Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 322 Дружеский намёк
Ранее в Сестра, на сей раз престол будет за мной...
В словах Изабеллы, безусловно, была доля истины. Ариадна ни за что бы не стала звать её добровольно.
Этот первый бал обещал быть событием исключительным – его своим присутствием почтит сам монарх, а главной звездой вечера будет герцогиня Бьянка. И поскольку её опекуном был принц Альфонсо, естественно было ожидать на этом приёме всю столичную элиту.
Поначалу Ариадна ратовала за скромное мероприятие для тесного круга, дабы не обременять Бьянку. Однако баронесса Джанелли возглавила протест против этой идеи, и в результате было принято решение о проведении грандиозного, пышного бала.
С учётом такого масштаба, игнорировать семью Контарини было невозможно. К несчастью как раз для Оттавио, который был членом Королевского совета, а Изабелла – его законной супругой.
— Кстати, дом виконта Леонати ещё не получил приглашение? — поинтересовалась Изабелла.
Лицо Летиции залилось краской.
— Не волнуйся, подожди ещё немного, — изрекла Изабелла с видом величайшего великодушия. — Приглашения ведь рассылают сериями, в соответствии с иерархией титулов. Возможно, ты окажешься в следующем списке.
Тем не менее, это замечание несло в себе унизительный подтекст. Уже было известно, что купец Карузо Вителли получил приглашение. Тот факт, что вполне уважаемый дом виконта – пусть и принадлежащий к низшей аристократии, но всё же дворяне! – оказался в очереди после какого-то торговца, вызывал крайний стыд.
Изабелла вновь демонстративно проговорила:
— Или же я попрошу своего брата, чтобы он взял тебя в качестве своей дамы. Дом де Маре, само собой, уже получил своё приглашение.
В этот раз Летиция покраснела по совершенно иной причине. Если бы Ипполито увидел этот румянец, он был бы в полном ужасе.
Изабелла, считавшая себя центром столичных интриг, даже в самом страшном сне не могла представить, что по городу уже вовсю тайно распространяются приглашения на другой, закрытый приём. И её саму на это мероприятие не позвали.
Более того, организатором рассылки этих тайных приглашений была никто иная, как её невестка — Клементе де Бартолини.
Изабелле стоило бы уделить гораздо больше внимания своей родственнице. Некогда, когда Клементе принесла необходимые деньги, её манера держаться разительно отличалась от обычной покорности домашней собачки.
Примерно десять дней назад, на следующий день после аудиенции у Рубины, Клементе де Бартолини появилась в доме своих родителей. Было уже поздно.
Усадив брата и его жену в гостиной, она протянула им конверт.
— О-Оттавио… Возьми вексель и документы… и п-подпиши.
— Сестрица, что за вздор? Какой ещё вексель? — недоумевал он.
Однако, заглянув в конверт, Оттавио остолбенел от изумления.
— Четыре тысячи дукатов?! От кого? От герцогини Рубины?!
Буквально недавно им было отказано даже в малейшей просьбе – замолвить слово о назначении судьи в Королевском суде. Каким же образом сестре удалось получить от Рубины деньги?
— Нет, как это вообще возможно?! — воскликнул он.
Клементе, избегая взгляда сияющего брата, отвела глаза.
Как мне сказать, что я продала твою жену?
Сделав паузу, словно приняв трудное решение, она медленно произнесла:
— Н-на самом деле… Я-я… в-выступила солидарным поручителем.
— Ты?! — Оттавио растерянно наклонил голову. — Это, конечно, серьёзный шаг, но…
Солидарный поручитель несёт ответственность за долг наравне с заёмщиком: кредитор вправе потребовать всю сумму и с него. Это означает, что на такую роль мог претендовать только состоятельный человек. Но поручителем выступил не её муж, аристократ, владеющий имуществом, а она, всего лишь графиня! Как её вообще могли принять в качестве поручителя?
Окончательно сбитый с толку, Оттавио вновь проверил документы, принесённые сестрой. Там было чётко указано: «Дому Контарини в лице главы Оттавио де Контарини предоставляется заём в размере 4000 дукатов. Солидарным поручителем выступает Клементе де Бартолини».
В словах сестры не было ни малейшей лжи.
Опасаясь, что брат начнёт задавать ей каверзные вопросы, Клементе резко выхватила вексель и бумаги вместе с конвертом.
Оттавио запаниковал, боясь, что вексель может порваться. В итоге он не решился сжать пальцы, и документы выскользнули, разлетевшись, словно бабочки.
— Э-эй… Иди скорее. Н-неси печать г-главы семьи! — поторопила его Клементе.
— А!
— П-пока герцогиня не передумала!
— Д-да, точно!
Как только Оттавио суетливо покинул гостиную, чтобы забрать фамильную печать из сейфа в кабинете, Клементе тихо вздохнула. Наконец-то они с Изабеллой остались одни.
После долгого молчания Клементе бросила:
— Эй… с-сдержи своё обещание.
Но губы Изабеллы изогнулись в кривой усмешке.
