Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 313 Зачем нужна доброжелательность?

Солнце поднялось высоко, а Ипполито всё ещё безмятежно спал, развалившись на кровати. Услышав шум у парадной двери, он лишь лениво махнул рукой: наверное, эта нахалка Ариадна снова привела в дом гостей.

Но шум не утихал. Вконец раздосадованный, Ипполито выбрался к парадному входу, однако ни Ариадны, ни серебряной кареты семьи де Маре нигде не было видно.

Почувствовав своё превосходство, он самодовольно набросился на прислугу:

— Вы совсем ослепли?! Не видите, я отдыхаю! Что за цирк вы тут устроили? Будто у вас тут аудиенция с самим императором!

При звуках его криков лицо дворецкого Николо исказилось от страха.

— М-молодой господин… но…

— Я, может, и не император, но я твой отец! — прорычал кардинал де Маре, появившись из-за экипажа.

Вид у него был совершенно потрепанный, а лицо казалось невероятно измученным. В целом кардинал выглядел плачевно.

Ипполито застыл на месте.

— О-отец! — вскрикнул он и испуганно вжал голову в плечи. — Я не ожидал вас, вы ведь не предупреждали…

— Я что, обязан тебе отчитываться?! — тут же взорвался и без того раздражённый кардинал.

Ипполито затравленно вздрогнул.

А кардинал, не давая ему передышки, принялся осыпать его упрёками:

— Солнце в зените, а ты, я вижу, всё ещё спишь! Ни на что не годен, только есть умеешь! В моём собственном доме мне уже и места нет! Хуже слуг, а туда же — повелевать ими задумал! Как ты смеешь меня игнорировать?!

— Нет, отец, вы неверно поняли…

— Раз от тебя никакого толку, так хоть вещи перенеси! Нет, знаешь, лучше просто убирайся! Видеть твою рожу не могу!

Кардинал прекрасно понимал, что к физическому труду его сын совершенно неспособен.

Раздражённо махнув рукой Николо, де Маре распорядился:

— Я буду отдыхать наверху. Вещи перенесёшь сам.

— Да, Ваше Высокопреосвященство. Будут ли какие-то ценности, с которыми нужно обращаться особенно осторожно?..

Тут под горячую руку попал и дворецкий.

— Ценности? — огрызнулся кардинал. — Я ничего с собой не взял, откуда им взяться на обратном пути? Будь у меня в руках папский скипетр, я бы сейчас сидел в Треверо, а не в этой дыре! Хватит нести чушь и займись делом! И проследи, чтобы меня никто не беспокоил!

— Слушаюсь, Ваше Высокопреосвященство!

Слабыми, нетвёрдыми шагами кардинал побрёл по лестнице на второй этаж. Сейчас он казался тощим, как тростинка.

Для Ипполито всё происходящее стало громом среди ясного неба. С растерянным и испуганным видом он мог лишь смотреть вслед отцу, разинув рот.

***

Как только принц и графиня де Маре ушли осматривать Зал Звёзд наедине, Манфреди повернулся к своему товарищу.

— Слушай, Элько. Вот ты увидел её вживую — и ведь не такая уж она странная, правда?

Манфреди казалось, что у Элько просто сложилось какое-то необоснованное предубеждение против графини, и он искренне хотел его развеять.

— Она обходительная, вежливая и совсем не похожа на ту женщину, которую ты себе нарисовал в воображении.

Манфреди был абсолютно уверен, что Элько с ним согласится. В конце концов, Ариадна обошлась с ним предельно учтиво, ни на йоту не отступив от дворцового этикета, а её личное обаяние вблизи просто сбивало с ног.

Да перед ней устоять невозможно, когда видишь её так близко!

Но реакция Элько оказалась пугающей.

— Больше никогда так не делай, Антонио де Манфреди.

С тех самых пор, как Элько лишился возможности держать меч, он всегда обращался к окружающим подчёркнуто на «вы». Услышав этот внезапный переход на злобное «ты», Манфреди опешил.

— Ч-что? — выдавил он.

Элько зарычал, словно загнанный зверь:

— Не смей выделываться передо мной! Меня от тебя мутит!

Для Манфреди, который всего лишь хотел их познакомить, эти слова стали настоящим ударом. Он испуганно отшатнулся.

