Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 236 Перемены

Рафаэль де Бальтазар, голова которого была покрыта белым тюрбаном, а тело укутано в длинную одежду, монотонно покачивался на спине верблюда. Пустыня казалась бесконечной.

Это место совершенно не походило на бескрайние белые пески, которые представляются при слове «пустыня». Кое-где торчали хилые, чахлые кустарники. Сухой воздух обжигал горло, а потрескавшаяся земля будто кричала, что для людей здесь нет места.

Это была мёртвая земля, лишённая даже малейшего намека на загадочность.

Рафаэль медленно выдохнул. Ради того, чтобы заполучить хотя бы клочок здешних земель, рыцари Центрального континента и чужаки из Мавританской империи щедро орошали эту мёртвую пустошь кровью. В этом и заключалась символическая суть Йесака — Святой Земли.

— И что такого они в ней нашли? — человек из торгового дома «Боканегро», сопровождавший Рафаэля, цокнул языком. — Может, я мыслю как торговец, но я совершенно не понимаю.

Он окинул пустыню взглядом.

— На юге Мавританской империи, по крайней мере, производят специи, добывают слоновую кость — там есть возможность заработать. А здесь — сплошная пустошь. Здесь даже земледелием не займешься! Зачем вообще всё это затеяли?

Рафаэль улыбнулся и ответил нарочито ласковым тоном:

— Если смотреть на мир слишком узко, то всей картины ты не увидишь.

Однако смысл его слов не был добрым.

Рафаэль отвернул взгляд от недалёкого торговца и мысленно представил себе руины крепостных стен Йесака — тысячелетней столицы, скрытой за этой пустыней.

Когда-то здесь проповедовал Сын Божий, Гон из Йесака, и здесь же его учение впервые легло в основу «Размышлений».

— Монарх, который завладеет Йесаком, получит право именовать себя единственным императором на Центральном континенте. А император, мой друг, имеет право сам короновать королей, — поучительно произнёс Рафаэль. — И не важно, как далеко он находится от центральных земель и насколько жалко его войско. В тот самый миг он станет мирским владыкой, которому не придется склонять голову ни перед одним правителем.

На губах Рафаэля появилась лёгкая, насмешливая улыбка.

— Золото приносят не только обозы с пряностями. За властью и авторитетом оно следует само.

Он вспомнил старых хрычей, вечно грызущихся за влияние и привилегии в большой политике, — они были всего лишь феодалами. Так на что же готовы пойти монархи, в чьих руках сосредоточена абсолютная власть?

— Как думаешь, если на Центральном континенте впервые со времен Раттанской империи появится император, неужели прославленные великие герцоги и прочая высшая знать будут смиренно оставаться под пятой своего короля? — спросил Рафаэль.

Да они пожертвуют всем, лишь бы самим заполучить корону. Отдадут золото, бросят в бой свои армии, уступят земли, прилегающие к имперским владениям. А вместе с землями они уступят и собственных дочерей, которые издавна идут к ним в придачу. Рафаэль ни секунды не сомневался: найдутся и те, кто ради милости покровителя без колебаний подложит ему собственную жену.

Независимость и самовластие так сладки.

— Значит, за золото можно будет купить даже королевский титул? — спросил купец.

— Новый император сделает своих верных слуг королями, а тем, кто не принёс ему никакой пользы, он будет эти титулы продавать, — усмехнулся Рафаэль. — Это беспроигрышная партия.

Если не считать горстки фанатиков, верующих до мозга костей, Крестовый поход был не чем иным, как возможностью реабилитироваться для тех, кто потерпел поражение на родине. Сюда стекался сброд, прикрывавшийся маской веры, в надежде сорвать куш и в одночасье перевернуть свою жизнь.

Рафаэль изучал теологию как науку и всей душой её любил. Ему было не по пути с теми, кто слепо глотал каждое слово из «Размышлений», но ещё больше он презирал неудачников, явившихся сюда ради легкой наживы.

Однако в самом центре этого сброда оказался его друг. И теперь Рафаэлю приходилось трястись на верблюде через всю пустыню, чтобы добраться до него.

— Тьфу.

Во рту отчётливо ощущался привкус горечи. И как его самого сюда занесло?

— Синьор Бальтазар, мы, кажется, почти у цели! — Голос купца из «Боканегро» вернул Рафаэля в реальность. — Вон там впереди лагерь, совсем как у нас! Готов поспорить, это крестоносцы!

Глаза Рафаэля не переносили солнца, а сквозь песчаную бурю и дрожащее марево он едва мог что-то разглядеть. То, что они добрались до лагеря крестоносцев, он по-настоящему осознал лишь тогда, когда их остановил патруль.

— Эй, кто такие?!

Солдат говорил на каком-то северном диалекте. Судя по говору, это был кто-то из герцогства Штернхайм.

Рафаэль размотал тюрбан и открыл лицо. Под палящими лучами солнца сверкнула его белая как снег кожа.

