Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 226 Забывший своё начало

— Рад встрече, Ваше Высокопреосвященство, — Карузо Вителли низко, почти подобострастно поклонился. — Меня зовут Карузо, я веду кое-какие торговые дела в столице.

Для главы торгового дома «Боканегро», который на фоне великой чумы стремительно превращался в крупнейшую компанию континента, такое смирение выглядело нелепо. Но сколько раз в жизни простому купцу выпадает случай оказаться перед высшим духовенством? Для Карузо в реалиях Этрурии подобная почтительность была в порядке вещей.

К тому же пришёл он не один. Карузо привёл с собой здоровенного, неряшливого детину. И хотя того отмыли и прилично одели, скрыть въевшуюся неопрятность так и не удалось.

Карузо кивнул на него:

— Этот человек… портовый грузчик, мы познакомились по делам. Мы… занимаемся табаком.

Это он ещё мягко выразился. Мужчина походил скорее на бродягу, чем на портового рабочего, а весь табак на Центральном континенте шёл мимо официальных торговых путей и был чистой воды контрабандой. Церковь охотно преследовала торговцев таким товаром, и отчасти поэтому Карузо держался скромнее обычного.

Обычно перед высокопоставленным священником он бы умолчал о подобных делах. Но сегодня у него была веская причина раскрыть карты.

После такого представления у кардинала де Маре всякое желание знакомиться исчезло напрочь. Он холодно проигнорировал купца, посмотрел на Ариадну и спросил:

— Зачем ты его привела?

Кардинал не озвучил всё, что думает, но Ариадна без труда прочла невысказанное: «Какого чёрта ты притащила этот сброд ко мне в кабинет? Если ты просто тратишь моё время, то дорого за это заплатишь».

Но Ариадна ничуть не стушевалась и спокойно заговорила.

— Сперва позвольте рассказать предысторию, — Ариадна вгляделась в глаза кардинала де Маре. — Отец, вы правда верите, что матушка убила Паолу Стампу… ту самую рыжеволосую дочь управляющего приютом?

Кардинал поднял руку, останавливая её.

— Погоди-ка, — он кивнул на Карузо. — Этому человеку можно доверять, Ариадна?

Не успела она ответить, как Карузо внезапно шагнул вперёд и приложил руку к груди:

— Клянусь Небесным Отцом: всё, что я здесь сегодня увижу и услышу, не выйдет за эти стены. А если нарушу слово — пусть меня убьёт ударом молнии.

Карузо толкнул ногой своего неряшливого спутника и добавил:

— Его это тоже касается.

Ариадна невольно восхитилась сообразительностью купца. Поручись она сейчас, что ему «можно доверять» — и они с Карузо выглядели бы как сообщники. А это разом подорвало бы ценность тех показаний, которые он даст буквально через пару минут.

Уловив его намерения, она решила окольным путём заверить кардинала, что они будут молчать.

— Я беру это под свою ответственность, — спокойно ответила Ариадна.

Для кардинала де Маре это прозвучало как: «Если понадобится, я заткну им рты и угрозами». Поэтому он промолчал, и Ариадна продолжила свой рассказ.

— Но с какой стати матушка наняла убийцу для дочери управляющего приютом, которую даже в глаза не видела? — спросила Ариадна.

Кардинал де Маре лишь раздражённо отмахнулся. Зачем спрашивать очевидное?

— Разве не ясно? Она собиралась убрать одну из наших горничных, но ошиблась. Обе рыжие, одного возраста, обеих нашли возле приюта.

— Верно, отец, — кивнула Ариадна. — Но зачем матушке вообще понадобилось убивать ту служанку?

Кардинал хотел было ответить, но слова вдруг застряли у него в горле.

Время от времени Лукреция забивала горничных до смерти. Это случалось не так уж часто, и он никогда особо не вдумывался в причины.

А ведь если подумать, насмерть она забивала лишь тех, с кем у кардинала что-то было. Или тех, кого она просто в этом подозревала. Ну, или тех девок, что слишком откровенно вешались ему на шею.

Сам кардинал не был особо охоч до служанок. Но даже если обвинения были абсолютно беспочвенны, стоило ему заступиться за горничную, и Лукреция впадала в настоящее бешенство. Ради мира в доме он предпочитал просто закрывать на всё глаза. К тому же управлять слугами — прямая обязанность хозяйки.

Вот только пути кардинала и той рыжей девчонки никак не пересекались. Напротив, она прислуживала Ипполито и Изабелле.

— Неужели?.. — пробормотал кардинал.

