила смотреть на вещи проще: сейчас уже смешно питать какие-то надежды. К тому же, когда Лукреция была жива, кардинал рявкал: «ЛУКРЕЦИЯ! Живо тащи книги!» — и проверял её записи изо дня в день. А с Ариадной он разговор начал вежливо, исподволь. Она решила воспринимать это как доказательство: она выросла настолько, что отец уже не мог пренебрегать ею.

Не переставая улыбаться, Ариадна ответила:

— Конечно, отец. Дайте мне минуту. Книгу я сейчас принесу.

Даже хорошо, что он сперва отправил её за бумагами, а уже потом позвал к себе. Кроме счетной книги, у нее в кабинете лежало еще кое-что, что следовало прихватить с собой. Например, диплом.

Прежде чем идти к отцу, Ариадна позвала Санчу и шепнула ей на ухо:

— Приведи…

— Слушаюсь, госпожа.

— Передай, что я просила прийти как можно скорее.

— Передам. Не беспокойтесь.

Иногда сказанное вслух потрясает сильнее, чем написанное на бумаге.

***

Кардинал де Маре усадил дочь перед собой и медленно, страницу за страницей, листал счетную книгу. Для Ариадны это было сродни пытке.

Еще страниц пятьдесят, и отец доберется до строчки, где она вывела пять тысяч дукатов из бюджета семьи де Маре, чтобы дать ссуду Карузо Вителли из торгового дома «Боканегро». Да, она уже давно все возместила, но рядом с отцом ей все равно было не по себе.

Что за спектакль? Почему просто не сказать прямо, что у него на уме?

— Отец, — не выдержала Ариадна, — может, мне выйти, пока вы не закончите проверку?

Она сидела в кабинете кардинала почти час и решила, что дальше терпеть это бессмысленно. Вместо ответа кардинал лишь приподнял монокль.

Он всегда использовал этот прием: усаживал подчиненных перед собой и молча перебирал их бумаги. Не говоря ни слова, он заставлял их ерзать от тревоги. Лучшего способа приручать людей и не придумаешь.

Но его вторая дочь вдруг заявляет: раз у него нет к ней дела, она пойдет. Либо девчонка просто слишком глупа, чтобы понять, к чему все идет, либо она попросту его не боится. В любом случае кардинал понял, что эта уловка не сработала, и с громким стуком захлопнул книгу.

— Нет, — отказался он. — Оставим это на потом. Давай-ка поговорим.

Ариадна ослепительно улыбнулась. От её улыбки кардинала почему-то кольнуло раздражение.

— Хорошо, — ответила она.

Эта непринужденность была свойственна не незаконнорожденной дочери семьи де Маре, а невесте герцога-регента, управлявшей делами Палаццо Карло.

— По столице ходят слухи… — начал кардинал, — что у тебя на руках огромные запасы зерна.

— Вы же знаете, как в столице любят всё преувеличивать, — ответила Ариадна. Она не питала иллюзий, что ей удастся так просто отделаться, но хотя бы из вежливости следовало проявить скромность.

— Я тоже так думал. Но твое зерно упомянул сам король. Так какие у тебя запасы на самом деле?

Церемониться кардинал не стал и сходу перешел к делу. Улыбка дочери уже успела испортить ему настроение. Ходить вокруг да около он считал нужным лишь с тремя типами людей: с теми, с кем он не был близок; с теми, к кому следовало проявлять почтение; и с теми, кто стоял выше него по положению. Ариадна не относилась ни к одной из этих категорий.

Но она выдержала этот нажим и невозмутимо отозвалась:

— А зачем вам знать точный размер запасов? У меня достаточно, чтобы какое-то время кормить приют, и всё зерно уйдет туда.

— Ариадна. — Кардинал прищурил зеленые глаза. — Еще в начале прошлого года ты приехала из Бергамо в Сан-Карло без гроша в кармане. Твоя мать…

Он осекся — по старой привычке едва не назвал Лукрецию ее матерью. Но та женщина больше не была хозяйкой этого дома, как не была и матерью Ариадны.

— Я не давал Лукреции… попрекать тебя деньгами на содержание.

Не совсем так.

