Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 310 Чересчур заманчивое предложение

Элько вспылил.

— Что же, по-вашему, мне следует предпринять? Вам даже не удалось уничтожить ту женщину, а поддержки с тыла от вас ждать не приходится!

Полное недоверие читалось в его глазах. Да, сейчас их интересы совпадали, но галликанцы были существами коварными, лишенными понятий чести и верности. В случае провала, они бы просто замели следы, а начальство развело бы руками, мол, ничего не знали. Остальной же сброд поспешил бы укрыться за стенами крепости, и лишь его бы и видели.

А он? Этрусское королевство было его родиной. Хоть он и не происходил отсюда, но именно здесь прошли его годы становления.

— Быть может, мне стоит во всем признаться прямо сейчас?

Однако, спасет ли это его? Его бы в любом случае изгнали из дворца, и Элько вовсе не был уверен, что даже великодушный принц Альфонсо сохранит ему жизнь. Если бы во главе королевства стоял жестокий тиран, ему бы, вероятно, отрубили конечности и оставили умирать на улице.

На губах Элько появилась горькая усмешка. Даже самому безжалостному деспоту теперь не под силу лишить его всех конечностей. Одна из них давно отсутствовала.

Если его изгонят из королевского дворца, он станет совершенно бесполезен. С его увечьем он не смог бы удержать в руках ни меч, ни даже мотыгу. Замерзнуть насмерть в переулке или погибнуть во дворце — какая, в сущности, разница?

Но уходить в мир иной в одиночестве он не намеревался. Одно дело — умереть одному, и совсем другое — увлечь с собой в могилу великого герцога Эда, всю его приспешников, и, разумеется, великую герцогиню Лариессу.

Монах с выражением неудовольствия на лице выдвинул ящик стола, медленно извлек оттуда внушительных размеров конверт и протянул его Элько.

— Вот. Я знал, как это будет непросто.

Элько взял конверт, не издав ни звука благодарности.

— И что дальше? — бросил он.

По лицу монаха промелькнуло выражение отвращения. Так, без тени человеческого сочувствия, обычно смотрят лишь на ничтожеств.

Ему хотелось молча швырнуть документы прямо в лицо Элько, но, к несчастью, подобные вопросы требовали словесных объяснений.

— Место, о котором ты просил, также было организовано. Как только этот человек даст свое согласие, он немедленно примет духовный сан и сможет приступить к своим обязанностям.

— Превосходно.

Благодарности, конечно же, не последовало. Даже перед лицом смерти он бы не произнес ее.

Монах возразил:

— Не слишком ли это? Возможно, было бы проще устранить этого человека в темном переулке…

— И как, по-вашему, нам это удастся? — с явным недоверием огрызнулся Элько.

— Если бы у нас был кто-то, способный справиться с таким, он бы уже давно разобрался с той женщиной.

Всякий раз, когда разговор заходил о ней, монах предпочитал хранить молчание. Долго прерывисто посасывая мундштук своей трубки, он наконец изрек:

— Она больше не будет вмешиваться. Ее здоровье уже не то.

Элько не было никакого дела до этого.

— Теперь все здесь будет свернуто, а приказы станут поступать от высших инстанций, — продолжил монах.

Элько подумал, что импульсивность и недальновидность, видимо, действительно передаются по наследству, поэтому неважно, кто будет управлять всем — «она» или ее мать. Он уже собирался высказать это вслух, но в последний момент остановился.

«Ты весь в свою бесполезную мать. От тебя никогда не будет никакого толку».

Именно эти слова когда-то вызвали в нем самую сильную ненависть.

В конце концов, я и сам стал таким же.

Возможно, наследственная неполноценность подобна ядовитому цветку: она спокойно таится в человеке до определенного времени, а с возрастом расцветает столь пышно, что уже невозможно остановить. Однако Элько не знал, что именно в нем проявится — материнская никчемность и склонность к предательству или отцовская безжалостность.

Он покачал головой, отгоняя навязчивые мысли.

— По второму пункту действуйте согласно нашему первоначальному плану. И лучше бы приступить к этому незамедлительно.

Он поднялся, готовясь вернуться в королевский дворец.

— А что насчет той женщины? — торопливо спросил монах.

Элько раздраженно бросил:

— Я сам разберусь.

Две попытки ее уничтожить уже потерпели неудачу. Если они не были полными идиотами, то не будут сидеть сложа руки.

Раз уж ее устранение невозможно, необходимо хотя бы подорвать доверие к ней и лишить ее поддержки. Элько не знал, удастся ли придумать что-то лучшее, но выбора у них все равно не было.

От напряжения виски снова заныли. Если план по уничтожению всех причастных, чтобы заставить их замолчать, провалился, то о какой вечной тайне можно говорить в этом тесном Сан-Карло?