Ариадна тут же подхватила его мысль:

— Именно. Потому что Малетта носила под сердцем ребёнка Ипполито.

— Эй! — Тот окончательно вышел из себя и вскочил с кресла. — Хочешь сказать, у меня проблемы из-за того, что я ни одной юбки не пропускал? Да где доказательства?! Ишь до чего дошла — такие обвинения на меня вешать!

Ипполито мог позволить себе такую самоуверенность: он был убеждён, что все свидетели исчезли. Насколько он знал, о беременности Малетты были осведомлены только три человека: сама Малетта, он и покойная Лукреция. Служанка прибежала к нему сразу же, как только всё подтвердилось, а меньше чем через час её уже вышвырнули из особняка де Маре. У неё просто не было времени кому-то обо всём растрепать.

Он и представления не имел, как Ариадна всё это узнала, однако это означало только одно: все её «улики» были либо слухами, либо пересказом других людей. Следовательно, их можно было легко опровергнуть, заявив, что сводная сестра наслушалась выдумок и теперь пытается его подставить.

Ипполито пребывал в полной уверенности: если дело дойдёт до того, чьим словам поверят больше, он выйдет победителем. Кому отец отдаст предпочтение? Дочери, рождённый от неизвестной служанки и воспитанной вдали от дома? Или же собственному сыну и законному наследнику, рождённому от супруги знатного происхождения?

Тем не менее, выражение лица Ариадны показалось ему странным.

— Чего ухмыляешься?

Ожидания Ипполито рушились, и он угрожающе сжал кулаки.

— Ты совсем с ума сошла?! — взвизгнул он.

С явным удовольствием Ариадна ответила:

— Я абсолютно здорова, брат. Но неужели ты действительно думаешь, что сможешь скрыть правду?

— Что?! — Ипполито был ошеломлён.

— У нас есть свидетель, — безмятежно продолжила она. — Имя Лоретта тебе знакомо?

Ипполито нахмурился.

Лоретта… Лоретта… Кто это?

— Она была последней доверенной служанкой моей матери и находилась рядом с ней перед смертью.

— А.

Теперь он вспомнил. Лицо Ипполито искривилось ещё больше. Ариадна же, усмехаясь, продолжала:

— Когда господин Стампа и представители местных властей потребовали голову моей матери, по всем рыночным площадям разнеслись слухи. Люди говорили: служанка забеременела от Ипполито де Маре, и из-за этого мать Ипполито попыталась её убить.

— Это всего лишь сплетни! — попытался возразить Ипполито. — Люди постоянно болтают всякое, и правду, и выдумки!

Ариадна прекрасно понимала, что слухи могут рождаться из ничего. Но не в этот раз.

— Как думаешь, откуда появились эти слухи? — спокойно поинтересовалась она.

Ипполито видел лишь часть правды. Глядя ему прямо в глаза, Ариадна произнесла:

— Лоретта всё рассказала во время допроса представителями местных властей! Когда вы с матерью пытались избавиться от Малетты, именно Лоретта выполняла всю грязную работу! Она же ходила опознавать труп! Естественно, она знала всю подноготную!

Лицо Ипполито изменяло цвет: становилось бледным, потом красным, а затем покрывалось пятнами. Выглядел он совершенно нелепо.

— После кончины матери Лоретта не смогла вернуться в наш дом и уехала в свою деревню за городом. Но я могу призвать её сюда в любой момент.

Ариадна взглянула на Ипполито так, будто он был каким-то насекомым, и продолжила:

— Более того, среди чиновников местных управ найдётся немало людей, которые слышали её показания! Да и среди нашей домашней прислуги полно таких свидетелей! Тех, кто видел ваши похождения с Малеттой!

Она выпрямилась и устремила на Ипполито пронзительный, ледяной взгляд.

— Ты связался с Малеттой. Она понесла от тебя и желала укрепить своё положение в нашем доме. Но ты ведь не мог позволить какой-то там служанке поставить себя в зависимое положение!

Она перевела взгляд на кардинала де Маре и добавила:

— И, по правде говоря, кое-что я слышала сама.

— Что?.. — ошеломлённо переспросил кардинал.

— Малетта считала меня своей золовкой.

— Что?!

Уголки губ Ариадны едва заметно дрогнули.

— Покойная Малетта была старшей сестрой Санчи, моей доверенной служанки. Поэтому, когда Малетту изгнали из нашего дома и она осталась без крыши над головой, я договорилась, чтобы ей предоставили место в приюте Рамбуйе.