— Элько, да что с тобой вдруг?..

— Заткнись! Заткнись, я сказал! Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня свысока?! Будто ты теперь мой начальник?!

Элько разом выплеснул всю ту обиду, что так долго в нём копилась, пусть даже Манфреди совершенно не заслуживал подобных упрёков.

— Думаешь, я не замечаю этот твой тошнотворный, жалостливый взгляд?! Раз я больше не могу держать меч, значит, мне так и надо?! Значит, теперь со мной можно обращаться как с бесполезным простолюдином?! Не смей смотреть на меня как на жалкого червя!

— Элько, постой, я совсем не это имел в виду…

— Убери руки, лицемерный ублюдок!

Манфреди сделал шаг навстречу, пытаясь его успокоить, но Элько грубо оттолкнул его руку. А затем сорвался с места и умчался прочь по длинной галерее, тяжело и гулко печатая шаг, не в силах сдержать кипящую ярость.

Испуганный Манфреди обернулся и столкнулся взглядом с Бернардино. Тот стоял, вытаращив глаза.

— Э-э… И давно ты здесь стоишь? — пробормотал Манфреди.

— Почти с самого начала.

— И что это с ним?

Секретарь лишь покачал головой:

— Ты сунул нос не в своё дело, вот и вляпался в неприятности.

— Но я ведь ни в чём не виноват, правда?

Вообще-то доля вины Манфреди в этом была, но реакция Элько оказалась совершенно несоразмерной. Устраивать подобные истерики в королевском дворце было немыслимо.

— Ты слишком мягок, в этом и заключается твоя проблема, — заметил Бернардино.

Впрочем, ему и самому не стоило упрекать своего товарища. В любом приличном обществе osoba, ведущая себя подобным образом, была бы немедленно раздавлена старшими по званию и втоптана в грязь — и это касалось не только рыцарских орденов, но и любых мужских коллективов.

«Строго говоря, именно я должен был бы выбить из него эту глупость и навести порядок», — подумал Бернардино, тяжело вздохнув. Однако он предпочёл бы сражаться насмерть на настоящем поле боя, чем ввязываться в подобные разбирательства. От одной мысли об этом у него начинала болеть голова.

— Так почему же он всё-таки так взбесился? — осторожно поинтересовался Манфреди.

И это было совершенно праздное любопытство.

— Какое тебе дело? Повторяю, ты вечно суёшь свой нос не в своё дело.

— Да не сую я! — возмутился Манфреди. — Просто он так внезапно сорвался, что мне стало любопытно.

Манфреди кратко изложил всё, что случилось непосредственно перед вспышкой гнева Элько.

— И тут он, как заорёт! Это ведь точно из-за графини де Маре, верно? Может, он разозлился, что я не предложил им пообщаться поближе?

Бернардино, будучи сорокалетним старым холостяком, проявлял удивительную безжалостность в подобных вопросах. Несмотря на собственное невезение, за годы, проведённые в водовороте светской жизни, он научился читать скрытые мотивы благородных дам.

— Ты допустил ошибку, когда решил их познакомить. Графиня де Маре, она что, с ума сошла, чтобы вот так запросто заговорить с Элько?

Однако наивный и неопытный Манфреди всё ещё отказывался понимать:

— Да почему?! Она же так хорошо относилась к нам! К тому же она известна своей преданностью приюту Рамбуйе. Вот я и подумал, что для графини де Маре нет разницы в статусе и положении…

— На самом деле, решать такие вещи должна сама графиня, а не ты, не так ли?

Манфреди растерянно заморгал, наконец-то начиная осознавать всю картину.

— Ну… пожалуй…

Бернардино со вздохом принялся объяснять:

— Это ты вселил в Элько ложную надежду. Ты внушил ему: «Смотри, даже ты можешь сблизиться с такой выдающейся особой!» А когда графиня не оправдала его ожиданий, он и взбесился.

Глаза Манфреди снова расширились от удивления:

— Так это значит… я виноват?

— Именно. Вина на тебе. Какое ты вообще имел право навязывать им дружбу? В итоге вышло, что ты только похвастался перед Элько своими связями с графиней, напомнив ему, что самому ему такое не светит. Более того, ты причинил неудобства Её Светлости, отплатив за её доброту такой выходкой. В общем, ты провалился со всех сторон.