— И когда же великая герцогиня наконец-то прибудет на юг?

Элько сможет выжить только в том случае, если вся правда вскроется уже после того, как принц Альфонсо вступит в брак с Лариессой и они станут законными супругами.

Тогда великая герцогиня Лариесса — нет, уже принцесса Лариесса, прочно обосновавшаяся в Этрусском королевстве, — выступит в его защиту: заявив, что этот человек действовал ради них и в конечном итоге принес пользу государству, а следовательно, наказание ему не положено.

Он сможет сохранить все, чем обладал на данный момент. Более того — станет правой рукой королевы новой эры.

Мысль о том, что ему по-прежнему придется иметь дело с галликанцами, вызывала у него некоторое опасение, но если великая герцогиня сама станет частью Палаццо Карло, все будет обстоять куда менее мрачно.

— Это не та информация, что докладывают таким, как ты, — ядовито произнёс монах, явно не намереваясь идти ему навстречу.

Элько ощутил, как злость захлёстывает его грудь, но тут же взял себя в руки. В конце концов, этот негодник и сам ничего не знал.

— Передай им, чтобы поторопились. Всё нужно делать стремительно. Очень стремительно.

В этом году великой герцогине Лариессе уже исполнялось двадцать три. Время текло неумолимо, и до двадцати пяти — возраста, когда незамужней женщине уже давно пора уходить в монастырь, — оставалось всего два года. Чего же она медлит? Неужели ей не страшно остаться в старых девах?

— Хватит лезть в чужие дела. Убирайся, — отрезал монах.

Время утекало, и приближался срок, когда Элько придётся заплатить за ту огромную ложь, что он сплёл. Как назло, золото, присланное той самой женщиной, было помечено печатью Святого Престола Этрурии. А человек, до которого Элько не мог добраться, — её отец, кардинал, — скоро должен был остаться наедине с принцем.

— Моё единственное желание — выбраться из этой грязной табачной клоаки.

Элько вновь накинул на себя коричневый плащ, который дарил ему ощущение свободы.

— Не контактируй со мной до условленной встречи.

Оказавшись за дверью, он вновь растворился в толпе.

***

Рафаэль давненько не навещал особняк де Маре. Едва он переступил порог, как сразу понял, что здесь многое изменилось. У входа стояли незнакомые стражники.

Хотя нет, лица-то как раз знакомые.

Проблема крылась в другом: этим людям не место здесь. Если память мне не изменяет, часть этих стражников служила во Дворце принца. Но почему люди женатого принца патрулируют владения графини?..

Вдобавок ко всему, в последнее время Ариадна постоянно находила причины, чтобы избегать встреч с ним. Настроение Рафаэля стремительно ухудшалось.

Неужели всё из-за этого?..

К счастью, нежелательные гости дежурили только снаружи. Внутри по-прежнему сновали лишь слуги де Маре. Рафаэль пытался избавиться от дурных мыслей, но они крепко засели в его голове.

Однако в кабинете Ариадна встретила его с радушием.

— Вы говорили, что нам необходимо обсудить дела школы?

Конечно, это был всего лишь предлог. Если бы он не прикрылся Школой Греты, она бы вообще его не приняла.

— Это срочно? — уточнила Ариадна.

— Да не особо…

По правде говоря, таланты Рафаэля де Бальтазара были слишком велики для такой незначительной работы. Он взял на себя почти всё управление школой, и его знания намного превосходили требования данной должности. В свободное время он не просто обучал детей азам грамоты и арифметики — он создавал для них учебники. И в итоге, сам того не ожидая, разработал цельную учебную программу для каждого класса. Новым преподавателям оставалось лишь следовать по готовой системе.

— Мне поступило предложение, — сообщил Рафаэль.

— Какое?..

— Мне предложили место, о котором я когда-то мечтал.

***

— Рафаэль!

— Гастон.

Визит однокурсника по Высшей школе теологии университета Падуи стал для Рафаэля полной неожиданностью. Пожалуй, в его появлении было даже нечто нелепое.

— И что привело тебя сюда так внезапно? — осведомился Рафаэль. — Мог бы хоть заранее уведомить.

За последние пять лет они не обменялись ни единым письмом. В конечном счёте, они были скорее просто сокурсниками, чем настоящими друзьями.

— Архиепископ приказал мне явиться в Сан-Карло, — ответил Гастон. — Никогда бы не подумал, что окажусь здесь.

В отличие от Рафаэля, Гастон принял сан сразу после завершения учёбы. Он вернулся на родину, в королевство Галлико, и поступил на службу к своему архиепископу.

Вероятно, ему было жаль тратить время даже на чашку горячего чая, предложенную служанкой дома Бальтазаров. Гастон сразу перешёл к делу:

— Архиепископ Герен ищет одного человека.