Люди склонны переоценивать собственные заслуги. И это не личный порок кардинала — это порок всего человеческого рода. Поэтому Ариадна решила отдать отцу должное: в какой-то мере он действительно защищал ее от власти мачехи.

— Насколько мне известно, твоё личное имущество — это лишь дар покойной королевы и немного дукатов, — продолжил он. — Так откуда же взялось столь огромное богатство? Причём нажито оно было именно после того, как я поручил тебе вести семейные счета.

Кардинал прищурился.

— Ты толково вела дела, поэтому я и не вмешивался. Но если источником твоего богатства были семейные деньги, то разве не должно всё, что ты нажила, по праву принадлежать семье?

Он безапелляционно добавил:

— А раз это деньги семьи, я имею полное право знать точную сумму. Наверняка у тебя есть записи по зерну. Предъяви их.

Но Ариадна всё так же сидела перед ним с прямой спиной и лишь улыбнулась.

— Хорошо рассуждаете, отец.

Кардинал нахмурился, и меж его бровей пролегла глубокая морщина.

— Но зерно я покупала не на деньги семьи де Маре.

— Что?!

— Неверно говорить, будто у меня нет иного имущества, кроме дара покойной королевы.

Ариадна принесла с собой большую шкатулку. Теперь она открыла её и вынула своё первое оружие. Комнату затопило ослепительное сияние.

— Э-это же… «Сердце Синего Моря»? — выдавил кардинал.

Именно его Ариадна отдала Карузо в залог, чтобы получить ссуду в семьдесят тысяч дукатов. Но как только её доля прибыли от продажи зерна превысила эту сумму, она сразу же выплатила долг и забрала ожерелье обратно. Ариадна никому не доверяла. Любой поводок, который можно было затянуть у неё на шее, следовало обрывать немедленно.

— Да, отец, это «Сердце Синего Моря». Оно принадлежит мне и по бумагам, и по сути.

Но кардинал всё ещё не понимал, зачем она достала ожерелье.

Она что… продала его, чтобы оплатить зерно? Но ведь ожерелье здесь, прямо перед ней!

Ариадна ответила на его немой вопрос:

— Я заложила украшение в ломбард, а на полученные деньги ещё с весны скупала пшеницу по всей стране.

— Ты что, совсем рассудок потеряла?! — Кардинал похолодел от ужаса. — Вздумала водить за нос самого короля?!

Он остолбенел. Если этот факт дойдёт до ушей Лео III, тот не станет сидеть сложа руки. Король и без того отчаянно искал предлог, чтобы до неё добраться. Если он узнает правду, то вполне может притянуть за уши обвинение в оскорблении величества и бросить её в темницу.

Но Ариадна даже не дрогнула.

— Я забрала ожерелье, как только собрала нужную сумму, а все связанные с этим бумаги сожгла. Люди, которым известна эта тайна, во многом у меня в долгу и будут держать язык за зубами.

Строго говоря, Ариадна держала в заложниках дочь Карузо. Петручча до сих пор жила в её доме.

— Я бы и сама предпочла более надёжный путь: взять деньги из семейной казны. Но вы, отец, не позволили мне это сделать.

Ещё при жизни королевы Маргариты Ариадна спрашивала кардинала де Маре, может ли она использовать семейные деньги для скупки пшеницы ради помощи беднякам.

— Если точнее, вы разрешили мне потратить не больше тысячи дукатов. Но это сущая мелочь по сравнению с тем, сколько я в итоге собрала. Замечу, что эту тысячу я пустила на оплату аренды складов.

Именно эту тысячу дукатов Ариадна намеревалась вернуть семье, но никак не всё нажитое.

— Но на большее вы, отец, не согласились. Пришлось искать деньги самой, и я справилась. А значит, и запасы зерна, и деньги от его продажи — всё это моё, и только моё.

— Ха! — фыркнул кардинал де Маре. — Думаешь, ты смогла бы сколотить состояние без покровительства нашего дома?

Ариадна скользнула взглядом по ослепительному сапфиру на столе и медленно ответила:

— Было бы труднее, но разве я не нашла бы способ?

