Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 225 Очная ставка (2)

— Вы, должно быть, сын маркиза Бальтазара.

Кардинал де Маре первым обратился к юноше, но выражение его лица было кислым. Вежливость была вызвана не столько уважением к сыну маркиза, сколько желанием хоть как-то смягчить напряжённую атмосферу.

— Кажется, мы не виделись с тех пор, как вы были совсем ребёнком. Присаживайтесь вон туда.

— Благодарю за заботу, Ваше Высокопреосвященство, — ответил Рафаэль. Он не изменился в лице, даже услышав в свой адрес «белёсый ублюдок», и сел в кресло, озаряя всех беззаботной улыбкой.

Оказавшись в столь унизительном положении, Ипполито опустил голову. Он не знал, куда себя деть. Если бы в этот момент сюда зашёл посторонний, он бы ни за что не понял, кто из двоих оскорблял, а кто стал жертвой этого.

— Благодарю, что пришли, синьор Бальтазар, — произнесла Ариадна и вежливо поклонилась.

Рафаэль с улыбкой отмахнулся, слегка прищурив глаза:

— С каких пор, Ари, между нами столько формальностей?

Ариадна слегка растерялась, но кардинал и Ипполито были потрясены куда больше. Ипполито кипел от ярости: его подозрения подтвердились.

Так и знал. Этот смазливый подхалим решил сдать своего однокурсника с потрохами, лишь бы выслужиться перед бастардкой!

Кардинал де Маре же, после такого уверенного заявления, начал лихорадочно размышлять.

Этот юнец что же... пришёл показаться как кандидат в зятья?

Почувствовав, как атмосфера стала неловкой и какой-то двусмысленной, Ариадна поспешила сменить тему. Да и с какой стати ей вообще нужно было оправдываться перед кардиналом и Ипполито? Нет, ей вовсе не за что было оправдываться.

— Рафаэль, — начала Ариадна. — Я позвала вас сегодня, потому что... хоть мне и неловко об этом спрашивать, я бы хотела узнать, что произошло в Военной школе Падуи.

— А, так вы об этом, — отозвался Рафаэль, широко улыбнувшись.

Ипполито отчаянно закусил изнутри щёку, стараясь не показать, как сильно он нервничает. Ариадна спросила:

— Все ли студенты двадцать первого выпуска уже окончили учёбу?

Кардинал де Маре впился взглядом в Рафаэля. Зрачки Ипполито дрогнули.

Не обращая внимания на повисшее в комнате напряжение, Рафаэль легко и свободно ответил:

— Учёбу окончили все, кто имел на это право.

Ипполито с силой прикусил губу. Рафаэль же, не сбавляя темпа, продолжил:

— Я знаю это наверняка, поскольку был старостой нашего курса. Выпускная церемония состоялась в январе этого года, тогда же и раздали дипломы. — Он скосил алые глаза на Ипполито. — А если кто-то из студентов диплом до сих пор не получил… значит, он попросту не окончил учёбу.

— Синьор Бальтазар, — вмешался кардинал де Маре, опередив Ипполито, пока тот не ляпнул какую-нибудь глупость. — Разве вручение диплома и его доставка — не разные вещи?

Отчасти кардинал встал на сторону сына из жалости: тот не мог вымолвить ни слова перед Рафаэлем. Но главной причиной было желание предотвратить позорную сцену — чтобы Ипполито не сорвался и не начал во всё горло орать при госте.

Рафаэль лучезарно улыбнулся:

— Вы совершенно правы, Ваше Высокопреосвященство.

— И если диплом просто затерялся где-то в пути… — кардинал начал было фразу, надеясь поскорее принудить Ипполито связаться с Падуей, получить бумаги и замять этот скандал.

Но сын маркиза Бальтазара вдребезги разбил все надежды отца семьи де Маре:

— Выданный диплом действительно может затеряться по дороге. Вот только к моему дорогому однокурснику, Ипполито де Маре, это правило не относится.

Побагровев, Ипполито уставился в пол. Будь его воля, он бы уже заорал: «Что за чушь ты несёшь, Бальтазар?!» Но он продолжал молчать, не в силах вынести тех разоблачений, которые могли последовать, если бы он сорвался.

Такая сдержанность, однако, ничуть не смягчила Рафаэля. Наконец, он поднёс искру к пороховому погребу:

— Ипполито выпускные экзамены не сдавал.

