Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 298 Обременительная честь

— Счёт? — Изабелла взорвалась. — А почему, скажи на милость, ты даже словом об этом не обмолвился?!

По дороге домой она не оставляла мужа в покое. Исчезла всякая видимость её прежнего учтивого, нарочито ласкового тона.

В какой-то момент Оттавио утратил самообладание и тоже ответил криком:

— До каких пор я ещё должен под тебя подстраиваться?!

Изабелла схватила себя за голову и, пошатываясь, театрально воскликнула:

— Что?!

Оттавио на мгновение задумался, стоит ли реагировать на подобный выпад. В конце концов, разве не из-за неё он теперь оказался в долгах? Однако Изабелла носила под сердцем его ребёнка, и Оттавио не мог быть настолько бесчеловечным, чтобы добивать беременную жену упрёками.

С ноткой большей мягкости он возразил:

— Неужели я обязан тебе докладывать обо всём, что происходит в доме? Здесь главой семьи являюсь я!

Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, но Изабелла продолжала настаивать:

— Да, ты глава семьи! Так обеспечишь ли ты, чтобы мне не приходилось выслушивать подобные оскорбления на людях! Ты вообще мужчина? Даже собственную жену защитить не в состоянии!

Оттавио снова взорвался:

— Вот и получай за то, что явилась незваной на свадьбу Камелии! Как ты вообще посмела туда прийти?!

Изабелла тут же вспыхнула:

— Как?! Это теперь я во всём виновата?!

— А кто же ещё?

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?!

В итоге Изабелла разревелась прямо в карете. Сквозь слёзы она принялась причитать, как ей пришлось всем пожертвовать ради любимого Оттавио, а теперь он ещё и обвиняет её.

— Ты хоть представляешь, как на меня смотрела настоятельница, когда я уходила из монастыря с огромным животом?!

Вот уж действительно, яблоко от яблони недалеко падает. Это был излюбленный метод её матери: Лукреция всегда поступала так же, перекладывая вину на кардинала.

Однако Оттавио столкнулся с подобным впервые и был совершенно сбит с толку.

Разве Изабелла не была счастлива покинуть монастырь?

Он сам не присутствовал при её отъезде, поэтому теперь сомневался: быть может, она радовалась лишь встрече с ним, а сам уход из обители стал для неё настоящим горем?

— Ой, живот болит! — простонала Изабелла, обхватив себя руками. Её беременность была её главным козырем, и она без колебаний его использовала.

Это сработало. Оттавио мгновенно запаниковал:

— Ох, нет…

Изабелла для убедительности всхлипнула ещё громче.

— Что же делать? Что я могу сделать?!

— Иди деньги зарабатывай! — выпалила Изабелла в лицо своему ошарашенному мужу.

***

Оттавио, которого дома буквально разделали до нитки, даже не успел прийти в себя, как его снова втянули в женские интриги — на этот раз во дворец Карло.

«Значит, даже короли не свободны от подобных передряг…» — с изумлением осознал он.

Какого бы высокого положения ни достиг мужчина, он не мог избежать эмоциональных конфликтов, в которые его втягивали женщины.

— Ещё одно условие от дома Таранто: герцогиня Рубина ни в коем случае не может быть дуэньей герцогини Бьянки… — доложил маркиз Бальтазар.

Услышав это, Лео III тяжело вздохнул:

— А эти почему опять такое заявляют?

Маркиз Бальтазар лишь напряжённо наблюдал за реакцией короля.

Ведь она его любовница, Ваше Величество, и мы оба прекрасно это понимаем.

Но как можно было сказать такое прямо? Он лишь продолжил:

— И поэтому… мы обыскали весь Сан-Карло в поисках подходящей дамы, но так никого и не нашли.

— Почему не нашли?! — возмутился Лео III, бросив на него недоумённый взгляд. — В столице ведь полно знатных дам, разве нет? Вот, жена графа Маркеса безупречна в знании этикета. А если она не подойдёт, то ваша супруга, маркиз Бальтазар, — мудрая и добродетельная, отличный педагог для детей.

И Бальтазар, и Маркес одновременно вздрогнули от ужаса. Но граф Маркес оказался более находчивым и первым выдал универсальное оправдание:

— Моя супруга в последнее время неважно себя чувствует…

Маркиз Бальтазар украдкой взглянул на графа Маркеса.

Ах ты ж, успел прихватить лучший предлог.

Поскольку у маркиза не было веской причины для отказа, ему пришлось оправдываться:

— М-моя супруга слишком робка, чтобы исполнять столь важный долг. Боюсь, она опозорит и герцогство Таранто, и королевскую семью…

В действительности же эти двое уже обошли всех знатных дам столицы — кроме, разумеется, собственных жён — с вопросом, не согласятся ли те стать дуэньями герцогини Бьянки. Но все опрошенные в унисон решительно отказались от столь обременительной чести.

— Почему же не герцогиня Рубина? — спросил король. — Дом Таранто отказал ей, хотя она сама выразила желание?