Она покрутила в руках счётную книгу и заговорила уже напрямик:

— Должна вам признаться. Я ненадолго позаимствовала из семейной казны около пяти тысяч дукатов. Разумеется, я всё уже возместила. Вклад семьи де Маре я оцениваю примерно в шесть тысяч дукатов и благодарна вам за милость, отец. Я выплачу за это соразмерное вознаграждение. Однако…

Ариадна посмотрела на кардинала в упор и отчеканила:

— Вся итоговая прибыль принадлежит мне.

Она прищурилась:

— Что вы собираетесь делать с моими деньгами?

Кардинал де Маре пропустил её вопрос мимо ушей и в ярости выпалил:

— Пока ты в моём доме, и твоя жизнь, и твои траты подчиняются приказам главы семьи!

Но его дочь не отступила ни на шаг.

— Что ж, тогда мне остаётся только выйти замуж и покинуть этот дом?

— Ха!

Именно этого кардинал боялся больше всего. Отдать гусыню, несущую золотые яйца, в чужую семью?!

Он решил ответить силой на силу и рявкнул:

— Разве ты не знаешь, что брак без разрешения главы семьи недействителен?!

Действительно, брак без дозволения отца считался неблагословлённым. Если отец заявлял официальный протест и требовал аннулирования такого союза, он мог насильно вернуть дочь в родной дом — равно как и всё имущество, которое она забрала с собой.

Но не бывает правил без исключений.

— Если я получу королевское дозволение, то смогу выйти замуж и без вашего разрешения, — парировала Ариадна.

— Да как ты можешь такое говорить! — взорвался кардинал.

Конечно, Лео III принца ей не подобрал бы. И даже если бы и подобрал, то тот, кто ей был нужен, находился за морем, на поле брани, и уж точно не стал бы ей угоден.

Но был и другой, более действенный вариант. Ариадна хитро прищурилась:

— К тому же, разве отцовское «право отзыва» не аннулируется, как только в таком браке появляется ребёнок?

Вот почему сбежавшие возлюбленные первыми делом заводили ребёнка. Как только они успевали дожить до рождения первенца, их союз становился законным браком.

— Да как ты можешь говорить такое?!

Невозмутимый кардинал де Маре в этот раз не смог совладать с собой и с грохотом ударил ладонью по столу.

— Ты смеешь угрожать родному отцу?! Грозишься сбежать с первым попавшимся?!

— Я должна была что-то предпринять, раз вы не давали мне места в этой семье! Разве у меня был другой выход? — Ариадна тоже повысила голос. — Отец, вы вообще считаете меня своей дочерью?

— Что?

Кардинал был ошеломлён таким неожиданным вопросом и уставился на неё с недоумением.

— Я тебя кормил, одевал, привёз в столицу и вырастил так, как подобает дочери знатного дома!

Для неё, своей незаконнорождённой дочери, он сделал абсолютно всё. В глазах кардинала её слова были проявлением бунта и чудовищной неблагодарности.

— Я мог бы оставить тебя в Бергамо навсегда! Я заботился о тебе именно потому, что считал тебя своей дочерью. С каких это пор ты говоришь такие нелепости?!

Но Ариадна продолжала говорить ледяным тоном.

— Во время нашей аудиенции Его Величество упомянул, что обещал пожаловать кардиналу де Маре титул.

Кардинал нахмурился, на его лбу залегла глубокая складка.

— И, насколько я поняла, он собирался даровать этот титул уже этой зимой, — продолжила Ариадна. — Но вы, отец, ни разу не упомянули мне об этом. А это значит лишь одно.

Она взглянула прямо в глаза кардиналу де Маре.

— Разве вы не собираетесь передать его не мне, а Ипполито?

Кардинал, чьё лицо ещё секунду назад исказил гнев, вдруг разразился громким смехом.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

На этот раз Ариадна нахмурилась. Она одарила отца тяжёлым взглядом. Сейчас она была точной копией того, каким он был мгновение назад. Отец и дочь словно поменялись ролями.

— Так вот оно что? Вот из-за чего весь этот спектакль? — Кардинал резко прекратил смех и бросил ей: — Ты что, забыла, что ты всего лишь дочь?!