Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 229 Лисья уловка

— Простите? — Королевский секретарь вопросительно посмотрел на своего господина, выражая явное недоверие. — О какой именно идее вы говорите? Мы не можем отправить армию, и поместить их под принудительное содержание также невозможно…

На самом деле Дельфиноса хотел спросить: «Что вы опять задумали?» Но, разумеется, произносить подобные слова вслух он не посмел, поэтому решил сосредоточиться на чисто технических деталях.

Тем не менее, скрыть своё недоверие у него не получилось. Лео III уловил в его взгляде нечто крайне нелестное и поспешил прояснить ситуацию.

Король замахал руками:

— Нет-нет, вы неверно поняли! Это всего лишь блестящая мысль! Ну-ка, подойдите ближе, подставьте ухо.

Шептаться на ухо? В королевском кабинете, где кроме придворных слуг никого нет?

Но всё же секретарь покорно подчинился воле монарха и наклонился ближе.

Поначалу он ощущал лишь крайнюю неловкость от того, что горячее дыхание шестидесятилетнего старика щекотало ему ухо. Но затем король прошептал:

— А значит, мы совершим вот что!..

Дельфиноса невольно прикрыл рот руками.

— А затем — вот так! — победоносно закончил Лео III. — Ну, что вы скажете?

— Боже мой… это… — с трудом смог выговорить секретарь. — Теперь я понимаю, почему вы решили говорить шёпотом.

— Ну как, а? Гениально? Потрясающе?

— Бесспорно… это поражает… однако…

— И таким образом мы разом решим все наши проблемы!

— В этом вы правы, но…

Идея была поистине ошеломляющей. Для такого здравомыслящего человека, как Дельфиноса, подобный план выходил за все мыслимые рамки разумного. В этом замысле обнаруживалось столько слабых мест, что секретарь даже не знал, с чего начать свои возражения.

Здравый смысл… Мораль… И согласятся ли сами участники на подобное?..

Но Лео III, заметив колебания секретаря, лишь повысил голос:

— Эй, Дельфиноса! У нас чрезвычайная ситуация! Разве мы не должны задействовать абсолютно все доступные ресурсы?!

— Д-да, Ваше Величество, но…

— Подумайте только! Эти негодные феодалы отказываются платить налоги! Если мы потратим всё, что осталось в государственной казне, нам придёт конец! А если провернём это дельце — и, кто знает, быть может, целый год нам не придётся беспокоиться о доходах!

— Но… разве этого хватит на такой долгий срок?

— Да с чего бы им так расточительно разбрасываться деньгами, будь их у них в обрез? — Глаза короля алчно сверкнули. — К тому же, если эта презренная знать отказывается подчиняться, на кого ещё нам опереться?

— На иностранных монархов?.. — осторожно предположил Дельфиноса.

— Недотёпа! На народ!

Лео III разгорячался всё сильнее, брызгая слюной в пылу своей речи.

— Что мы пытаемся получить от этих местных богатеев?! Налоги и войско! А с этими средствами мы разом решим все проблемы с казной. Более того, если я выберу этот путь, моя слава в народе взлетит до небес!

В последнее время на рыночных площадях всё чаще звучали песни, порочащие короля, и Лео III был этим весьма обеспокоен. Да, его право на престол было неоспоримым, но поддержки среди аристократии у него почти не осталось — всё потому, что на протяжении всего своего правления он беспощадно третировал местную знать. Из-за этого ему во что бы то ни стало требовалась опора среди простого люда.

— Будут деньги и народная любовь — и мы сможем собрать центральную армию! Зачем нам зависеть от этих высокомерных выскочек? Заставим всю эту невежественную чернь записываться прямиком в регулярные войска — и дело с концом!

Король уставился в пустоту, погрузившись в мечты о радужном будущем.

— Мы выйдем за рамки дворцовой гвардии и создадим национальную армию! А простолюдинам даже жалованье платить не придётся: достаточно лишь создать отряд, которым все будут восхищаться, и внушить им чувство принадлежности! Разве не гениально?!

Необходимо было немедленно остановить короля и заявить, что это чистое безумие. Но если бы Дельфиноса прервал самозабвенный монолог монарха, то неминуемо накликал бы на себя беду.

А Лео III продолжал упиваться собственным величием и громко вещать:

— И тогда этим коварным змеям придёт конец! Власть над королевством сосредоточится в руках столицы!

В этот момент послышался лёгкий шорох женского платья.

— И о чём вы тут вдвоём так оживлённо шепчетесь без меня?

На пороге стояла герцогиня Рубина. Она держала серебряный поднос, доверху наполненный апельсинами.

— Фрукты с юга, — пояснила она, мягко улыбаясь. — В последнее время торговые пути перекрыты, так что мне пришлось приложить немало усилий, чтобы раздобыть эти свежие апельсины. Попробуйте, Ваше Величество.

Затем, словно оказывая особое расположение, она небрежно добавила:

— И вы, Дельфиноса, тоже угощайтесь.

Но стоило ей обратиться к секретарю, как тот вытаращился на неё с виноватым видом — будто мальчишка, пойманный за хулиганством. А затем он вдруг… икнул.