От этих слов некоторые присутствующие в зале побледнели.

— Что вы, Ваше Величество! Это же верная смерть!

Рубина занимала доминирующее положение в светском обществе столицы. В то время как незамужние девушки, не пересекавшиеся с ней, оставались в относительной независимости, замужние дамы полностью зависели от её настроения и малейшего движения подбородка. Без одобрения Рубины ни один светский раут не мог состояться, и ни одно приличное ателье или ювелир не были доступны для использования. Будучи самым крупным клиентом в столице, она контролировала всех торговцев — никто из них не желал навлечь на себя её гнев и потерять столь важного покупателя.

На минувшей неделе маркиз Бальтазар провёл опросы среди более чем тридцати знатных дам, но неизменно получал один и тот же ответ:

— Я не могу, поищите кого-нибудь другого!

Король пребывал в искреннем недоумении:

— Неужели действительно больше никто не подходит?

С выражениями усталости и обречённости на лице маркиз Бальтазар доложил:

— Я опросил всех, и не только в столице, но и за её пределами — всех, кто мог бы представить герцогиню Бьянку высшему обществу столицы. Полагаю, я обратился ко всем замужним дамам, обладающим как минимум титулом графини.

— Вот как?

— Да, я беседовал с маркизой Шибо, маркизой Монтефельтро, маркизой Гуальтьери, графиней Бальдзо, графиней Аттендоло…

Этот список, казалось, тянулся без конца.

Король задал вопрос:

— И почему же маркиза Шибо отказалась?

— Она сообщила, что в мае планирует покинуть столицу…

— А маркиза Монтефельтро?

— Сослалась на то, что ей трудно передвигаться из-за преклонного возраста…

— А маркиза Гуальтьери?

— Заявила, что намеревается заболеть…

Отговорок было великое множество. В перечне маркиза Бальтазара фигурировала даже маркиза Сальбати, чьё имя было запятнано одним скандалом с придворным шутом. В конце концов Лео III сдался; в зале воцарилась тишина.

Усталым, совершенно обессиленным голосом король произнёс:

— И вы не можете просто уговорить герцогский дом дать согласие на Рубину?

Граф Маркес тяжело вздохнул:

— Я уже дважды обсуждал это с ними. Но они отвечают, что скорее устроят дебютный бал в Таранто, чем согласятся на это.

Лицо короля покрылось пятнами от гнева — он то краснел, то бледнел. Бьянка считалась самой завидной партией на всём Центральном континенте. Поскольку она была сиротой, Лео III, будучи её двоюродным дядей и главой королевской семьи, имел полное право лично подписывать и утверждать брачный договор своей племянницы.

Он хотел, чтобы о дебюте Бьянки узнал весь континент, а значит, бал должен был пройти с поистине невероятным размахом. Лео III намеревался возвеличить её и выгодно выдать замуж, получив максимальную выгоду от этого союза.

— И тот, и другой — они думают только о своих желаниях! — раздражённо воскликнул король. — И нет никого, кто понял бы, что у меня на уме!

— Ваше Величество, — начал было граф Маркес. — Я тут подумал… А что, если мы организуем дебют герцогини Бьянки, но её будет сопровождать не дуэнья, а опекун?

— В королевской семье нет других женщин, кроме Рубины! — с досадой воскликнул Лео III. — А Бьянка от неё отказалась, разве нет?!

— Нет, Ваше Величество. Я предлагаю выбрать кого-то из мужчин королевской семьи.

Король погрузился в глубокие размышления.

— Ты имеешь в виду Альфонсо или Чезаре?

— Да, Ваше Величество.

Секретарь Дельфиноса, до этого тихо сидевший в тени, подобно тени, впервые подал свой голос:

— Ну… это… В этом, Ваше Величество, тоже таится определённая сложность…

Опекуну, выполняющему роль дуэньи, пришлось бы лично заниматься организацией дебютного бала герцогини. А Дельфиноса знал принца Альфонсо с юных лет и наблюдал за ним почти с самого рождения.

— Если принцу Альфонсо поручат подготовку этого бала…

Всем присутствующим было легко представить, что последует за этим. Меню состояло бы из одного-единственного блюда — жареной чёрной свинины, а запивать её все стали бы тёмным пивом. Украшений не сыскать днём с огнём, вместо них на голой земле были бы раскинуты походные шатры. Вместо оркестра — пьяные рыцари, которые стучали бы пивными кружками, били по ним вилками и выкрикивали тосты. Их разговоры крутились бы исключительно вокруг прошлых подвигов на поле брани — например, как они играли в кальчо (средневековая игра, напоминающая регби и футбол) отрубленными головами язычников.

Прим. перев.: кальчо — средневековая смесь регби и футбола. А про жареную чёрную свинину см. примечание в конце главы.

— А как же… герцог Чезаре? — вежливо предложил кто-то.

