Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 232 Слабая сторона любви

Ариадна снова надежно заперла сейф. Затем она приказала Джузеппе, который своими глазами видел золото, и администратору Альбани, осведомленному лишь о существовании хранилища, хранить всё в тайне.

Драгоценные монеты она также пересчитывала собственноручно.

Три дня и три ночи Ариадна провела в сокровищнице, перебирая позвякивающее золото. В этом занятии было нечто завораживающее, но к концу оно почти вызывало отвращение.

Даже руки теперь пахнут металлом…

Определив необходимый размер тайного фонда приюта Рамбуйе, Ариадна решила, что для начала Альфонсо можно отправить около десяти тысяч дукатов на военные нужды.

Эти средств должно было хватить, чтобы разрешить все насущные проблемы и оснастить по высшему разряду небольшой отряд из двухсот-трёхсот солдат. При экономном расходовании удалось бы набрать ещё больше людей. А если, напротив, сократить численность войска, то у самого принца останется достаточно средств для жизни в роскоши.

В любом случае, пусть он тратит их по своему усмотрению. В конце концов, их оставила ему мать.

Ариадна могла бы отправить и больше, но всё упиралось в способ пересылки. Надёжного человека, которому можно было бы доверить столь крупную сумму, у неё не было. Следовательно, в первую очередь нужно было найти безопасный путь для транспортировки денег.

Регулярным судном Республики Порто их не отправить.

Она подозревала, что ответы Альфонсо просто теряются где-то по пути. Да, её собственное уязвимое сердце порой играло с ней злые шутки, нашептывая, что возлюбленный мог остыть к ней или увлечься другой. Но, если мыслить здраво, было бы наивно полагать, что письмо так легко пересечёт открытое море и без препятствий доберётся до Йесака.

А тут такие деньги… Искушение присвоить их слишком велико.

У Карузо Вителли имелось контрабандистское судно, совершавшее рейсы в Мавританскую империю. Если удастся договориться, чтобы оно изменило маршрут и зашло в Йесак по пути, вопрос с кораблём будет решён.

Однако сам Карузо на этом судне не поплывёт. И даже если плавание пройдёт без происшествий, понадобится ещё один надёжный человек, который заберёт золото в порту и доставит его вглубь страны.

Ариадна была уверена, что глава торгового дома не предаст её ради такой суммы. Однако она не могла гарантировать, что его подчинённые так же высоко ценят свою репутацию и положение в Этрусском королевстве. Если кто-то из них просто схватит золото, сойдёт на берег где-нибудь в Йесаке, а затем сбежит в Мавританскую империю, найти его будет практически невозможно.

Ариадна не верила в слепую преданность. Чтобы устоять перед таким богатством, человек должен иметь вес в обществе. Ей нужен был кто-то надёжный и прочно связанный с Этрусским королевством — тот, кто не рискнёт всем ради десяти тысяч дукатов.

И тут ей на ум пришёл один человек.

Просьба, конечно, непростая… Но он всегда был так добр ко мне. Может, не откажет?

***

— За море? — переспросил Рафаэль, широко распахнув свои алые глаза.

Ариадна спокойно кивнула:

— Да.

Она давно его не приглашала, и Рафаэль примчался по первому же зову. Однако её просьба так его шокировала, что он искренне понадеялся, будто просто ослышался.

Но зеленоглазая девушка с туго заплетённой косой хладнокровно развеяла все его сомнения.

— Я хочу отправить Альфонсо деньги на военные нужды. Но мне некого попросить пересечь ради этого море.

Ариадна доверчиво посмотрела на него:

— Рафаэль, ведь вы близкий друг Альфонсо, правда?

Он и помыслить не мог, что когда-нибудь увидит в ней столь чистую, наивную веру, но сейчас в её взгляде не было ни тени сомнения.

— Верно…

— По воле случая у меня появились кое-какие средства, — объяснила Ариадна. — И я не вправе тратить их на себя.

Но разве у денег бывает раз и навсегда заданное предназначение?

— И что же это за средства? — саркастично спросил Рафаэль. — Те, что непременно нужно пустить на благо нации и государства?

— Да, — без колебаний подтвердила Ариадна.

Она тут же добавила:

— И сейчас они как воздух нужны Альфонсо — единственному будущему нашей страны.

Что-то пошло не так.

Рафаэль облизал пересохшие губы. Знай он, к чему всё идёт, давно бы ей признался.

Между дружбой и тобой я уже давно выбрал тебя.

Однако Ариадна не дала ему и рта раскрыть.

— Я понимаю, просить единственного наследника дома Бальтазаров отправиться за море — это слишком. Но кроме нас у Альфонсо никого не осталось.

