Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 315 Два приглашения

Сначала он почувствовал горячее дыхание мужчины, обжигающее и пульсирующее, с ароматом перечной мяты. Губы Альфонсо грубо ворвались в её рот, с силой раздвигая нежную плоть и жадно впиваясь.

— Мгх!..

Он не давал Ариадне ни секунды передышки. Его язык скользнул за её гладкие зубы, погружаясь всё глубже. Он лихорадочно, до одури целовал её, впитывая её дыхание, пробуя на вкус.

Альфонсо крепко обнял её; мягкое, податливое тело Ариадны плотно прилегало к его твёрдому торсу. Казалось, он впервые в жизни ощущал такую податливость. Ему отчаянно хотелось слиться с ней воедино. Ничто на свете, казалось, не могло его остановить… если бы не один определённый внешний раздражитель.

Ему в лицо прилетела звонкая, хлесткая пощёчина.

Боль вспыхнула на щеке, как лесной пожар, обжигая кожу. Но даже после первой пощёчины Альфонсо всё ещё крепко держал Ариадну — ровно до тех пор, пока не прилетела вторая, столь же громкая.

Дело было даже не в физической боли. Ариадна предельно ясно и недвусмысленно выражала свою волю.

Альфонсо наконец разжал руки и отпустил её. Ариадна смотрела на него взглядом, полным клокочущей ярости.

— Принц Альфонсо де Карло, — начала она низким, сорванным голосом, сжимая дрожащие руки. — Я… — В её голосе звучали сдерживаемые слёзы и обида. — Я… не намерена становиться женщиной, которую вы будете прятать под своим покровительством.

Ариадна больше не жаждала сладкого обмана или приторной лжи. Стоит лишь пристраститься к этой сладости, вцепиться в неё — и только на пороге смерти осознаешь, какой чудовищной ошибкой был твой выбор. Бежать в ад с открытыми глазами из-за мужчины она больше не собиралась. Одного Чезаре ей было более чем достаточно.

— Больше не смейте так со мной поступать.

Выслушав суровое предупреждение Ариадны, Альфонсо стиснул зубы и энергично потёр лицо обеими руками.

Он поступил так не поэтому. Поцелуй был его единственным ответом на её вопрос: «Ты вообще любил меня хоть когда-нибудь?»

Я люблю тебя. И прямо сейчас я люблю тебя именно так.

Вместо слов, которых ему, как всегда, недоставало, он ответил ей на своем самом честном языке.

Но Ариадна решительно, одним махом разрубила запутанный узел их отношений.

— До дебютного бала герцогини Бьянки мы не будем встречаться без крайней необходимости. И перестаньте высовываться на совещаниях, когда вам абсолютно нечего сказать… Прекратите вести себя так жалко.

Альфонсо густо покраснел. В этот момент ему стало стыдно вдвойне.

— Давайте разделять государственные дела и личные, — добавила Ариадна, яростно вытирая губы, которых только что касался Альфонсо. Она даже не замечала, что её пальцы были мокрыми от слёз.

Взгляд принца с тоской следовал за каждым её движением. Но Ариадна, не дрогнув, резко отвернулась и вихрем вылетела из Зала Звёзд.

Альфонсо остался один посреди великолепного мраморного зала. Каким бы прославленным полководцем и сильнейшим рыцарем Центрального континента он ни был, как бы далеко ни гремело его имя, в одиночку он не мог заполнить это необъятное пространство с его невероятно высокими сводами.

С уходом Ариадны словно исчезла сама жизнь. В мертвом мраморном зале остался лишь Альфонсо, застывший, словно изваяние.

Что же… что же я натворил?

Он коснулся левой щеки, по которой его ударила Ариадна. Ни одно её слово не было ошибочным.

Если бы она поддалась и без сопротивления позволила увлечь себя, то в глазах других стала бы тайной возлюбленной принца, а в недалёком будущем — королевской любовницей, не более того.

Вся эта ситуация в конечном счёте была делом его рук. Если говорить совсем точно — всё произошло из-за того, что он так и не разорвал отношения с великой герцогиней Лариессой. Женат он на самом деле или нет, в данный момент не знал даже сам Альфонсо.

Но одно он знал точно. И осознал он это совершенно ясно только что: он до безумия желал Ариадну. Он просто не мог представить себе будущего без неё.

Правда заключалась в том, что он смог сбежать из Галлико лишь благодаря жертве великой герцогини Лариессы. Было также правдой, что все эти годы Лариесса добродетельно ждала только его, не покидая своих покоев.

Но сейчас Альфонсо, пройдя через Йесак, вернулся в Этрусское королевство. Прошлые долги и обиды — это лишь прошлое, и у них не было силы сковать его будущее. Сочувствие и любовь — это абсолютно разные вещи.

Лариесса не подходит на роль супруги принца де Карло.

И она не должна была ей стать. В отличие от прошлого, когда он лишь беспомощно прокручивал эту мысль в голове, теперь у Альфонсо была сила воплотить её в реальность.

Раньше у него не было власти. Но теперь её было предостаточно.