В Галлико архиепископ Герен являлся фигурой невероятно влиятельной. Почти никто не сомневался, что именно он получит кардинальскую шапку, как только появится вакантное место.

— Ему требуется молодой помощник для работы над теологическими трудами.

О такой должности мечтал каждый начинающий клирик. Обычно новоиспечённых служителей церкви отправляли переписывать старинные манускрипты или ухаживать за монастырскими виноградниками. Шанс сразу после рукоположения оказаться при архиепископе и заниматься настоящей теологией выпадал раз в несколько лет, да и то не каждому.

Однако Рафаэль ответил незамедлительно, без малейших колебаний:

— Но я ведь ещё даже не принял сан дьякона.

В монастырях и так предостаточно священнослужителей, которые годами учились, приняли сан, но так и не получили достойного места, а потому вынуждены прозябать в пыльных архивах за переписыванием древних манускриптов. И то, что столь высокая должность была внезапно предложена постороннему лицу, не имеющему даже необходимого сана, выглядело по меньшей мере странно. Так же, как и то, что с этой новостью к Рафаэлю явился Гастон, с которым они никогда не были по-настоящему близки.

— Да ладно, ты до сих пор не принял сан? — искренне удивился Гастон.

Все их сокурсники по Высшей школе теологии Падуи, кто хоть сколько-нибудь серьёзно относился к учёбе, прошли обряд рукоположения ещё несколько лет назад.

— А я-то думал, ты уже давно миновал этот этап.

— Дело ведь ещё и в том, что я являюсь наследником своей семьи, — попытался оправдаться Рафаэль.

— Ах да, у тебя ведь были и такие заботы…

Гастон кивнул, но совершенно не поверил его доводам. Рафаэль де Бальтазар в своё время с поразительной дерзостью тайно добавил теологический факультет к военному. Его совершенно не волновало, кто унаследует семейное дело, — и все окружающие это отлично знали.

— Но ведь и ты сам понимаешь… эта должность — лакомый кусок для многих, — настаивал Гастон, отпивая чай.

Была существенная причина, по которой он принёс предложение о заветной позиции и теперь почти молил друга, который упрямился.

— Скажу как есть: архиепископ Герен лично указал на тебя.

— На меня? — Рафаэль широко раскрыл свои красные глаза от изумления. Такого поворота он никак не ожидал. — Но почему? Почему именно я?

— Вот и я хотел бы знать. Есть какие-нибудь предположения?

Обычно такие тёплые места создавались для того, чтобы протащить по блату вторых или третьих сыновей из знатных аристократических родов, или же внебрачных отпрысков кардиналов.

Может, родители тебя невзлюбили и решили выпереть из семьи?

Гастон решил проглотить эту шутку и сохранить её при себе. Они не были настолько близки, чтобы позволять себе подобные колкости. К тому же, кто знает — а вдруг маркиз де Бальтазар с супругой действительно обратились к архиепископу Герену с просьбой убрать Рафаэля с их глаз долой? Что, если это окажется правдой?

Рафаэль искренне не мог понять, с чего вдруг такое предложение поступило именно ему. Он удивлённо моргнул.

— Ты уверен, что это распоряжение архиепископа Герена?

— А ты как думаешь? Неужели я перепутаю имя того, кому служу? — в голосе Гастона прозвучала обида. — Ему нужен компетентный человек под рукой, вот и велел мне съездить и узнать, согласится ли Рафаэль из дома Бальтазаров на эту должность.

Гастон не раз подчёркивал, какая это колоссальная удача. Для молодого человека, решившего посвятить себя служению церкви, это был шанс, выпадающий раз в жизни. Да, Бальтазары — благородная и уважаемая семья, но всё же не из тех, кто может запросто похвастаться связями с архиепископом Галлико. Следовательно, Герен действительно разглядел в Рафаэле огромный потенциал. Такая возможность не должна быть упущена.

Наконец, Гастон выложил свой главный козырь.

— И самое главное: через полгода тебе обещано место викария.

— Викария?.. — Рафаэль был поражён.

Хоть викарий и не обладал официальной властью над епархией, он мог свободно руководить целой группой приходов и осуществлять надзор за ними. Проще говоря, это была должность, где не требовалось брать на себя никакой ответственности, зато можно было в своё удовольствие раздавать приказы другим.

А ещё это было излюбленное место для тех, кто желал нажиться. Работа не пыльная, власти предостаточно, а если отбросить угрызения совести, можно было накопить огромное состояние.

— Если ты откажешься, Рафаэль, то ты просто идиот, — надавил Гастон.

Рафаэль медленно произнёс:

— Да уж… От такого предложения отказался бы только величайший глупец на свете.