Манфреди, почти готовый расплакаться, пробормотал:

— Но ведь… Элько — правая рука принца, многие хотят с ним познакомиться. Неужели это было настолько ужасно — просто представить их друг другу?

Желающих выслужиться перед принцем через его верного помощника было действительно несчетное количество. Их было столько же, сколько мраморных плит на стенах королевского дворца. И женщин, мечтающих подняться по социальной лестнице через такое знакомство, тоже было немало.

— Графиню де Маре? — скептически переспросил Бернардино. — Элько?

Это звучало так же нелепо, как если бы король Лео III, испытывая нехватку средств, вдруг начал бы заискивать перед бароном Кастильоне.

Осознав, какую чушь он только что сморозил, Манфреди поспешно исправился:

— Нет-нет, я вовсе не имел в виду, что она хочет сблизиться с самим Элько! Я лишь подумал: может, она хочет заручиться поддержкой окружения принца, чтобы замолвили о ней словечко?

— Если таковы её намерения, то назвать её хорошей женщиной уже нельзя.

Манфреди, совершенно не знавший их предыстории, и представить себе не мог, что Бернардино сейчас оценивает графиню де Маре с дотошностью ревнивого свёкра. Он застыл в полном недоумении.

«Почему мы вообще обсуждаем, хорошая она женщина или нет?» — вертелось у него в голове.

Оставив сбитого с толку Манфреди переваривать сказанное, Бернардино лишь щёлкнул языком и собрался уходить.

— Ладно. Хватит совать нос не в своё дело, иди работай.

— Но у меня нет другой работы на сегодня! Моё расписание на сегодня — сопровождать принца!

Как оказалось, Манфреди сам накликал на себя беду.

— Да неужели? — прищурился Бернардино. — А нам как раз нужно заказать новую конскую упряжь для ордена…

Манфреди в ужасе ахнул:

— Да ты что?! Когда принц выйдет, я должен сопровождать его… то есть, идти с ним!

— Его Высочество — это что, принцесса, запертая в башне?! Или дурак, который не найдёт дорогу во собственном дворце?! Прекрати болтать, живо за дело!

— Ой!

***

Скрывшись из виду Бернардино и Манфреди, Элько остался один и горько завопил.

Проницательный Бернардино верно заметил, что у товарища были завышенные ожидания, но даже он не мог представить, как давно и глубоко укоренились эти непомерные амбиции.

Это был поистине отчаянный взрыв ярости.

Запершись в своей комнате среди бела дня, Элько издал нечленораздельный звериный рёв:

— Она не узнала меня!

В бешенстве пнув стену, он снова взревел:

— Эта проклятая женщина даже не поняла, кем я являюсь!!!

Изначально Элька пытался найти хоть какой-то моральный выигрыш, убеждая себя: «Она всё помнит, просто стыдится показать это». Но как бы он ни пытался себя обмануть, он слишком хорошо различал тех, кто его узнал, и тех, кто смотрел сквозь него.

Первый же взгляд, брошенный ею в той длинной галерее, кричал о её полном безразличии. Она смотрела на него так, словно видела впервые в жизни.

— Зачем тогда она улыбалась мне в той карете?! Зачем?!

Он в мельчайших подробностях помнил Ариадну де Маре в те дни, когда она была не графиней, а лишь незаконнорожденной дочерью кардинала. Он помнил, как сопровождал ее по приказу принца Альфонсо. В его сознании навечно отпечаталась каждая деталь — от цвета ее платья до каждого волоска на голове.

— Зачем мы тогда вообще оказались с ней наедине в той карете?!

Тварь! Ведь она даже строила ему глазки, пока они ехали вдвоем!

Но еще более невыносимым было осознавать собственное жалкое поведение. Несмотря на такое отношение, он, словно верный пес, вилял перед ней хвостом, умоляя вспомнить его!

Если бы только она сохранила его в памяти… он предложил бы ей сбежать. Предложил бы навсегда похоронить все те мерзости, что он успел натворить, и начать все заново.

