Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 275 Другой принц Альфонсо

Рыцари ощущали, что принц подавляет гнев. Ни один из них, даже Бернардино и Элько, не решался заговорить с ним. Если бы не Манфреди, который вернулся с запозданием после проверки строя колонны, они еще долго не узнали бы содержание письма. Но он нарочито небрежно спросил: — Ваше Высочество, что пишет наш милостивый государь? Альфонсо вручил королевское послание Бернардино. На его губах играла насмешливая, яростная полуулыбка. Пока рыцари собирались вокруг, чтобы прочесть записку, принц медленно произнес: — Он запрещает нам входить за стены Сан-Карло. — Что?.. Рыцари отреагировали гневом и изумлением. — Его Величество слишком суров! — Как можно так обойтись с единственным законным наследником, вернувшимся домой почти через пять лет?! — Мы что, на прогулке были?! Мы прославили Этрусское королевство в боях Священной войны, рискуя жизнью! Возвращаемся с триумфом! И после всего, что мы совершили, — вот это?! Альфонсо промолчал, не ответив ни слова, и смотрел вперед. Ответ уже прозвучал в словах рыцарей: он единственный законный наследник. Главнокомандующий Крестового похода, вернувшийся с победой. Когда все немного успокоились, Бернардино спросил: — Ваше Высочество, каковы будут ваши распоряжения? Требования короля звучали предельно ясно. Рыцари должны были полностью разоружиться и ждать за стенами Сан-Карло. Сам принц должен был явиться в Палаццо Карло на аудиенцию к королю — безоружным и в одиночку. Эти условия были неприемлемы. — Мы наступаем как есть. Не «маршируем», а «наступаем» — именно такое слово выбрал принц. Бернардино осторожно спросил: — А... что дальше? — Разобьём лагерь прямо у стен Сан-Карло. Это был знак протеста королю. Рыцари оживились. На этот раз Элько, отвечавший за хозяйство, уточнил: — Соорудить что-нибудь на скорую руку, чтобы продержаться дня два-три? — Нет, — ответил принц ровно, но твердо. — Ставим лагерь за пределами досягаемости стрел. Глаза рыцарей вспыхнули. Когда война на пороге, обученная армия всегда начинает с возведения лагеря неподалеку от поля боя. Если понадобится, сможем штурмовать и Сан-Карло. — Мы ведь люди, привыкшие к войне, — бросил Альфонсо и усмехнулся. — Глупые солдаты всего лишь делают то, что умеют лучше всего. На лице Альфонсо читалась свобода — роскошь, доступная лишь уверенным в своей силе.Прим. перев.: финал — эхо слов королевы Маргариты из главы 76. *** Рыцари мигом возвели полноценный воинский стан прямо у стен Сан-Карло. Высокородным воинам и заниматься черновой работой по укреплению лагеря? Для рыцарей Центрального континента, давно отошедших от воинского ремесла, это было бы немыслимо. Но закаленные в боях ветераны не видели в этом ничего зазорного. Бои, лагерь, снабжение — всё это часть войны. Ради победы они были готовы на что угодно и отлично справлялись со всем. Немыслимо было и другое. Обыватели и подумать не могли, что увидят законного наследника престола и его славных рыцарей так близко, вживую. Быть может, им выпал единственный шанс за всю жизнь. Нарядившись в самые приличные одежды, они принесли к лагерю принца лучшие кушанья — точно так же, как приносят дары священнику и возносят молитвы Небесному Отцу. — Пришли почтить Его Высочество, спасшего Йесак! — Станьте нашим мудрым государем, о принц Этрурии! — Пусть вся наша семья благоденствует, пусть смоются наши грехи… В лагерь Альфонсо хлынули дары — свежий хлеб, спелые черешни и шелковица, сочная свинина. Всё это больше напоминало подношения Небесному Отцу, чем походную провизию. Но не только простолюдины радовались возможности подойти к принцу напрямую. — Его Высочество Альфонсо у стен Сан-Карло?! — Дорогой, быстрее! Надо хоть что-то собрать и отправить! Когда еще люди вроде нас смогут показаться принцу? — Одеть старшенького в новое да послать с дарами? — Дурень! Не лезь — упустим такую возможность! Взятку… то есть подарок я сама понесу. Дворяне один за другим стали появляться в расположении войск с дарами. Сначала пришла столичная мелкая знать. Их подарки были чуточку изысканнее, чем дары простолюдинов: украшения с религиозной символикой, памятные вещи. — Ах, но Его Высочество занят... Они рассчитывали на аудиенцию в лагере, но увидеться с Альфонсо так и не удалось. Он больше не был тем юным принцем, что терялся в толпе на приемах у маркизов и не мог отказать из вежливости. Теперь он не тратил время из жалости или благодарности — оно стоило слишком дорого. Это было и закономерно, и справедливо, так что знать приняла отказ без ропота. Но надежды не оставила. — Долго ли Его Высочество намерен оставаться здесь?.. — Почему он не спешит во дворец?.. Те, кому отказали в аудиенции, стали выпытывать, отчего же принц Альфонсо носа не высовывает из палаточного городка. И, конечно же, искали способ встретиться в следующий раз. — Ваше Высочество, что нам отвечать? Альфонсо махнул рукой вопрошающим рыцарям — уходите. — Придумайте что-нибудь. Разберётесь сами. Так Бернардино, Манфреди и Элько принялись ломать головы в поисках решения. Первым подал идею Элько:

— А что, если так... Скоро праздник святого Георгия, покровителя паломников и воинов. Скажем, что ждём этого дня, чтобы войти в Сан-Карло?

Но Манфреди возразил:

— Элько, кто даст гарантию, что мы сумеем войти в город к назначенной дате?

— Да... Если праздник пройдёт, а мы так и останемся торчать в лагере, то вызовем подозрения, — подхватил Бернардино.

Тогда Элько пожал единственным оставшимся плечом:

— Что ж. Тогда попробуйте сами угадать, чего желает принц.

Бернардино и Манфреди звали его просто по имени, без всякой церемонии, но тот с обоими держался на «вы», хотя знал их с самого детства. Так повелось ещё с того самого момента, как Элько был вынужден сложить меч.

Но за подчёркнутой почтительностью скрывалась странная уверенность, когда он начал говорить о намерениях принца:

— Если бы Его Высочество действительно переживал о том, что подумает король, разве стал бы он разбивать лагерь в нескольких шагах от стен Сан-Карло?

Бернардино с Манфреди переглянулись. Элько добавил:

— К тому же, если бы он беспокоился о возможных последствиях, вряд ли он бросил бы нам: «разберитесь сами». Он бы принял окончательное решение и отдал приказ.

— Да кто ты такой, чтобы решать тут за всех?! — вспылил Манфреди, но Бернардино успел его остановить.

Манфреди — человек добрый, но уж больно прямолинейный.

Бернардино предложил компромисс:

— Спросим у Его Высочества, стоит ли так поступать. Если он одобрит — сделаем как ты скажешь, Элько.

Тот склонил голову, пытаясь скрыть своё недовольство:

— Хорошо. Я схожу и узнаю.

Элько скрылся в шатре Альфонсо и почти сразу же вышел. На его лице играла улыбка человека, опьянённого грядущей победой.

— Приказал исполнять.

Манфреди стиснул зубы. Бернардино легонько похлопал его по спине:

— Ладно. Скажем, что мы ждём праздника святого Георгия ради получения благословения. — Он повернулся к Манфреди. — Договорились?

— Договорились, Дино, — процедил тот сквозь зубы.

***

Ариадна не переставала теребить письмо от «A», полученное несколько дней назад. Предполагалось, что это письмо от Альфонсо, ведь он всегда писал синими чернилами. Обычно каждая буква, вышедшая из-под его пера, была глубоко вдавлена в бумагу, но здесь нажим был каким-то неровным.

Впрочем, это вряд ли имело большое значение. Может, он писал в спешке, а может, был слишком разгневан, чтобы сохранить свой обычный почерк. Учитывая содержание, второе казалось более вероятным.

Ей очень хотелось перечитать его ещё раз, но развернуть лист бумаги она не решалась. На её месте любая другая поступила бы точно так же.

Ариадна аккуратно сложила письмо и спрятала его поглубже в ящик стола. Это было наказание за определённый проступок.

Наказание за проступки… о, за собственные она бы с радостью его приняла. Но сколько раз её наказывали за то, чего она не делала? Сколько раз ответственность казалась несоразмерной?

Она сняла перчатку с левой руки и внимательно посмотрела на красные пятна. За несколько лет она успела к ним привыкнуть. Шрамы от многочисленных попыток сбить и стереть пятна уже давно поблёкли. Красные точки остались прежними.

Прочитав письмо Альфонсо, Ариадна вновь проверила свою руку — не прибавилось ли на ней пятен?

Казалось, всё осталось по-прежнему. Может, потому что их было слишком много, чтобы заметить какую-либо разницу. Или всё-таки кисть не реагировала, потому что за грехи всегда платит сердце?

Что ж, всё к лучшему.

С такой уродливой рукой о браке или любви она даже не могла мечтать.

Всё просто идёт своим чередом.

Голова всё прекрасно понимала. Болело лишь сердце.--------------Прим. перев.: 188 глава манхвы.