Кардиналу было неприятно, что Ариадна оказалась втянута в это дело, но он продолжал внимательно слушать. В конце концов, ему нужно было собрать все факты.

— Мне довелось немного поговорить с Малеттой. Она умоляла меня о помощи: говорила, что носит ребёнка Ипполито, что не хочет от него избавляться, просила позволить ей родить и вырастить этого малыша.

Кардинал бросил быстрый взгляд на сына. Тот стоял с побагровевшим лицом и мелко подрагивал.

Ипполито был сыном привилегий: высокий, облачённый в роскошный пурпурный атлас, да ещё и безупречно ухоженный — от головы до ног. От него исходило ощущение богатства. Однако когда-то он сам находился в точно таком же положении, как тот нерождённый ребёнок Малетты: дитя в чреве незамужней матери, не сумевшей выйти за отца. Лишь благодаря тому, что Симон де Маре взял на себя ответственность за свою женщину, Ипполито де Маре дожил до нынешнего дня.

Однако, когда пришло время выбирать, Ипполито поступил совершенно иначе, чем поступил для него отец.

— Я велела ей оставаться в приюте Рамбуйе и пообещала, что сама всё расскажу вам, отец, когда появится возможность. Но до этого не дошло. Малетта скончалась.

Ариадна продолжала смотреть на Ипполито с отвращением, и он чётко видел, как её презрение постепенно передаётся и отцу.

В панике он пронзительно взвизгнул:

— И что?! И что с того?!

Все взгляды в кабинете сфокусировались на нём.

— Да, я не желал на ней жениться! А она настаивала, чтобы я принял всю ответственность! С какой стати я должен позволять этой девчонке сковать себя по рукам и ногам?! В Сан-Карло немало благородных дам, к тому же меня ждет блестящее будущее! Я не вижу в этом ничего предосудительного! Уверен, любой на моем месте поступил бы так же! И давайте будем откровенны: это не я ее убил! — бросил он с вызовом.

Мать мертва. Значит, никто не узнает правды.

— Честно говоря, я действительно сказал матери, что не хочу на ней жениться. Но я полагал, что она просто переговорит с той девчонкой и выставит ее за дверь! — Ипполито провел ребром ладони по горлу. — Кто бы мог подумать, что ей голову снесут?! Сдохла — и поделом ей!

Ариадна с отвращением скривилась от этого мерзкого жеста и жалкой попытки переложить вину. Но Ипполито, не обращая внимания на ее реакцию, продолжал изливаться желчью:

— Я в конце концов тоже человек! Если бы я знал, что так получится, я бы остановил мать. Я лишь хотел, чтобы девчонку выгнали, а не убили! Но ведь мать уже это сделала. Разве я виноват, что она из любви ко мне пошла на убийство?! Разве я виноват, что не смог ее вовремя остановить?!

Ипполито с торжествующим видом обвел взглядом кабинет. Кардинал де Маре сидел, плотно сжав губы. Торговец и его приспешник с самого начала не произнесли ни слова. Под таким натиском притихла даже отвратительная сводная сестрица.

Отлично. Если так их задавить, они и рта не раскроют.

Он уже был готов победно усмехнуться, но тут этот неопрятный тип, которого привел торговец Карузо, внезапно поднял руку.

— Э-э… Прошу прощения.

Ипполито свирепо огрызнулся:

— А ты еще кто такой?!

Сначала этот портовый работник — нет, скорее какой-то бродяга — покосился на него, затем взглянул на Карузо и, всё так же держа руку поднятой, неожиданно вежливо спросил:

— Вы ведь синьор Ипполито де Маре, не так ли?

«Зачем вообще сюда пришел, если даже этого не знаешь?» — раздраженно подумал Ипполито и резко повернулся к Ариадне. Тратить время на препирательства с этим ничтожеством он не собирался.

— Эй, черноволосая. Хватит клоунады. Убери эту шваль из отцовского кабинета.

Ариадна уже открыла рот, чтобы ответить, но оборванец заговорил первым:

— Вообще-то, это не синьора поручила нам отрубить голову той рыжей. Это были вы.------------Прим. перев.: 149 глава манхвы.Пословица 개구리 올챙이 적 모르고 в заголовке переводится как «Лягушка не помнит, что была головастиком». Здесь идет смысловая рифма с главой 113, которая называлась 은혜를 망각한 자들 — «Забывшие добро/благодать». Ипполито вновь отрекается от матери, чтобы спасти себя, но здесь в глазах отца он оказывается тем, кто забыл собственное начало.