Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 258 Гамбит Изабеллы

Он инстинктивно понимал, что не должен читать дальше, но не мог остановиться. Незаметно для себя он дрожащими руками развернул пергамент.

Ариадна написала это письмо в тот самый день, когда он отвёз её в ущелье с ландышами. Всё время, пока она была с ним, Ариадна думала об Альфонсо.

Руки Чезаре затряслись.

В его тайном убежище Ариадна смеялась, вспоминая его младшего брата, его заклятого врага. Доверившись ей, он показал своё любимое место, впустив в свой сокровенный мир. Но Ариадна предала его ожидания.

Он не мог остановиться и продолжал читать письма.

Она относилась к Альфонсо совершенно иначе, чем к нему… Он не мог не признать этого.

Ариадна была холодна, но вовсе не плохо обращалась с Чезаре. Будто невзначай она всегда заботилась о нём.

С Ариадной ему всегда было спокойно — она оказывала ему помощь и в мелочах, и в важных делах. Она знала, что он всегда носит дубинку на поясе, и помнила, пьёт он чай горячим или чуть остывшим.

Помимо этих мелочей, она также сыграла важную роль в разгроме войск Галлико. Рискуя собственной жизнью, она противостояла королю, чтобы освободить Чезаре от домашнего ареста и избавить от дальнейших наказаний, которые отец хотел на него обрушить.

Именно поэтому Чезаре продолжал стремиться к ней. Несмотря на отсутствие реакции со стороны Ариадны, он верил, что она питает к нему привязанность и он ей небезразличен.

Но уважение… о, это другое. Он знал, что Ариадна не восхищается им и не уважает его как мужчину. Скорее, она заботилась о нём, словно он был её младшим братом или сыном.

Чезаре это не особо радовало, но он не слишком об этом задумывался. Ариадна была просто слишком умна. А ему случилось полюбить девушку, которая была слишком умна. Вот и всё.

Он думал, что ни один мужчина на свете, включая его самого, не может заслужить её уважения и восхищения. Если человек не был настолько выдающимся, чтобы во всём её превзойти, он не был достоин её уважения. А такого человека на Центральном континенте не существовало.

Но Чезаре ошибался. Такой человек предстал перед ним в обличье единокровного брата, которого он ненавидел больше всех на свете.

Его руки дрожали, как осиновый лист.

Это потому, что я пьян. Я просто слишком много выпил.

Мысли лихорадочно разбегались. Лучше всего было выпить ещё, чтобы успокоить дрожащие руки.

Чезаре нащупывал свой бокал. Лязгнув, тот скользнул через стол прямо в его ладонь. Он жадно осушил содержимое до дна. И когда он запоздало посмотрел в сторону, откуда пришёл бокал, то увидел Изабеллу, застенчиво улыбавшуюся ему.

— Вот так. — Она подошла к нему лёгкими шагами, подняла свой носовой платок и заботливо вытерла крепкий алкоголь с уголков его губ. Тонкий льняной платок был мягким и тёплым. — Герцог Чезаре, вы даже не представляете, насколько вы восхитительны.

Мир закружился вокруг него, а девушка, стоявшая совсем близко, благоухала чудесным ароматом. Чезаре безучастно подумал: «Это розовая вода из Гаэты?»

— Вы — принц высшего общества, — продолжила Изабелла. — Когда вы появляетесь на балу, дамы не могут оторвать от вас взгляда. Вы единственный мужчина в Сан-Карло, который может привлечь к себе всеобщее внимание в зале.

О, как это приятно слышать.

— Моя сестра — дура, — добавила она. — Она не понимает, как ей повезло быть любимой таким великим мужчиной, как вы. Как абсурдно с её стороны играть сразу с двумя сердцами.

Чезаре сидел, откинувшись на диван в расслабленной позе. Изабелла придвинулась ближе и присела на его колено. Его небрежно накинутый халат раскрылся, полностью обнажив грудь. Не ограничившись этим, Изабелла взобралась на диван и оседлала мужчину, прижавшись к нему всем телом.

Затем она коснулась губами его уха и прошептала:

— Неблагодарная. — Губы девушки скользнули по мочке уха Чезаре. Её дыхание обжигало. — Когда принц Альфонсо вернётся, тебя бросят.

Чезаре вздрогнул. Слова, которые прошептала Изабелла, распространились в его сознании, как колдовское зелье.