Кардинал уставился на сына потрясённым взглядом, а Рафаэль без запинок продолжил:

— Разумеется, из-за этого он не получил оценок. И, как следствие, не выполнил условий ни для выпуска, ни для завершения курса.

— И-Ипполито!

В голове кардинала, как в калейдоскопе, замелькали все прежние отговорки сына.

«Как представитель студентов я организовал протест. Наш курс отказался сдавать экзамены, и их отменили вовсе…»

«Что ж, я не стал лучшим выпускником, но всё же закончил с отличием. Меня выбрали, чтобы произнести поздравительную речь на выпускном. До тех пор, пока...»

«Матушка. Как я мог сидеть сложа руки, зная, через что ты прошла? Я должен был что-то предпринять, а не сидеть за учебниками».

— Ты правда не сдавал экзамены?! — прорычал кардинал.

Ипполито заявлял, что бойкотировал экзамены, но ни разу не заикнулся о том, что ему нужно вернуться в Падую, чтобы их сдать, или что его от них освободили. Всё, что он сделал по возвращении домой, — закрутил роман со служанкой, а затем умотал с ней в Таранто, чтобы всю зиму развлекаться на вечеринках.

Ликуя, Ариадна обратилась к Рафаэлю:

— Рафаэль, а правда ли, что студенты устроили массовый протест из-за того, что Падуя решила обложить университет налогами?

Тот громко расхохотался.

— Слухи об этом действительно ходили. Однако нынешнее поколение студентов уже не те, что прежде. Пошумят и забудут. В итоге, когда пришло время, все спокойно прошли в аудитории и сдали свои экзамены.

— Ипполито… — строго произнес кардинал де Маре. Ему хотелось прокричать во всю глотку: «ИППОЛИТО!!!», но он раз за разом подавлял этот порыв. Такой спектакль перед гостем был бы унизителен. — Зачем же ты так солгал? Значит, ты в самом деле не сдавал выпускные экзамены?

Густая краска залила лицо Ипполито, и по нему потекли крупные слезы. Здоровенный мужчина ростом в четыре пяди и два вершка, он рыдал навзрыд, напоминая быка, которого ведут на казнь.

Издательская заметка: ~182 см.

Он пробормотал, с трудом шевеля губами:

— Я… я просто хотел увидеть матушку…

Забыв о гордости и репутации — к черту их! — Ипполито, полностью потеряв голову от происходящего и совершенно не обращая внимания на Рафаэля, рядом с которым сидел, принялся со слезами умолять отца:

— Тогда я узнал, что матушку выгнали из дома и отправили на ферму в Бергамо… Я каждый день получал от нее письма и просто не мог сосредоточиться на учебе…

Единственным человеком, который мог его спасти, был кардинал де Маре. Что бы там ни болтал Рафаэль де Бальтазар в высшем обществе, как бы ни сверлила его взглядом эта противная девчонка Ариадна, его судьбу решал только один человек — его отец.

— Я должен был признаться вам с матушкой, что не сдавал экзамены, но я просто… не смог. В доме и так все ходили, как по тонкому льду…

Слезы Ипполито капали, оставляя темные пятна на его роскошных пурпурных штанах из атласа.

— Разве я не должен был стать сыном, которым вы могли бы гордиться?.. — всхлипнул он. — Простите, отец. Я виноват… Я сделаю всё, что угодно, чтобы исправить это…

Рафаэль очень хотел добавить, что все годы в университете Ипполито был никудышным студентом; что декан Кораджо дал ему шанс, разрешив сдать экзамены в виде реферата, но тот всё проигнорировал, приведя декана в ярость; и что среди иностранных студентов Ипполито был печально известен как контрабандист табака. Но Ипполито не давал ему вставить ни слова.

Дрожа всем своим бычьим телом, он продолжал рыдать перед отцом.

— Отец, я хотел увидеть матушку… Я так по ней скучаю…

Глядя на него, кардинал вспомнил покойную Лукрецию, и черты его лица смягчились.

Лукреция. Да, она была недалёкой и вспыльчивой, но при этом доброй и любящей. В конце концов, она была матерью его детей.

Чувство вины захлестнуло его.

— Ипполито… сынок…

Кардинал взял сына за руку. Тот сидел, опустив голову, и всхлипывал, как пойманный с поличным преступник.