— Ик!

— Ой, почему вы так испугались? — кокетливо удивилась Рубина.

— Ик!

Дельфиноса отчаянно зажал рот обеими руками, пытаясь остановить это унизительное проявление, но его тело больше не подчинялось.

— Ик!

Когда приступ икоты стал возмутительно громким, король с досадой обратился к герцогине:

— Да что же это такое! Почему вы опять входите без единого звука?!

Но Рубина лишь игриво стрельнула глазами:

— Но разве я вошла туда, куда мне не дозволено?

Фигура Рубины, полная изящества, совершенно не выдавала в ней зрелую женщину с взрослым сыном. Даже юные мужчины, взглянув на неё, почувствовали бы смущение.

Однако Лео III лишь мельком взглянул на неё и взорвался от досады:

— Ещё бы это не было неуместным! Официально ты моя невестка! Где это видано, чтобы жена усопшего брата беспрепятственно разгуливала по моему личному кабинету?!

Рубина посмотрела на Лео III с видом, будто он сказал что-то совершенно абсурдное:

— А с какого перепугу вы вдруг стали так щепетильны?

С того момента, как Чезаре получил титул герцога Пизано, Рубина стала жемчужиной светского общества Сан-Карло. И хотя её триумф продлился недолго из-за чумы, она успела в полной мере насладиться своим статусом, извлекая из него максимальную пользу. На любом приёме или светском рауте Рубина неизменно занимала самое почётное место, став не просто номинально, но и фактически самой влиятельной женщиной в стране.

Даже управление королевским дворцом после кончины королевы Маргариты перешло полностью в руки Рубины. И статус «невестки короля» оказался для этого весьма удобным предлогом. Все средства, которые ранее шли на содержание королевских покоев, теперь целиком и полностью оказались в её распоряжении.

Вопреки своей репутации бережливой женщины, покойная Маргарита тратила значительные суммы, и колоссальные средства уходили на поддержку приюта Рамбуйе. Рубина же безжалостно сократила эти расходы, перенаправив освободившиеся средства на нужды дворца. В итоге дворцовые свечи и ткань для униформы слуг стали значительно лучше. Похвалы в адрес Рубины звучали повсюду — для дворцовой прислуги наступили поистине золотые времена.

— Ваше Величество, не гневайтесь, пожалуйста, попробуйте этот кусочек. А-а… — Герцогиня отделила очищенную дольку апельсина и поднесла её прямо к губам короля.

Обычно он с радостью принял бы такое угощение, но теперь лишь раздражённо отмахнулся от её руки:

— Я же сказал, хватит! На нас смотрят!

Теперь уже Рубина не выдержала и пришла в ярость:

— Что с вами сегодня, Ваше Величество?!

Это было просто возмутительно! Король позволил ей фактически выполнять роль королевы, а теперь вдруг придирается к тому, что она вошла в его кабинет, и требует соблюдения каких-то приличий?! От такого вопиющего лицемерия у Рубины перехватило дыхание.

Она сердито уставилась на него.

На собственном сыне и прислуге Рубина не стеснялась вымещать злость. Но за все свои сорок три года жизни она ни разу не посмела возразить Лео III. Таково уж было положение любовницы.

Но теперь всё изменилось.

Сейчас она фактически исполняла роль королевы. Её сын — герцог, имеющий право на престолонаследие. Единственным препятствием для него оставался принц Альфонсо, но этот щенок сейчас где-то скитался в далёких землях. Если повезёт, он вообще сгинет на поле боя. Эта мысль придавала Рубине смелости.

— Кто там на нас смотрит?! — почти взвизгнула она. — О ком вы говорите? О Дельфиносе? О дворцовой прислуге? С чего это вас волнует именно сегодня? Будто у них нет своей памяти, чтобы помнить всё, что они видели вчера!

— Ч-что ты такое говоришь?! — опешил Лео III.

— Я терпела твои капризы более двадцати пяти лет, и мне это надоело! Говори хоть иногда по-человечески, в конце концов!

— Ха! — Лео III схватился за затылок, тяжело дыша. — Я ведь прав, Дельфинос?!

Секретарь, всё ещё боровшийся с приступом икоты, с опаской перевёл взгляд с одного на другого.

— Д-да… Ваше Величество… Ик!

От этого неуместно громкого звука король лишь брезгливо поморщился.

— Значит, подготовь всё так, как я приказал! Понял?!

— Ик! Д-да, будет сделано, Ваше Величество!

Рубина нахмурилась и, взяв себя в руки, спросила:

— Ваше Величество, о чём вы собственно говорите?

— Не твоё дело! — прорычал король. — Вон! Убирайся отсюда!

Герцогиню грубо выставили из королевского кабинета. Она невольно сжала губы. У неё появилось дурное предчувствие.

***

Сама Ариадна была сильно разочарована тем, что получила лишь пост директора приюта Рамбуйе вместо аристократического титула — кардинал де Маре не посчитал нужным сообщить дочери, что впереди её ждёт нечто большее. Однако те, кто не получил абсолютно ничего, даже такая должность вызывала жгучую зависть.