— Разве это не возмутительно? Ты посвятил ей свою чистую любовь, а она дурачится, развлекаясь с двумя мужчинами. — Её серебристый смех зазвенел у него в ушах. — Она использовала тебя.

Чезаре отвернул голову, не желая больше ничего слышать. Но это не помогло заглушить звуки, и, что ещё хуже, из-за опьянения он слишком медленно двигался. Настойчивые движения Изабеллы опередили его.

— Разве ты не хочешь отомстить? — прошептала она ему на ухо.

Их взгляды встретились. Зрение Чезаре было затуманено, но в этом тумане ярко проступали чёткие, изящные черты Изабеллы.

Он не мог не признать — она была красива. Идеальная, фарфоровая кожа, точёные черты лица. Мягкие, почти прозрачные аметистовые глаза, в которых таился огонь. Красота без изъяна.

Эта женщина хочет меня.

— Ты же не позволишь ей остаться безнаказанной? — томно прошептали её алые губы.

Чезаре отчаянно пытался прийти в себя, но Изабелла продолжала давить:

— Эта высокомерная девчонка считает, что взлетела выше всех. Покажи ей, что она не единственная женщина в твоей жизни.

Без особых усилий девушка оказалась сверху, и ткань её юбки затрепетала, наполнив воздух густым запахом розовой воды. Это исходило от тканей платья? Нет, этот аромат был смешан с её собственным, из самой сокровенной глубины. Чезаре попытался тряхнуть головой, собраться с мыслями — но вместо ясности накатили головная боль и ещё большее замешательство.

Он попытался отвернуться, но Изабелла опередила его, и только теперь он осознал — её губы уже прижаты к его.

Рубиново-красные губы слегка приоткрылись, приглашая, язык скользнул внутрь.

Объективно — она целовалась, как неопытная. Среди женщин, которых познал Чезаре, хватало мастериц, которым можно было бы посвящать учебники поцелуев с иллюстрациями. В сравнении с ними поцелуи Изабеллы были никудышными.

Но сам энтузиазм красивой девушки, её старание произвести впечатление, показались Чезаре удивительно… милыми.

Изабелла снова прошептала, прижимаясь к нему губами:

— Возьми меня.

Она снова накрыла его губы поцелуем — на этот раз куда более агрессивным. Но неумелость этим не исправить.

Я покажу ей, что такое настоящий поцелуй…

Чезаре сжал её запястья и одним движением прижал к дивану. Девушка издала короткий звук — то ли возглас, то ли вскрик — да и всё равно.

Он опустился на неё своим весом и жадно поцеловал. Сначала Изабелла извивалась, но быстро сдалась и впилась губами в ответ. Казалось, её тело ощущало каждый его поцелуй.

Вот оно. Это чувство всемогущества.

Убедившись, что она растаяла, Чезаре подхватил её на руки и направился к постели.

Она была удивительно лёгкой, и тонкое платье, почти невесомое, лишь усиливало ощущение. Несмотря на холод, на ней был лишь один лёгкий партлет, прикрывавший вырез — почти невидимый, как крылья стрекозы. Корсет щёлкнул и раскрылся от одного прикосновения. Было очевидно: она нарочно так оделась, но у Чезаре не осталось сил даже думать об этом.

Торопливо пробираясь сквозь слои ткани, он наконец добрался до её обнажённого тела — тёплого, податливого, нежного.

Для него это было дурманом.

***

Как только Изабелла открыла глаза, всё её тело пронзила тупая боль.

Ох.

Нижняя часть тела и бёдра болели так, словно кто-то основательно отходил её дубиной. Малейшее движение было мучительным, и Изабелле понадобилось немало времени, чтобы прийти в себя.

Потому она только с опозданием заметила — в покоях герцога Пизано она осталась в одиночестве. Оглядевшись, она нервно схватилась за покрывало.

Что, он и правда ушёл?

Разумеется, она не ожидала, что на следующее утро герцог вдруг превратится в нежного влюблённого, начнёт осыпать её поцелуями и признаваться в любви. И всё же это был её первый раз! Как он мог так просто её бросить? В его-то доме!

Попытавшись подняться, девушка вскрикнула от пронзительной боли:

— Ай!..

Она надеялась, что Чезаре выйдет из ванной на её крик, но тщетно. Прихрамывая, она обошла всю спальню и примыкающие комнаты, чтобы окончательно убедиться — никого рядом не было.

Он сбежал!

Рот Изабеллы округлился от потрясения. Она пожертвовала своей невинностью — это был рассчитанный риск!