Для покойной Лукреции он был драгоценным, золотым сыном. И в этом ребенке навсегда остался отпечаток тех лет, что кардинал и она провели вместе.

— Все совершают ошибки, — произнес кардинал. — За них нужно расплачиваться, но…

Ипполито зарыдал еще горше.

— Но после того, как расплатишься, всегда можно подняться и попробовать снова.

Кабинет всё больше напоминал сцену из семейной мелодрамы.

Будучи посторонним в этой ситуации, Рафаэль чувствовал себя крайне неловко. Но ровный, сдержанный голос Ариадны опустил занавес над этим спектаклем:

— Рафаэль, — вмешалась она. — Спасибо, что пришли сегодня.

— Полагаю, моя роль на этом закончена, — ответил он.

— Простите, что не смогу проводить вас до выхода, — добавила Ариадна, давая ему возможность тактично удалиться.

— Прошу меня извинить. Мне пора возвращаться домой.

— Да. Если задержитесь, рискуете увидеть слишком много грязного белья нашей семьи.

Рафаэль лишь слегка усмехнулся, подумав: «Грязного белья? По-моему, я и так уже насмотрелся».

Однако Ариадна имела в виду далеко не проваленные Ипполито экзамены и не боль от утраты его любимой матери, Лукреции.

— Отец. Вам нужно встретиться со вторым гостем, — произнесла девушка.

В этот момент кардинал как раз успокаивающе похлопывал рыдающего Ипполито по спине. Услышав дочь, он с явным раздражением произнес:

— Ариадна, достаточно!

Кардинал де Маре уже не мог сдерживать гнев. Да, он не раз хвалил свою вторую дочь, но, похоже, она совершенно не знала меры.

— Сказано тебе, хватит! — рявкнул он. — До каких пор ты намерена преследовать своего брата?!

Кардинал всегда воспринимал этот мир как беспрерывное противостояние сильных. В холодном внешнем мире царила жестокая конкуренция. Люди рвали друг другу глотки, предавали ради собственной выгоды — и это было в порядке вещей. Но даже в этом грязном мире существовало спасение: семья. Семья и род — это крепость, где люди должны защищать друг друга и где можно без страха доверить другому свою спину.

Будучи сиротой, кардинал был лишен этого. Всю свою жизнь он отчаянно завидовал тем, у кого есть семейный оплот, и поклялся, что в своем поколении построит такую же крепость. Но какой же катастрофой обернулись его дети! Один ребенок бездарен, вторая — транжира, а третья вонзает нож в спину собственной семье!

— Ты наихудшая из всех, Ариадна! — Возмущённый кардинал ткнул в неё пальцем, утратив самообладание. — Чему я вас учил?! Чему я учил вас всех?! Когда меня не станет, в этом суровом мире вы останетесь друг у друга одни! Вы должны быть опорой друг другу, а не ссориться из-за ничтожных благ! Посмотрим, к чему это приведёт!

Рафаэль, решив, что на сей раз услышал слишком много, покинул кабинет и вышел в коридор. Сквозь всё ещё приоткрытую дверь до него доносились гневные слова кардинала.

Однако он ошибался.

— Ипполито — это тот, из-за кого погибла матушка, — донёсся до него голос Ариадны.

Секундой позже дверь со щелчком захлопнулась.

***

Глаза кардинала де Маре удивлённо расширились. Лицо Ипполито, искажённое слезами, перекосилось. Ариадна окинула их обоих ледяным взглядом.

Когда Лукреция убила ту простолюдинку, и её отец пригрозил разбирательством в Королевском суде, именно кардинал де Маре принял решение устранить супругу. Предвидя, что отец может изменить своё решение, Ариадна сама принесла Лукреции яд. Теперь же она утверждала, что истинным виновником была вовсе не она, вынесшая смертный приговор, и не она сама, поставившая перед Лукрецией склянку с ядом и подтолкнувшая её к этому шагу. Нет, убийцей был Ипполито — тот самый сын, которого Лукреция обожала до безумия.

— Ч-что ты такое говоришь? — недоуменно спросил кардинал.

Но ответила ему не дочь. Раздался стук, и дверь кабинета отворилась.

— Прибыл глава торгового дома «Боканегро», синьор Карузо Вителли.

Это и был тот самый второй гость, о котором упоминала Ариадна.

Именно он даст ответы на вопросы кардинала.