— Это всё из-за отца! — воскликнула Изабелла, в гневе бросая шаль на пол девичьей гостиной. — Я ведь тоже помогала в приюте!

Умом она прекрасно понимала, что подобную должность невозможно получить лишь за благотворительную деятельность. Ариадна добилась этого благодаря своей славе, прогремевшей на всю столицу — да что там, на всю страну! — и огромным пожертвованиям зерна. Но признавать эту правду было слишком мучительно.

— Если бы эта мерзавка не запретила мне ходить в приют! Если бы отец не встал на сторону этой девки! Меня бы называли «Святой из приюта Рамбуйе»!

— Ты абсолютно права, — вторил ей Ипполито с преувеличенно серьёзным видом. Ариадна завладела его покоями, вынудив его теперь переместиться в девичью гостиную для занятий за письменным столом. Взгляд на него был комичным: рослый мужчина, восседающий на маленьком белом стуле посреди комнаты, убранной розовыми гирляндами и лентами, старательно поддерживал важный вид.

— Это всё её проделки. Она запланировала это заранее! — воскликнул Ипполито.

Теория заговора мгновенно укоренилась в их полных злобы умах.

— Неужели ты думаешь, она предвидела чуму, что поразила столицу? Возможно, она сама её и распространила!

— Вполне в её духе! — тут же отозвалась Изабелла. — Она способна на такое, эта бесстыдница!

Вслед за теорией заговора последовали личные нападки.

— Она совсем совесть потеряла. Совершенно не думает о семье! Как она могла всё так обернуть, чтобы привлечь внимание к себе?!

— Просто она отвратительное создание, — отрезала Изабелла. — Всегда им была. Ты не была в Сан-Карло, когда она только прибыла с той своей фермы, но я разглядела её истинную натуру с самого начала! Несносная девчонка! А ведь я так старалась быть к ней доброй!

— И что же она тебе сделала? — поинтересовался Ипполито.

— Она меня оскорбила и увела у меня всех моих друзей! Я от всего сердца хотела её представить всем, а она так со мной поступила?!

Парадоксально, но общий противник лишь сплотил брата и сестру.

— Могу представить, как тебе было больно.

— Ты ведь мне веришь, правда?

— Да я бы её голыми руками задушил!

Резкое «Тссс» прервало их нелепые хвастовства. Кардинал де Маре стоял, прислонившись к дверному косяку девичьей гостиной, и демонстративно цокал языком.

— Папа!.. — Изабелла от удивления распахнула глаза.

— Я зашёл вас проведать, полагал, вы расстроены, — кардинал не удосужился скрыть своего разочарования. — А вы, значит, только и можете, что за спиной сестры грязью поливать?

— Но, папа! — с обидой взмолилась Изабелла. — Как вы могли всё так провернуть, отодвинув нас?

Она вскочила и бросилась к отцу.

— Я — ладно, но Ипполито — ваш старший сын! Когда в семье происходит нечто значимое, вы обязаны обсуждать это с ним и отдавать всё ему! Разве не так?!

Ситуация с должностью директора приюта Рамбуйе была особенной, поэтому слова Изабеллы здесь были неуместны. Однако, если бы речь шла о дворянском титуле, она была бы абсолютно права.

Кардинал де Маре глубоко вздохнул.

— Чтобы я захотел вам помочь, вы должны для начала чего-то стоить. Но вы изо дня в день лишь жалуетесь на сестру и ищете, как бы ей навредить. Как я могу вам доверять? Как могу обсуждать с вами важные дела или добиваться для вас должностей?!

Ипполито выглядел потрясённым. Он искренне полагал, что родители должны отдавать всё лучшее детям — точнее, ему, старшему и единственному сыну. Но теперь выяснялось, что за своё законное право придётся бороться.

— Лучше подумайте, как наладить отношения с сестрой, — холодно произнёс кардинал.

Просить короля о передаче титула Ипполито было уже поздно. И, наблюдая за жалким поведением сына, кардинал осознал, что совершенно об этом не жалеет.

— Семья должна быть едина. Это нерушимое правило — даже когда ваша сестра выходит на первый план, а вам остаётся лишь поддерживать её. Или вы думали, я вечно буду позволять вам жить в своё удовольствие?

Аметистовые глаза Изабеллы наполнились слезами. Но кардинал был непреклонен.

— Будете ей служить, и, возможно, вам достанутся крохи с её стола.

И напоследок он добавил:

— Верно говорят: нет детей — нет и проблем.

— Папа!.. — жалобно вскрикнула Изабелла.

Но кардинал, не желая больше видеть этих никчёмных отпрысков, резко развернулся и безжалостно покинул гостиную. Полы его сутаны взметнулись при повороте — те самые белые полы, что будут защищать их лишь до тех пор, пока он занимает свой пост.

Изабеллу охватило дурное предчувствие. Пока отец ещё у власти, ей необходимо во что бы то ни стало найти способ выжить самостоятельно.

Её взгляд беспокойно заметался. Она и не подозревала, что через три недели, когда её младшая сестра получит второй королевский указ, ей придётся действительно поволноваться.------------Прим. перев.: 151 глава манхвы.