— Сестрица, мы ведь договаривались на двенадцать тысяч дукатов, разве нет? А вы принесли каких-то четыре тысячи…
Взгляд карликового пинчера мгновенно стал жестким и пронзительным. Клементе знала, что эта женщина способна на подобное. Рисковать или сдаться…
— Т-тогда… — запинаясь, произнесла Клементе.
Изабелла ожидала, что эта домашняя собачонка вот-вот расплачется. Сложив руки на груди, она самодовольно улыбнулась. Однако загнанная в угол маленькая шавка отреагировала совершенно неожиданно.
— Тогда… будем считать, что этих денег и не было…
Сжав вексель в руке, Клементе поднялась со своего места. Изабелла с видом «Ой, вы только посмотрите на неё!», продолжала сидеть в той же позе и пристально наблюдать за золовкой. Но Клементе действительно потянулась за шалью, словно собираясь уйти. «А?» — мысленно оторопела Изабелла. Однако она не собиралась подавать виду. Кто первым покажет свои эмоции, тот и проиграл.
Пока Изабелла свирепо сверлила её взглядом, Клементе принялась спокойно и методично собирать свои вещи, а затем сунула конверт с векселем и бумагами под мышку.
Изабелла не выдержала и сорвалась на крик:
— Эй! Клементе де Бартолини!
Однако ответила ей не золовка, а собственный муж. Запыхавшись, он вбежал в комнату с печатью главы дома в руках и остолбенел: его сестра собрала вещи и готовилась уходить, а жена орала на неё.
— С-сестра? Куда ты? — запнулся Оттавио.
Клементе, даже не взглянув брату в глаза, проговорила:
— Я-я… я не смогу выступить поручителем… П-придётся сказать герцогине, чтобы она считала заём аннулированным…
Оттавио понятия не имел, что здесь произошло, но, кажется, начинал понимать. Он тут же заорал во всю глотку:
— И-ЗА-БЕЛ-ЛА!!!
До боли знакомый тон ошарашил Изабеллу, и она не успела перехватить инициативу. Нет, знакомыми были лишь голос и тон — сама суть была совсем иной! Её отец повышал голос только после того, как досконально выяснял все обстоятельства. А этот парень, который, кажется, всегда на стороне чужих людей, встал на защиту своей родни, даже не разобравшись в ситуации!
Но обезумевший от ужаса Оттавио, панически боясь, что его вексель вот-вот растворится в воздухе, напрочь забыл о страхе перед женой и затараторил:
— Что ты творишь с моей сестрой?!
Клементе посмотрела на брата, подозрительно прищурив круглые глазки.
— О-Оттавио… П-первоначальная сумма цела?
Он был окончательно сбит с толку. Однако раз уж об этом спрашивала сестра, принёсшая деньги, Оттавио ответил ей послушно, без единого возражения:
— Ты про восемь тысяч дукатов? Да, конечно, они целы. Я уже распорядился, чтобы тот ремусианин собрал всю сумму и вернулся с ней. Самое позднее — он будет здесь к концу этого месяца.
Те восемь тысяч дукатов дом Контарини отдал под проценты. Было ясно как день, что если внезапно изъять эти деньги с рынка, среди должников поднимутся стоны и плач.
— Е-если сложить с этими, у тебя будет двенадцать тысяч дукатов… Т-ты сможешь полностью расплатиться со своей бывшей невестой? — спросила Клементе.
— Надо ещё дождаться вердикта Королевского суда, но да, этих денег хватит! — горячо заверил Оттавио. — Главное — мы избежали визита пристава и красных печатей на вещах!
Под возбуждённый лепет брата Клементе высокомерно взглянула на Изабеллу. Весь её вид так и говорил: «Ну, смотри. Пусть я и не достала все двенадцать тысяч, зато уберегла особняк Контарини от конфискации».
Изабелла лишь прикусила губу.
Оттавио, в упор не замечая напряжения между женой и сестрой, радостно крутил в руках вексель.
— Если повезёт, у нас даже немного останется! Вряд ли процентов набежит аж на четыре тысячи дукатов.
Клементе медленно произнесла:
— Э-эти четыре тысячи можно отдавать герцогине Рубине в течение десяти лет, н-но… Б-будет лучше, если мы вернём их как можно раньше… П-приноси мне деньги каждый раз, как только появится возможность…
На самом деле Рубина обещала простить часть долга в зависимости от того, как Клементе будет справляться со своими обязанностями. И если Оттавио будет отдавать деньги напрямую ей, ту часть, которую герцогиня спишет, Клементе сможет спокойно присвоить себе. В своё время муж поймал её на измене именно потому, что ей не хватало денег и она полезла в семейный бюджет. Если же у неё появится заначка, она станет куда свободнее в своих действиях.
Повеселевшая Клементе посмотрела на них обоих, но особенно многозначительный взгляд бросила в сторону Изабеллы.
— Н-надеюсь, до тех пор мы останемся в хороших отношениях… А т-то, если я откажусь быть поручителем…
Она легонько потрясла документами в воздухе.