Рафаэль с силой потёр лицо руками. Его ничуть не волновало, что придётся уехать из страны. Да к черту это наследство! Он всё равно собирался всё бросить и принять духовный сан. Подумаешь, пара месяцев за границей. Однако если он лично доставит принцу войсковую казну…

Прошу тебя… не подвергай меня такому испытанию.

Скорее всего, этих денег Альфонсо хватит, чтобы оплатить дорогу, нанять надёжную охрану и вернуться на родину.

И когда он вернётся, Ариадна…

Перед взором Рафаэля предстала картина: загорелый под палящим солнцем, возмужавший златовласый рыцарь и темноволосая дева, летящая в его объятия. Ее строго заплетенная коса беззащитно развевалась в воздухе, когда она счастливо уткнулась лицом ему в грудь…

— Рафаэль?

Голос той самой темноволосой девы мгновенно вернул его с небес на землю. Она смотрела на него с явным подозрением.

— А…

— С вами всё в порядке?

— Разумеется, — отозвался он и, чтобы развеять ее сомнения, быстро перевел тему: — О какой сумме идет речь?

К счастью, когда дело касалось подобных вопросов, Ариадна ни капли не сомневалась в Рафаэле, поэтому легко попалась на удочку.

— Думаю, десяти тысяч дукатов будет достаточно.

— Ох…

Услышав эту астрономическую сумму, Рафаэль невольно издал сдавленный стон.

— Теперь вы понимаете, почему я сказала, что больше мне некого просить?

И впрямь: дай такие деньги кому-нибудь из слуг, и любой сбежит с ними на край света. Сумма была колоссальной. Одно только золото весило не меньше ста либр.

Прим. автора: 10 тыс. дукатов — 10 млрд вон (~6.5 млн долларов или 482 млн рублей). 100 либр — 33.4 кг.

— Отплывете из Таранто, и через пять недель будете в порту Валлианти, что в регионе Латгаллин, — воодушевленно заговорила Ариадна, увидев, что Рафаэль вот-вот согласится. — Говорят, сейчас сезон юго-восточных ветров, так что путешествие может занять даже меньше времени. Сойдете в Валлианти, а оттуда отправитесь вглубь материка искать лагерь Третьего крестового похода.

Слушать это было невыносимо. Рафаэль раздраженно наморщил нос.

— Синьорина Ариадна. Вы говорите об этом так, словно просите меня сходить на чаепитие к маркизе Монтефельтро и принести оттуда чашку чая.

Еще недавно Рафаэль без всякого спроса стал звать ее по имени, а тут вдруг возвел стену и перешел на подчеркнуто официальное обращение.

Ариадна мгновенно уловила этот сдвиг. Залившись краской, она поспешила извиниться:

— Прошу прощения, Рафаэль… то есть, синьор Бальтазар. Я не хотела вас задеть…

Но парадокс: Рафаэль первым увеличил дистанцию, а когда она в ответ отгородилась от него такой же стеной, оказался не в силах этого вынести.

Ему безудержно захотелось накрыть ее губы своими. Если их губы соприкоснутся, если сплетутся в горячем, влажном поцелуе — она больше не сможет произнести ни слова. Он живо представил себе, что будет, если он перейдет эту черту. Широко распахнутся ли ее чистые, невинные глаза от шока при виде истинного лица ее «доброго друга»? Захочет ли она вообще когда-нибудь снова на него смотреть?

— Синьор Бальтазар?

В итоге на поцелуй он так и не решился.

— Рафаэль, — мягко поправил он. — Не синьор Бальтазар. Зовите меня Рафаэлем.

— А…

— Это была просто глупая вредность с моей стороны. Не извиняйтесь.

От этой внезапной перемены Ариадна округлила глаза. Она смотрела на него с таким видом, будто совершенно не понимала, как теперь себя с ним вести.

— Ха-а… — с шумом выдохнул Рафаэль и провел рукой по волосам. Тонкие, упругие пряди серебром блеснули на солнце и снова упали на щеки. Его алые глаза потемнели, взгляд стал еще глубже.

Он был беспомощен перед ней. И он был грешником перед Альфонсо.

— Простите меня.

Пробормотав это извинение — то ли перед ней, то ли перед ними обоими, — Рафаэль наконец произнес:

— Значит, мне нужно просто доставить ему эти средства?

Только бы она не попросила меня лично охранять принца на обратном пути.

Темноволосая дева перед ним вся просияла и воскликнула:

— Да!

Она широко улыбнулась, обнажив милые, чуть крупноватые зубки.

— Для Альфонсо это будет огромным подспорьем. От Его Величества пока не было никаких вестей об отправке войсковой казны. И как он только справляется там, на чужбине!

Да, она была права. Его друг — по крайней мере, пока Рафаэль скрывал свою измену, они еще могли считаться друзьями — отчаянно нуждался в этих деньгах. Если он откажет Ариадне, то бросит Альфонсо на произвол судьбы в далеких, чужих землях.

