Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 254 Ошибочная трактовка (2)

Получив пощечину, Чезаре стиснул зубы и потребовал:

— Какого чёрта ты творишь?

Ариадна паниковала. Она просто была не в состоянии думать о его чувствах.

— Я же сказала вам — не трогайте меня!

Чезаре глубоко вдохнул, сдерживая горькую обиду. И это после всего, что он сделал! Проще простого было бы настоять на своём, взять её силой, а затем успокоить её рыдания — и больше никогда с ней не связываться.

Он действительно хотел, чтобы их отношения были серьёзными, поэтому сдерживался изо всех сил. Он переживал, что девушка опасается его из-за дурной репутации, поэтому так сильно старался измениться.

— О чём ты вообще говоришь?! — Чезаре не смог сдержаться и повысил голос. — Я к тебе не прикасался! Я делал всё, что ты хотела! В чём проблема на этот раз?

Ариадну же, напротив, сковал страх. Её левая рука была покрыта ярко-красными точками, сливающимися в пятна. И они были не просто красными — рука выглядела так, словно её окунули в свежую кровь.

Санча настаивала на вызове врача, но Ариадна притворялась спокойной, сказав, что лучше сохранить всё в тайне. Порой она не выдерживала и тёрла левую руку мочалкой и мылом так яростно, что причиняла себе боль. Но этим она лишь наносила себе новые раны: кожа отслаивалась, на ней образовывались струпья и выступал гной. Зрелище было отвратительным.

Это была катастрофа и ужасное наказание для девушки на выданье. Люди сочли бы её уродом.

А если Чезаре увидит это…

— Почему вы меня не слушаете? — выкрикнула в ответ Ариадна, тоже повысив голос и теряя контроль. — А кто сейчас ко мне прикасался?! Делал всё, что хотел! Я же сказала тебе не трогать мою перчатку!

В конце концов Чезаре не выдержал и окончательно взорвался:

— Если бы я не сдержался, если бы не распластался перед тобой ниц, как послушная собака, думаешь, осталась бы целой и невредимой?! — Он сделал шаг ближе к Ариадне и сказал: — Будь честна. Тебе тоже это нравилось. Ты вела себя так неопределённо, но была согласна с того самого момента на балконе. Так почему ты только что взбесилась?

Лицо Чезаре исказилось, и он выпалил слова, которые произносить не следовало:

— Наигралась вдоволь, а теперь вспомнила ублюдка Альфонсо? Бережёшь девственность для далёкого «возлюбленного»? В этом всё дело?

— Что?! — Лицо Ариадны залилось краской.

Слова Чезаре напомнили ей о её собственной вине.

… Разве я должна была оттолкнуть Чезаре исключительно ради Альфонсо?

Сама она так не считала. Но, похоже, все остальные, включая Чезаре, думали именно так.

Отчасти зная, что делает, Ариадна ударила в самое больное место:

— Ты настолько не уверен в себе?

Выражение лица девушки было трудно описать, но Чезаре показалось, что на нём промелькнула насмешка. Его черты болезненно исказились.

— Что?!

— Твой единокровный брат сейчас далеко за морем. Он не отвечает ни на одно письмо. Неужели ты так его боишься?

— Заткнись! — Чезаре тоже побагровел. — Ты ничего не знаешь! Просто заткнись!

— Это ты ничего не знаешь! — огрызнулась Ариадна.

… Ты даже не знаешь, что я чувствую.

Её глаза наполнились слезами. Принц Альфонсо был хорошим человеком. Она знала это. Он был в сто раз лучше и Чезаре, и её самой — колеблющейся, словно тростник на ветру.

Ариадну искушали красота Чезаре, её собственная жадность и осколки прошлого — вплоть до того, что чуть не отпустила руку Альфонсо… Хоть и не знала, держит ли он её руку до сих пор.

… Ты… жесток… даже не зная, что я чувствую.

Слова нахлынули на неё, но произнести она их не могла. Вместо этого она бросила резкую, колкую фразу:

— Причина моих колебаний не в принце Альфонсо, а в том, что я не доверяю тебе!

Истинные мысли Ариадны вырывались наружу, когда её доводили до предела. В прошлой жизни, когда у неё не было никакой ценности, Чезаре был холоден к ней. Он предал её ради её же прекрасной и гордой сестры. У него не было сострадания к слабым. И он безжалостно оценивал ценность каждого человека, вешая на них ценники.