— Мы прибыли в расположение войск Третьего крестового похода, — произнёс он с ледяной вежливостью. — Я Рафаэль де Бальтазар из Этрусского королевства.

Патрульный не понимал этрусского, но, взглянув на лицо гостя, сразу понял: перед ним человек с Центрального континента.

Рафаэль снова накинул тюрбан на голову и на этот раз заговорил на древнем раттанском — общем языке:

— Я посланник Святого Престола. Извольте проводить меня к принцу Альфонсо де Карло.

Эти слова были произнесены в точности так, как они договорились с Ариадной.

Рядовой солдат, не знавший раттанского языка, тем не менее, уловил смысл фразы «Святой Престол». Осознав, что перед ним весьма важный гость, он поспешил отвести Рафаэля и его спутника вглубь лагеря.

***

К несчастью, патруль привел их не в лагерь Альфонсо, а прямиком в ставку верховного главнокомандующего — великого герцога Ольденбурга.

Когда Третий крестовый поход только начинался, в каштановых волосах великого герцога едва виднелась ранняя седина. Теперь же она почти полностью покрыла его голову.

Он встретил Рафаэля с явной усталостью:

— Слышал, к нам прибыли гости с Центрального континента. Приветствую вас. Мы рады каждому, кто хранит веру Йесака. Какая нужда привела вас в такие далёкие края?

Они беседовали на древнем раттанском, языке, который был известен лишь образованным людям.

— Для меня честь — лицезреть последнего истинно верующего Центрального континента, — ответил Рафаэль. — Я Рафаэль де Бальтазар, старший сын дома Бальтазаров из королевства Этрурия.

Безупречно светская улыбка тронула его губы.

— Завершив изучение теологии в Падуе, я ныне исполняю различные поручения от Святого Престола.

И это было правдой. Рафаэль исправно посещал собрания Verum Quaeritis — кружка молодых теологов, организованного этрусской епархией. Правда, нынешнее поручение исходило не от священнослужителя, а от его дочери.

С этими словами он извлёк из-за пазухи одно из двух писем и передал его великому герцогу. Это была справка об источнике финансирования, заверенная печатью Святого Престола. Ариадна предусмотрительно позаботилась о ней, чтобы средства были доставлены беспрепятственно.

Пока великий герцог читал письмо, Рафаэль изложил официальную причину своего визита:

— Этрусская епархия Святого Престола выражает желание передать средства на военные нужды законному наследнику престола нашего королевства — Альфонсо де Карло. Эти деньги собирались по крупицам всем миром. И для меня огромная честь прибыть в Йесак в качестве доверенного лица епархии.

Рафаэль солгал, не моргнув и глазом — настолько естественно, словно много раз репетировал эти слова. Ольденбург лишь слегка нахмурился, но промолчал.

Любой другой главнокомандующий на его месте настоял бы, чтобы все средства, поступающие на нужды Крестового похода, сначала прошли через его руки, а затем уже были распределены им. Однако великий герцог Ольденбург был человеком, который жил и умирал ради справедливости. Даже будучи нищим, он бы не прикоснулся к тому, что ему не принадлежит.

— Хм, — коротко отозвался великий герцог.

Он собирался уже отправить гонца за принцем Альфонсо, когда полог командирского шатра раздвинулся, и внутрь вошёл мужчина.

— Рафаэль!

Тот резко обернулся.

Голос был до боли знакомым. Однако силуэт вошедшего казался ему совершенно незнакомым.

Раньше волосы принца сияли, словно расплавленное золото. Теперь же солнце выбелило их до цвета сухой соломы. К тому же, волосы давно не стригли, и они отросли до самой шеи. И если раньше в его крупной фигуре ещё угадывалось что-то мальчишеское, то теперь всякому было ясно: перед ними уже крепкий, могучий мужчина.

В юности они с Рафаэлем были примерно одного роста, но за время похода принц сильно вытянулся. Теперь он возвышался над другом больше чем на полголовы. Его плечи широко расправились, а грудь казалась почти вдвое шире, чем у обычного взрослого мужчины.

— Ваше Высочество… — начал было Рафаэль, намереваясь поприветствовать его со всеми должными почестями, но принц широким шагом подошёл к нему и без малейшего колебания крепко обнял друга.

— Ты проделал такой долгий путь! Тебе, должно быть, пришлось нелегко! — воскликнул Альфонсо.

От него исходил слабый, но въевшийся запах пота и крови, гноя и смерти, побед и добычи.

***

Если не считать короля, то человеком, который больше всех переживал из-за того, что графиня Ариадна де Маре стала невестой герцога Пизано, несомненно, была Изабелла.

Запершись в своей комнате, она три дня и три ночи рыдала, отказываясь от пищи. Она проклинала свою сводную сестру, отнявшую у неё всё, и отца, который теперь поддерживал лишь младшую дочь.

Даже сейчас она сидела в девичьей гостиной, покусывая губы с выражением затаённой обиды на лице.

Тем временем внизу, у парадного входа, поднялся некоторый шум.