Рафаэль снова глубоко вдохнул, пытаясь подавить накрывшее его чувство вины перед принцем.

Альфонсо, мой добрый друг, который никогда меня не подводил.

— Если вы проложите маршрут, то в дальнейшем будет гораздо выгоднее переправлять Альфонсо не золото, а нужные припасы. Лошадей, упряжь, доспехи и оружие лучше отправлять отсюда, из Этрурии, — горячо заговорила Ариадна, взмахивая ресницами. — Со второй поставки я поручу это дело кому-нибудь из торгового дома «Боканегро». У меня просто не хватит наглости обременять вас такой просьбой еще раз.

— Вот как? — Рафаэль почувствовал, как напряжение немного отступает. И вовсе не потому, что она боялась обременять его, а потому, что она не просила вернуть принца назад.

В конце концов он не сдержался и спросил:

— Вы ведь не ждете, что я привезу Альфонсо обратно?

Ариадна на миг смешалась, но затем ответила:

— Ну… Я считаю, что Альфонсо должен сам решать, когда ему возвращаться.

Услышь это Чезаре, он бы тут же разразился бурными аплодисментами, уверяя, что из неё вышла бы идеальная супруга и мать.

— Сейчас в стране неспокойно, и возвращение Альфонсо для защиты своего положения имело бы смысл… Но раз уж он отправился в поход, то вернуться домой с военными заслугами будет куда полезнее для укрепления его политических позиций.

Альфонсо всю жизнь провёл в стенах дворца, следуя пути, который за него выбрали родители, и достигал лишь тех целей, что они перед ним ставили. Его отъезд в Галлико стал переломным моментом — впервые в жизни он сам поставил себе цель и теперь добивался её своими руками.

И раз уж Альфонсо ещё не достиг желаемого, Ариадна не хотела, чтобы он возвращался домой с подрезанными крыльями, даже если этот путь вёл бы обратно в её объятия.

В конце концов, она принесла ему вассальную клятву, а не клятву вечной любви.

— Я хочу, чтобы он делал то, что считает нужным, — сказала Ариадна. — Ему вовсе не обязательно спешить назад только ради меня.

Лучше бы Рафаэль не заводил этот разговор. Вынужденный слушать о её непоколебимой, самоотверженной любви к его лучшему другу, он почувствовал, как во рту пересохло.

Не подозревая о его мучениях, Ариадна ярко улыбнулась и добавила:

— Ах да, пожалуйста, передайте ему вместе с деньгами моё письмо. И обязательно привезите ответ!

— Значит, вы до сих пор ничего от него не получали? — переспросил Рафаэль.

Ариадна сделала вид, будто её это ничуть не задевает, и спокойно ответила:

— Линии снабжения Республики Порто оказались не слишком надёжными. Думаю, мои письма просто затерялись по дороге.

— Это многое объясняет… — задумчиво произнёс Рафаэль. — Во дворце тоже жалуются, что с Альфонсо сейчас почти невозможно связаться.

Лицо Ариадны просветлело. Всё сходилось: раз письма не доходили даже до дворца, значит, дело и правда было в линиях снабжения. Теперь же, благодаря Рафаэлю, она наконец сможет получать весточки от Альфонсо.

— Поскольку мы отправим деньги на судне торгового дома «Боканегро», нам не придётся ни перед кем отчитываться за их перевозку. Однако если крестоносцам, помимо Альфонсо, всё-таки потребуются объяснения, я подготовлю документы. Сможете прикрыться ими и сказать, что это войсковая казна от объединённого прихода Этрурии под эгидой Святого Престола.

Рафаэлю оставалось только криво усмехнуться её поразительной предусмотрительности. Ариадна де Маре продумала всё до малейших деталей: стоило ему сказать «да», как весь механизм тут же приходил в движение.

— Корабль «Боканегро» отправляется из Таранто через две недели.

Учитывая время в пути до порта, это означало, что на сборы и разговоры с семьёй у него остаётся от силы дня три. Тому, кого она любила, Ариадна позволяла делать всё, что душе угодно. Ему же, по сути, она велела выехать почти немедленно.

Но что он мог поделать? В их отношениях он был слабой, безответно влюблённой стороной и не имел права на отказ. И он был грешником, чья вина ни в коем случае не должна была открыться.

В конце концов, горько улыбнувшись, Рафаэль ответил:

— Я поступлю так, как вам будет угодно.------------Прим. перев.: 154–155 главы манхвы.В EN-версии бурные аплодисменты Чезаре переданы просто как a round of applause. Но в оригинале образ гораздо веселее: 물개박수 — букв. «захлопал бы ластами, как тюлень».