«Из-за твоей обвислой груди он чуть не принял тебя за корову».

Серебристый голос Изабеллы до сих пор звучал в её голове, как звон колокола. Эти слова она не забудет до самой смерти.

Примет ли он её как свою жену, если увидит её левую руку — он, оценивавший каждый её мельчайший недостаток?

Однако Чезаре всё понял не так. Неверно истолковав слова Ариадны, он решил, что она не верит в его искренность из-за его прошлого.

— Если один раз ошибся, то всё, уже без шансов?

Он покончил с распутной жизнью. Бросил выпивку, друзей и даже азартные игры. По сравнению со старым Чезаре, новый Чезаре был практически монахом. И каждый момент его жизни теперь был заполнен Ариадной.

— После нашей помолвки моё прошлое осталось в прошлом, — настаивал Чезаре. — Сейчас, когда я с тобой, разве я хоть раз заглядывался на других?

В ярости он сделал шаг вперёд. Все его усилия рассыпались прахом.

— Не изменить прошлое! Став твоим женихом, я превратился в твою послушную собаку. Я мчался к тебе, когда ты звала, преклонял колени, когда ты приказывала, и лежал у твоих ног, когда ты этого хотела. Разве ты не помнишь?! — Он в отчаянии ударил себя в грудь. — Чего ещё ты желаешь? Нет, что я должен сделать, чтобы заслужить твоё доверие? Ты хочешь, чтобы я отправился в Треверо и купил себе индульгенцию?!

— Сбавьте тон! — резко отреагировала Ариадна.

Но его гнев продолжал разгораться:

— Ты первая начала кричать!

Теперь ей стало по-настоящему страшно. Отступив на шаг, она подняла взгляд на Чезаре, в её глазах смешались упрёк и мольба: — Как вы можете так давить на человека, которого любите?

— «Любите»?! Ха!

Слово, которое она употребила, словно ранило его в самое сердце. Он громко фыркнул.

— «Любите»? О, это ты хорошо сказала! — Он пронзил её взглядом, полным боли, злости и обиды, и нараспев проговорил: — Итак, осмелюсь у вас спросить. И что же думает благородная графиня де Маре о таком жалком человеке, как я?

В его глазах вспыхнул огонь:

— Я был настолько глуп, что рисковал жизнью ради вас. Но, Ваше Сиятельство, вы ни разу не удостоили меня, глупца, сказать, что «любите» меня. Или я ошибаюсь?

В его нарочито театральном, издевательском тоне чувствовалась острая боль.

— Я неустанно выражал свою любовь — утром, днём и вечером, будто читал молитву перед едой. О, если я случайно пропустил пару раз, пожалуйста, пощадите этого презренного человека. Я вовсе не имел в виду ничего дурного! Просто я не смел даже заикаться о любви, когда от вас исходил такой холод.

Чезаре искренне раскрывал Ариадне свои чувства при любой возможности. Он говорил ей, что любит её и желает быть с ней. И каждый раз именно она холодно отметала его признания, рассматривая его любовь как пустую болтовню.

— Ты… ты действительно любишь меня? — спросил Чезаре, его голубые глаза отчаянно и моляще искали её взгляд. Его голос дрожал. — А? Ариадна? Что ещё мне нужно сделать, чтобы ты, наконец, приняла меня?

Лицо Ариадны было залито слезами. Она и сама не понимала, с какого момента начало литься это. Стоило ей сказать «люблю» Чезаре, как она окончательно предаст Альфонсо. Это была та грань, которую она не могла пересечь. Ариадна не доверяла Чезаре настолько, чтобы сделать следующий шаг. Инстинкт велел ей держаться на расстоянии. Она помнила, как его чувства к ней угасли в одно мгновение — как солнце, скрывшееся за горизонтом. И случилось это сразу после того, как она позволила ему овладеть ею. Он был хищником, а она — добычей. Утолив голод, он ненадолго задержался, но быстро нашёл себе следующую жертву. Тогда Ариадна осталась беспомощно в доме своего жениха. Для него она была всего лишь случайной закуской. Чем дольше затягивалась помолвка, тем сильнее он голодал, но подходящей добычи не было. Он приходил домой, спешно утолял голод и снова уходил на поиски. Прошлое преследовало её. Она видела себя утром в пустой спальне, на испачканных простынях: тепло её жениха давно исчезло, а ей приходилось разбираться со всем в одиночестве. Ариадна покачала головой. Наконец, с заплаканным лицом она произнесла: — Я… не верю тебе.