Изабелла вышла из гостиной и выглянула вниз, перегнувшись через перила второго этажа.

— Добро пожаловать, Ваша Светлость! — воскликнул дворецкий Николо и бросился к дверям. Он не доверил встречу гостя даже старшему доместику, лично приветствуя герцога Чезаре.

Став официальным женихом Ариадны, Чезаре начал наведываться в особняк де Маре так часто, словно это был его собственный дом.

— Хм. Синьорина дома? — спросил он.

— Пожалуйста, подождите минутку. Я немедленно провожу её.

Видимо, у них была предварительная договорённость о встрече, поскольку Чезаре даже не стал проходить в гостиную, а просто остался ждать у дверей. Ариадна же спустилась так быстро, что это ожидание едва успело стать невежливым.

Когда перед ним появилась статная девушка с волосами цвета воронова крыла, Чезаре сделал шаг ей навстречу, протягивая руку:

— Ты прибыла, синьорина?

Когда Ариадна подошла и положила свою руку в перчатке на его предплечье, Чезаре нежно уткнулся носом в её волосы. Она слегка склонила голову в его сторону и произнесла что-то, но Изабелла, находясь на расстоянии, не смогла разобрать ни слова.

Ариадна, облаченная в белую меховую накидку и украшенная жемчугом, приняла его руку с такой непринужденностью, будто это было само собой разумеющимся. В её манерах не прослеживалось ни малейшего намека на смущение или благодарность.

Изабелла стиснула зубы. Даже безупречная осанка её младшей сестры, которую в высшем обществе превозносили как образец утонченности для юных леди, вызывала у неё лишь жгучую ненависть.

Эта заносчивая стерва!..

Герцог Чезаре был пределом мечтаний для любой девушки в столице. Пусть эта выскочка Ариадна и поднялась до титула графини, но с её происхождением она все равно не имела права так с ним обращаться!

Но герцог, казалось, был околдован: на его лице не появилось ни единой тени недовольства. Что бы ни говорила Ариадна, он лишь счастливо смеялся, а когда разговор затихал, нежно гладил её по волосам — с видом, будто эта девушка была просто божественно прекрасна.

Ариадна отвергала добрую половину его нежных подтруниваний, но герцог в ответ лишь улыбался. С явной заботой он проводил её через парадный вход особняка де Маре.

— Карета!..

С улицы до Изабеллы донесся громкий, недовольный голос. По всей видимости, Ариадна была возмущена тем, что герцог лично прибыл за ней верхом, а не прислал экипаж.

Небеса, он приехал за ней лично, а она, имея такой статус, ещё смеет требовать особого отношения?!

Изабелла неосознанно сжала пальцы и вцепилась в перила второго этажа.

Не зная её мыслей, герцог рассмеялся, махнул рукой и посмотрел на Ариадну взглядом, полным обожания. Его безупречное, словно высеченное из мрамора лицо озарила ангельская улыбка. По губам Изабелла прочла его слова: «Ты сердишься, синьорина?»

Она больше не могла выносить этого зрелища. Взбешённая до глубины души, Изабелла вернулась в девичью гостиную.

Высокомерие младшей не знало пределов — казалось, она сошла с ума от собственной гордыни. А герцог Чезаре, очевидно, сам потерял рассудок, раз так покорно сносил все её выходки.

Неужели всё дело в деньгах?!

Лишь богатством Ариадны Изабелла могла объяснить, почему герцог так униженно увивается за этой девицей.

Вот же коварная змея!

Людям свойственно преуменьшать ценность того, чего они не могут достичь. Для Изабеллы этот виноград казался недоступным, но её любопытство не утихало.

И насколько же хорошо эта змея скрывает свои истинные намерения?

Если бы герцог Чезаре действительно стремился к деньгам, то та Ариадна, которую она знала, никогда бы его не приняла.

Сколько же у неё денег, раз сам герцог Пизано готов так перед ней унижаться?

В светских кругах поговаривали, что Ариадна — не просто самая богатая незамужняя девица в столице, но, возможно, и самый состоятельный человек во всём Сан-Карло, а может, и во всём Этрусском королевстве. Однако Изабелла с трудом верила в это, ведь образ жизни младшей сестры совершенно не изменился — разве что теперь она была постоянно занята.

Если бы Изабелла сама внезапно разбогатела, она бы до отказа наполнила дом мехами, драгоценностями, редкими ароматическими маслами и прочими предметами роскоши. Но у Ариадны она не замечала ни одной действительно дорогой вещи.

Погоди-ка… Она ведь только что ушла.

И не только она. Рыжеволосая служанка, которая всегда следовала за своей госпожой, словно верная охотничья собака, тоже куда-то запропастилась. А долговязый бывший кучер отбыл по делам ещё ранним утром. Что касается остальной прислуги… Изабелла не сомневалась, что при необходимости сможет легко их подкупить.

Изабелла настороженно оглядела коридор второго этажа. Пусто.

Сегодня как раз тот день, когда она собирается обыскать кабинет Ариадны.