На этот раз Оттавио, молчавший весь день, как рыба, наконец открыл рот. Он слишком хорошо знал Чезаре.

— Ну… герцог Чезаре, безусловно, разбирается в искусстве и различных ремёслах, однако… в этом деле он проявляет чрезмерную искушенность…

Воображению Оттавио тут же предстала яркая, вызывающая вечеринка, которую устроил бы Чезаре. Тот, несомненно, занавесил бы обычные окна плотными чёрными тканями и устроил бы празднество, разливая крепкое, кроваво-красное вино. Гости кокетливо передавали бы вишенки друг другу изо рта в рот. Молодая герцогиня Бьянка дрожала бы от страха, в то время как герцог Чезаре с удовольствием возлежал бы среди самых красивых дам — как незамужних, так и замужних, ведь Оттавио прекрасно помнил: статус чужой жены никогда особо не останавливал Чезаре…

Лео III, кажется, тоже предвидел подобное и издал лишь долгий стон. К тому же, если бы герцог Чезаре стал опекуном, возникла бы та же самая проблема, что и с Рубиной.

— А других кандидатов нет? — полюбопытствовал король.

— Никого… — с сожалением вынес вердикт маркиз Бальтазар.

Лео III пришёл в ярость:

— Это всё потому, что ты недостаточно усердно искал!

На самом деле, маркизу было что ответить. Он начал настаивать, что лично обошёл в Сан-Карло все аристократические семейства, начиная с графского ранга и выше.

— Но мы ведь не можем назначить баронессу опекуншей герцогини!

Лео III тяжко вздохнул. В этом Бальтазар был совершенно прав.

— А как насчёт более молодых дам? Наверняка ты не опрашивал их, верно?

— Нет, не опрашивал, но…

Этот вариант значительно расширил бы список претенденток. В него вошли бы не только Изабелла де Контарини, недавно получившая титул графини, но и графиня Клементе де Бартолини, сестра Оттавио, а также подруга Ариадны — Габриэлла. Последняя была невесткой старого маркиза Одантонио де Монтефельтро, а её супруг уже носил графский титул, унаследованный от отца.

— Так опрашивай не только именитых дам! — приказал король. — Обратись ко всем женщинам, носящим титулы, не пропуская никого. И к тем, к кому ты обращался ранее, обратись вновь.

— Да, Ваше Величество…

— Спрашивай всех, кто способен на это! Неважно — человек, кальмар или иноземец. Ясно?!

— Так точно, сир.

А про себя маркиз Бальтазар глубоко вздохнул.Прим. перев.: в европейских аристократических кругах наследник мог получить часть родовых владений вместе с титулом ещё при жизни отца, например, графство в составе маркизата. Они получали собственный статус, доход и обязанности. KR и EN упрощают этот механизм до «унаследовать», но свекор Габриэллы ещё жив, поэтому её муж «получил» титул графа, а не «унаследовал».

***

Ещё до прибытия маркиза Бальтазара, Ариадна щурилась, изучая присланное официальное письмо.

— Подумать только, до меня дошло.

Санча немедленно поинтересовалась:

— А это что такое?

— Предложение стать дуэньей у герцогини Бьянки.

Ариадна кратко объяснила служанке, почему её кандидатура вообще не должна была рассматриваться — такие официальные послания отправлялись лишь уважаемым замужним дамам, достигшим определённого статуса.

— Получается… — протянула Санча, — тот, кто согласится, навлечёт на себя гнев герцогини Рубины?

— Верно.

— Вы ведь не собираетесь этого делать, госпожа?

Внезапно Санчу охватило дурное предчувствие.

— Почему вы молчите… госпожа?

— Санча.

— Да?

— Мы с тобой уже и так в её немилости.

С этими словами Ариадна решительно сжала кулаки.

— Это единственный шанс в моей жизни приблизиться к герцогине Бьянке. Решено. Я соглашусь.---------------Прим. перев.: главы 204–205 манхвы.Прим. ред.: упоминание жареной черной свинины вызвало у нас особый интерес, хотя свинина была популярна в Средневековье. Но здесь имеется в виду не просто дикий кабан, а действительно «черная свинья» (The Jeju Black Pig / 제주흑돼지) - уникальный подвид свиней, происходящий с острова Чеджу. На протяжении долгого времени блюда из жареной черной свинины считались региональным деликатесом, доступным исключительно на этом острове. Позднее её начали разводить и в других провинциях, однако Чеджу до сих пор славится этим блюдом, особенно когда его подают в формате корейского BBQ.Поэтому можно предположить, что, описывая вариант вечеринки от принца Альфонсо, автор прибегает к аллюзии именно на атмосферу корейского BBQ - неформальное застолье, где участники собираются в кругу друзей, готовят еду на решётке и ведут непринуждённые разговоры. Такой стиль празднования, однако, плохо соотносится с образом псевдоевропейской аристократии, изображённой в новелле, и уж совсем не подходит для бала юной дебютантки.