Если бы она только согласилась… Но этот холодный, безразличный взгляд…

— А-а-а-а-а-а!!! — Элька затрясся от невыносимой душевной боли.

Единственная женщина, имевшая для него хоть какую-то ценность, только что заклеймила его как ничтожество. И он ничего не мог с этим поделать.

Бессилие. Чувство собственной никчемности и поражения. Внутри образовалась гнетущая пустота, которую тут же начала заполнять слепая ярость.

Он и сам не осознавал, как прямо сейчас превращается в монстра.Прим. перев.: Элька «вспоминает» события главы 121.

***

Ариадна, опираясь на руку Альфонсо, вошла в Зал Звезд. Однако перед ее глазами все еще стоял образ пепельноволосого рыцаря.

Его взгляд… какой же он неприятный.

Нет, одного слова «неприятный» здесь было явно недостаточно. Ариадна давно привыкла к мужчинам, жадно скользящим взглядом по ее фигуре. С тех пор как она возглавила приют Рамбуйе и прославилась как Мать бедняков, подобное почти прекратилось. Но в юности, когда она еще жила на ферме, многие даже не пытались скрыть свою похоть.

В прошлой жизни ей пришлось страдать от таких взглядов гораздо дольше. До того как Чезаре устроил переворот и захватил власть, мужчины часто считали ее легкой добычей — все из-за пренебрежения, с которым они относились к ее жениху.

Но с таким маниакальным, одержимым взглядом она столкнулась впервые.

В глазах того человека не было обычной похоти или желания просто полюбоваться красивой женщиной. Это была гораздо более глубокая, животная потребность. Хоть их встреча и длилась всего мгновение, Ариадна успела почувствовать его желание завладеть ею, сожрать, поглотить целиком.

Исходи такое собственничество от любимого человека, она, возможно, даже сочла бы это романтичным. Но этот пепельноволосый рыцарь… простите, но он был для нее лишь одним из подчиненных Альфонсо и никем больше.

Она по собственному горькому опыту знала, что связь с людьми, которые вот так переходят личные границы, еще никогда ни к чему хорошему не приводила.

Альфонсо всю дорогу не сводил глаз с профиля Ариадны. Заметив, что она выглядит расстроенной, он заговорил первым:

— Как вам? Это зал для приемов, отведенный наследному принцу.

В юности, до военных походов, Альфонсо был еще слишком мал, чтобы устраивать здесь приемы. А позже, даже обретя политический вес, он считал, что активно пользоваться этим залом будет слишком обременительно, ведь официально место наследного принца он так и не занял.

— Долгие годы он стоял заброшенным и весь покрылся пылью, — добавил Альфонсо.

Король упорно сопротивлялся, раз за разом откладывая церемонию объявления своего единственного законного сына наследником престола. И все же Альфонсо не собирался лезть на рожон и обострять отношения с отцом. Он не видел смысла добиваться формального признания, которое в свое время и так получит по праву.

Но каким бы ни было его нынешнее положение, ради Ариадны он захотел открыть эти двери. Ей и так выпало немало трудностей после того, как она стала наставницей Бьянки, и он хотел, чтобы она обратила эту возможность себе на пользу.

— Он… прекрасен, — ответила Ариадна.

Она видела это место впервые. Ей не доводилось бывать здесь даже в прошлой жизни. Чезаре тогда обосновался в главной резиденции короля, а Дворец принца оставался наглухо запертым.

Каждую стену огромного зала украшал искусно обработанный белый каррарский мрамор. Альфонсо держал Ариадну за руку — столь же изящную, как и тонкая резьба по камню в Зале Звезд.

— Здесь разместится оркестр, и музыка заполнит все помещение.

Мягко сжимая правую руку Ариадны в своей левой, Альфонсо провел ею в воздухе длинную черту.

— А дебютантка войдет через центральные двери — те самые, в которые только что зашли мы, — продолжил он, бросив взгляд на вход.

В бескрайнем зале они стояли совершенно одни.

Мужчина, ростом напоминавший башню, густо покраснел, но, к счастью, его смуглая кожа скрыла пылающий оттенок на щеках.

Ариадна бросила на него мимолетный взгляд и произнесла:

— Ваше Высочество…-------------Прим. перев.: частично 209–210 главы манхвы.