— Что я должен сделать, чтобы убедить тебя? — в отчаянии воскликнул нынешний Чезаре, не подозревая о её прошлом. — Ты хочешь, чтобы я вырвал своё сердце и показал тебе его?!

Он было потянулся к охотничьему ножу, что обычно носил на поясе, но его отобрали при досмотре. Вместо этого он схватил со стола нож для писем и приставил его к груди. — Ты поверишь мне, если увидишь моё сердце?

— Прекратите это безумие.

— Я больше так не могу!

Тупым ножом Чезаре ударил себя в грудь. Лезвие было совсем не острым, но металл есть металл. Нож ударился о его грудь сквозь растегнутую рубашку — скорее как тупой предмет, чем как лезвие. Он нанёс себе ещё один удар — достаточно сильный, чтобы оставить синяк. — Прекратите! — в ужасе вскрикнула Ариадна. Но казалось, Чезаре и не думал прислушиваться к её мольбам. Ариадна попыталась открыть дверь. Частично ей хотелось позвать на помощь, частично — вырваться из этой ситуации. Она чувствовала себя совершенно беспомощной и надеялась, что кто-то другой остановит Чезаре. Сейчас она только раздражала его. В панике она не могла правильно повернуть ручку и лишь дёргала за неё с противным лязгом. Чезаре подумал, что и сейчас Ариадна пытается оставить его одного. В каком-то смысле он был прав. — Ха!

Отчаяние охватило его. В конце концов его ждёт одиночество. Мать с отцом покинули его, и он навсегда остался один в пустом дворце. — Ты точно такая же, как и все остальные женщины… — пробормотал Чезаре себе под нос. Услышав это, Ариадна обернулась, чтобы посмотреть на него. Она продолжала ощупывать дверную ручку позади себя. Он горько пробормотал: — Все они сначала говорят, что любят меня и будут со мною вечно. Но когда узнают, кто я на самом деле внутри, они разбегаются. — Ему захотелось плакать, но почему-то слёз не было. — Что бы я ни делал, ты оставишь меня, и в конце концов я останусь один.

Ариадна, приложив немало усилий, наконец сумела повернуть скрипучую дверную ручку. Дверь, в которую девушка уперлась всем своим весом, подалась, и она, потеряв равновесие, рухнула назад.

Но, так или иначе, ей удалось сбежать.

Сжав зубы, чтобы заглушить крик, она в своем роскошном платье и украшениях с грохотом рухнула на мраморный пол.

Вдобавок ко всему, коридор за дверью оказался полон гостей и тех, кто стремился им угодить. И, конечно, они не упустили бы случая поболтать о той, кто упал посреди бала. Перед ними была не простая особа, а графиня де Маре — невеста герцога Пизано.

Толпа тут же обступила ее со всех сторон.

— Боже мой! Что тут случилось?

— Графиня де Маре?..

— Что с ее платьем?..

Ариадна выглядела плачевно: она распростерлась в дверном проеме с лицом, залитым слезами. Ее платье было еще в худшем состоянии. Все нижние юбки были сорваны, а жесткий корсет наполовину расстегнут.

Все видели, что она пыталась сбежать из комнаты, но споткнулась и упала.

А в распахнутом дверном проеме виднелся Чезаре, выглядевший не лучше. Его лицо побагровело, а рубашка на груди была полностью расстегнута. Он тяжело дышал от ярости, сжимая в руке нож.

Люди начали перешептываться.

Ну вот… Черт побери…

Лишь оказавшись в окружении толпы, Ариадна поняла, как они с Чезаре выглядели со стороны. Она прикусила губу.

Нужно срочно отсюда убираться. Затащить Чезаре обратно в комнату? Или сбежать с бала?

Она лихорадочно искала решение, когда услышала знакомый голос.

— Ари! Что здесь происходит?!

Это был Рафаэль де Бальтазар, который в испуге смотрел на нее. Проталкиваясь сквозь толпу, он направлялся к ней.-------------Прим. перев.: 174 глава манхвы.