***

Прождав долгое время, принц Альфонсо покинул Зал Звёзд в полном одиночестве. Именно тогда Бернардино осторожно подошёл к нему и спросил:

— Ваше Высочество… всё в порядке?

Отправив Манфреди, секретарь остался ожидать, намеренный дежурить у дверей, пока принц и графиня будут вести беседу. Однако произошло непредвиденное — он заметил, как из зала выбежала Ариадна, вся в слезах.

— Может, стоит отдать какие-то распоряжения?

Он был готов выполнить для принца что угодно: отправить цветы, извиниться вместо него или даже лично принять пощёчину. Бернардино, который нянчился с Альфонсо с самого его детства, относился к нему скорее как отец, принимая на себя гораздо больше обязанностей, чем любой другой слуга.

Впрочем, насчёт удара по лицу беспокоиться не стоило: его господин уже нёс это бремя.

Альфонсо хотел было отвергнуть предложенную помощь, но внезапно вспомнил о незавершённом деле.

— На чём мы остановились касательно предложения от великого герцога Эда? — поинтересовался принц.

Королевство Галлико неустанно старалось организовать тайную встречу между Альфонсо и великим герцогом. До этого момента принц придерживался принципа «кто хочет пить, тот пусть и роет колодец», отвечав твёрдым отказом. Но теперь всё изменилось: сам он оказался умирающим от жажды.

— Он предлагал провести встречу лично на государственной границе, если нейтральная территория вам не по душе, — доложил Бернардино.

— Свяжись с ним и согласуй все детали: дату, время, точное место, — распорядился Альфонсо. — Как только получу информацию, тогда и приму решение.

Секретарь был немало удивлён такой внезапной переменой, но никак этого не показал.

— Слушаюсь, Ваше Высочество. Займусь этим немедленно.

Альфонсо не выдвинул никаких дополнительных условий и не стал задавать больше никаких вопросов. Он уже собирался уходить, когда Бернардино поспешно его остановил:

— Ах да, чуть не забыл. Появились и другие новости.

Альфонсо промолчал. Его показательное молчание имело лишь одно значение: он совершенно не желал тратить время на то, с чем к нему обратился Дино.

Тем не менее, тот был абсолютно уверен: если принц не узнает эту новость прямо сейчас, то потом будет горько сожалеть.

— Кардинал де Маре вернулся в столицу, — сообщил секретарь.

Принц замер.

— Он просит аудиенции, — продолжал Бернардино. — На какое время её назначить?

— Чем скорее, тем лучше…

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Бернардино знал, что принц ответит именно так. Он постигал мысли своего господина лучше, чем свои.

***

Выскочив из Зала Звёзд, Ариадна помчалась по коридору, как только могла быстро, на ходу смахивая непрошеные слёзы. Но даже в таком состоянии она по привычке сохраняла подобающий этикету мелкий шаг, хотя сама этого даже не осознавала.

Как же я зла!

Ариадну переполняли ярость и стыд от того, что она не прервала всё это раньше.

Как же пренебрежительно он со мной обошёлся!

В тот день, когда нетрезвый Альфонсо оказался в её саду, нельзя было просто так оставить этот инцидент. Нужно было прогнать его оттуда хотя бы метлой.

Мужчины в конечном итоге все одинаковы!

Каким бы прямолинейным и честным ни казался Альфонсо, он ничем не отличался от других. Ариадна считала его единственным мужчиной на всём континенте, который, обладая всем, не смотрел на женщин как на вещи — не воспринимал их как очередные трофеи или украшения. Она полагала, что уж он-то точно другой.

Другой, чёрта с два!

Лишь стоит мужчинам увидеть молодую женщину, как они теряют голову и начинают вести себя неподобающе. А когда доходит до выбора спутницы, их взгляд останавливается исключительно на выгоде.

Даже Альфонсо, которому она так доверяла, в итоге выбрал Лариессу — великую герцогиню, заручившуюся поддержкой Галлико. А ей самой осталась лишь роль любовницы принца. Точно так же, как и в прошлой жизни.

Но раз так, то ни верность, ни любовь больше не нужны. Если бы она надела платье с чуть более глубоким декольте — с той же самой внешностью она могла бы с лёгкостью получить место любовницы уже при первой встрече.

У Изабеллы в прошлой жизни не было ничего, кроме привлекательной внешности, но ей удалось занять трон королевы. Возможно, слова, произнесённые её сестрой в далёком прошлом, были абсолютной истиной: «Ни в коем случае не посвящай свою жизнь мужчине — взамен ты не получишь ничего. Они не знают благодарности. Не верь мужчинам».

В этом мире нет ни одного честного человека.

Громко всхлипнув, она вновь разрыдалась.

Ариадна сожалела о каждом своём шаге. Если бы она вела себя более достойно, если бы пресекла его холодным образом с самого начала — по крайней мере, сейчас бы она не оказалась в таком унизительном положении.

В ушах Ариадны звучал шум: она отчётливо слышала голоса старой Джан Галеаццо и Лукреции, постоянно упрекавших её в недостойном женском поведении. Всё это она считала полнейшим абсурдом, но в моменты слабости никак не могла заглушить этот шёпот, который снова и снова возникал в её мыслях.