В Сан-Карло, да и по всему Центральному континенту, строго относились к девственности женщины. Если мужчина заходил с партнёршей так далеко, то был обязан нести за неё ответственность.

Но если он откажется… всё закончится катастрофой. Её ждёт монастырь.

О, Господи…

Впрочем, шанс ещё был. Общество строго относилось не только к женской чистоте, но и к мужской репутации. Если кто-то из благородных мужчин бросал девушку из хорошей семьи после первой ночи, его отлучали не только из высшего общества, но и изо всех придворных кругов.

Более того, Изабелла заранее продумала, как действовать, если Чезаре решит притвориться, будто ничего не было.

Как ты вообще посмел попытаться соскочить?! Ха! Ещё посмотрим, кто кого…

Аметистовые глаза жадно блеснули. Взглянув на кровать, она заметила на белоснежном покрывале пятна крови и довольно улыбнулась. Это была её первая кровь.

Пятна остались не только на покрывале, но и на белом носовом платке, спрятанном между покрывалом и одеялом.

Вчера, когда их страсть достигла пика, Изабелла ловко вытащила из прикроватного ящика платок Чезаре и подложила под себя.

Платки с вышитыми инициалами использовали как знак особой любви. Но если их окропить кровью — это уже неопровержимое доказательство: Чезаре де Карло обязан жениться на Изабелле де Маре.

Она заползла обратно на кровать и схватила платок. Раньше ей было не до проверки, действительно ли на нём есть его инициалы.

Если это простой платок без вышивки — точно будут проблемы…

Бормоча себе под нос, она развернула испачканную ткань.

— Cesare… C… C…

Она искала нужную букву, внимательно разглядывая платок, и наконец заметила вышитые инициалы.

Вот они!

Воодушевившись, Изабелла сузила глаза и всмотрелась: Ari…. d. Mare. Она ошарашенно вскрикнула:

— Почему это здесь?!

В панике Изабелла снова уставилась на платок, но инициалы так и не превращались в имя Чезаре. Тут её осенило: обычно стопки таких платков находились в ящике, а этот экземпляр лежал особняком, да ещё и в шёлковом чехле.

Негодяй! Он с такой бережностью сохранил не просто предмет одежды, а символ своих чувств!

Взгляд Изабеллы метался по комнате. Этого не могло случиться — ей отчаянно было необходимо нечто, что могло бы вынудить герцога Чезаре взять на себя ответственность. Однако единственное неопровержимое доказательство осталось на платке Ариадны.

Я… Я должна что-то придумать…

В этот момент послышался стук. Изабелла тревожно обернулась к двери. По всей видимости, это был слуга.

— Синьорина, осмелюсь ли я войти? — прозвучал вежливый мужской голос.

Она поспешно закуталась в простыню до самого подбородка. Но слуга, не дожидаясь разрешения, толкнул дверь и вошёл.

— Полагаю, вам надлежит покинуть это место.

Её выставляли вон, даже не удостоив взглядом! Подобное обращение не позволили бы даже королевской любовнице.

Изабелла, чувствуя глубокое унижение, вскрикнула:

— Где герцог Чезаре?! Мне необходимо увидеться с ним перед уходом!

Слуга остался невозмутим — очевидно, подобные ситуации были ему не в новинку:

— Его Светлость отправился по неотложному делу, — совершенно бесстрастно сообщил он. — Если вы оставите свой адрес, я передам ему.

Неотложное дело? Да он же был пьян в стельку!

Он даже не просил записку, а всего лишь «адрес»… Это чтобы потом точно избежать какого-либо ответа.

— Нет… Подождите! — попыталась возразить она.

— Думается мне, вам лучше отправиться домой, — слуга поклонился. — Для вас уже приготовлена карета.

В комнату стройным рядом вошли горничные. Их взгляды были таковы, будто они были готовы засунуть её в мешок и бросить в экипаж, если она не уйдёт добровольно.

Изабелла уже приоткрыла рот, чтобы попросить слугу передать послание герцогу, но тут же остановилась. Ответа в любом случае не последует.

Такого унижения она никогда прежде не испытывала.

Но даже в этот момент Изабелла де Маре была убеждена: всё сложится наилучшим образом. Когда дело касалось мужчин, она всегда добивалась своего.

В её аметистовых глазах пылали страсть и ярость.---------------Прим. перев.: 177–178 главы манхвы.