Неправильно училась, неправильно воспитывалась, неправильно жила.

Ариадна не знала, в какой именно момент всё пошло не так, но её вторая жизнь тоже обернулась полным крахом.

Она бы никогда не польстилась на сомнительное место дуэньи, если бы знала, к чему это приведет. Если бы не согласилась на эту должность, то и не оказалась бы втянута в историю с Альфонсо, и тогда не пришлось бы клянчить у него помощи. Сейчас, если бы ей представилась возможность перемотать время назад, она бы без колебаний отказалась от этой неполноценной работы наставницы и просто заперлась бы дома.

Снова грубо и резко вытерла губы тыльной стороной ладони. Лишь через мгновение до неё дошло, что краска, которую так тщательно наносила Санча, наверняка уже превратилась в размазанную кашу.

У меня и так ничего не осталось на губах! Как же легкомысленно он ко мне отнёсся. Как же ничтожно он меня считал. Какое неуважение он мне выказал.

Ариадна с остервенением продолжала тереть губы. Так сильно, что кожа начала гореть, но ей было всё равно. Она была зла, а сердце разрывалось от боли… Ещё и потому, что поцелуй был поистине пьянящим.

Если бы она не чувствовала себя так хорошо, то оттолкнула бы его с самого начала. Если бы не этот сладкий аромат, если бы она не хотела прижаться к его полным губам изо всех сил и забыть обо всём, она бы сразу же крикнула ему: «Убирайся!».

Однако её собственное желание делало её ещё более стыдливой. Она не могла отрицать тот жар, который растекался по коже от кончиков пальцев, стремительно достигая центра её существа. От стыда ей хотелось провалиться сквозь землю.

Ариадна безостановочно тёрла губы всю дорогу, пока карета не подъехала к особняку де Маре. Это было одновременно и попыткой стереть его прикосновение, и отчаянной борьбой за то, чтобы никогда его не забыть.

Каждый раз, когда ей представлялись его губы на своих, Ариадна начинала их тереть, пытаясь смыть эти ощущения. Контраст между её твёрдыми костяшками и его мягкими, полными губами был слишком очевиден. Каждый раз, осознавая эту разницу, она чувствовала такую горечь, что снова принималась тереть губы, а от самого трения ей становилось ещё горше. Ариадна продолжала это делать до тех пор, пока карета не остановилась у дома.

— Госпожа, вы вернулись… — Санча вдруг икнула от изумления. — Что у вас с губами?! — воскликнула она в ужасе, встретив Ариадну у парадного входа.

К счастью, Санча была единственной, кто ожидал Ариадну. У неё были новости, которые она хотела передать наедине, поэтому остальных служанок она отослала. Санча обернула свой шарф вокруг лица Ариадны, скрыв её губы от посторонних глаз. Она прошептала, широко раскрыв глаза:

— Неужели вы целовались с принцем прямо в королевском дворце? Что случилось с вашими губами?!

— Нет! — возмущённо воскликнула Ариадна, но тут же поняла, что её слова противоречат действительности. — То есть, ну… мы поцеловались, но дело не в этом!

Даже в самой отчаянной ситуации она оставалась одержима точностью фактов.

Глаза Санчи стали ещё больше, напоминая блюдца:

— Что?! Неужели вы правда поцеловались?!

Чем больше Ариадна говорила об этом, тем сильнее расстраивалась. Еле сдерживая слёзы, она наконец сорвалась: — Пожалуйста, больше не спрашивай!

Если не хочешь увидеть, как я разрыдаюсь.

Она была на грани. Если бы ей пришлось кому-то вслух объяснять, какую невообразимую глупость она совершила сегодня, она бы не просто расплакалась — она бы умерла от стыда.

К счастью, Санча умела читать мысли Ариадны по одному лишь выражению её лица. Она не стала дальше расспрашивать и, вместо того чтобы предлагать неловкие утешения, просто сменила тему:

— Кстати, госпожа! Нам пришло приглашение!

— Какое ещё приглашение?

— От герцогини Таранто!

Эта новость мгновенно развеяла смятение Ариадны, словно сильный ветер выдул весь туман из её головы. Весь этот сегодняшний беспорядок она устроила только ради того, чтобы получить шанс сблизиться с Бьянкой. И вот теперь эта возможность стала реальной. В конце концов, Ариадна была из тех, кто по-настоящему оживает, когда дело касается работы.

Санча протянула ей записку. Это было не обычное современное приглашение, запечатанное в конверт, а послание, написанное прямо на открытке — в духе старых традиций высшего света.

— Она планирует прибыть в Сан-Карло на следующей неделе и хочет встретиться с вами перед балом! — сообщила горничная.

В прошлой жизни Бьянка была тихой отшельницей, жившей взаперти в своих обширных владениях на юге. Она ни с кем не встречалась, так что даже Ариадна, будучи тогда невестой регента Чезаре, ни разу не видела её лично.

Её руки, державшие приглашение, мелко задрожали.

Наконец-то приблизился день, когда она сможет приоткрыть завесу этой тайны.--------------Прим. перев.: 210 глава манхвы; значительные изменения в сцене с поцелуем.