— В д-договоре сказано… Ч-что герцогиня может проигнорировать десятилетний срок и п-потребовать выплатить всю сумму сразу…
— Ой, ну о чём ты, сестра! Конечно же, останемся! Кто у нас есть, кроме семьи!
Оттавио бросил косой взгляд на Изабеллу, от которой в этой суматохе не было ни малейшего толку. Когда он предложил съездить за помощью к тестю, жена ответила грубым отказом. Да и тесть тоже хорош: пусть дочь и заупрямилась первой, мог бы хоть раз прислать весточку. И это злило Оттавио не меньше. В конце концов, помогла ему именно Клементе, а не Изабелла.
Оттавио схватил сестру за руку и произнёс так веско, словно вколачивал гвоздь:
— Ты моя настоящая семья!
***
— Графиня де Маре!
В последнее время Ариадна уже привыкла к разгневанным вызовам баронессы Джанелли. Ариадна пыталась её избегать, но и в этом тоже надо знать меру — вечно прятаться всё равно не выйдет.
Не в силах скрыть раздражения, Ариадна спросила:
— И что на этот раз?
— Количество ответов просто ужасает!Гости, которые желали посетить торжество, должны были подтвердить своё присутствие на балу: открепить цветок, вложенный в приглашение, и отправить его обратно хозяевам. Те же, кто не собирался приходить, либо вовсе не отвечали, либо присылали письмо с извинениями, но уже без цветка. По правилам хорошего тона, ответ следовало дать до того, как цветок завянет. К приглашениям на дебютный бал Бьянки были приложены жёлтые тюльпаны.
Опять одно и то же…
Баронесса Джанелли начала гневаться из-за малого числа ответов с самого первого дня рассылки. Например, когда маркиза Шибо почти сразу вежливо ответила отказом, баронесса была в ярости почти час. Она причитала, что Шибо явно пренебрегают домом Таранто; что заносчивые столичные аристократы просто воротили нос от южан; и что отвечать отказом сразу же, не взяв хотя бы три дня на раздумья, — это верхушка невоспитанности.
Баронесса носилась по комнате, как угорелая, не давая Ариадне вставить и слова. Замолчала она лишь тогда, когда Ариадна, наконец, объяснила: старая маркиза Шибо скончалась всего пару дней назад. Семья была в трауре, и им было явно не до танцев.
Приглашение им отправили исключительно из уважения — не пригласить их было бы ещё большей грубостью. Но никто и не ожидал, что они придут.
Услышав это, баронесса от стыда плотно сжала губы и молча удалилась. Однако её смущения не хватило даже на сутки. Такое повторялось снова и снова. Баронесса Джанелли продолжала устраивать скандалы, меняя лишь мишени для своего гнева, так что под конец Ариадна только и делала, что пыталась от неё спастись.
Стоило баронессе Джанелли лишь заикнуться о каком-нибудь чаепитии, как все в Таранто тут же бросали своё вязание и бежали к ней сломя голову. Поскольку гувернантка не привыкла к столичным реалиям, Ариадна пыталась проявить понимание… Однако подстраиваться под её постоянные истерики было невероятно утомительно.
И вот, пыхтя от негодования, баронесса снова перешла в наступление:
— Теперь я просто обязана это сказать! Уж не потому ли мы получаем одни отказы, что вы, графиня, додумались пригласить чету Вителли?!
Ариадна вздохнула и в который раз принялась объяснять:
— На столичных балах процент подтверждений всегда невысок. Не судите по Таранто, баронесса Джанелли. Если набирается хотя бы половина — это уже средний результат, а семьдесят процентов — грандиозный успех…
— Я и говорю об этом потому, что нет даже половины! — рявкнула баронесса, резко сунув Ариадне под нос список гостей.
Поскольку приглашения рассылались от имени герцогини Бьянки, ответы тоже приходили на её имя. Поэтому Ариадна видела этот список впервые.
Однако стоило ей перевернуть страницу, как кровь отхлынула у неё от лица. Не проронив ни слова, Ариадна переворачивала один лист за другим.
— Ха! Что, теперь даже вам нечего мне ответить?! Ну же, графиня, давайте, блесните своим хвалёным красноречием!
Ариадна безумно хотела отругать баронессу, выпалив: «И почему вы говорите мне это только сейчас, а не сказали раньше?!» Но это лишь привело бы к новой ссоре. Время поджимало, до бала оставалось всего два дня. Сейчас главное — не победить баронессу в перепалке, а сделать всё, чтобы бал состоялся без накладок.
По спине Ариадны скатилась капля холодного пота.
Неужели всё и впрямь из-за того, что я позвала Вителли с женой?
Она принялась лихорадочно перебирать в уме списки отказавшихся, согласившихся и промолчавших семей, силясь нащупать между ними хоть какую-то связь.
Тут в дверь постучали.
— Госпожа, к вам гостья, — послышался голос Санчи.
— Санча… у меня вообще-то уже сидит гостья, — отозвалась Ариадна.
— Знаю, но дело крайне срочное… Она сказала, что другого времени для встречи у неё уже не будет…
С виноватым видом Ариадна повернулась к баронессе Джанелли:
— Прошу меня простить. Я мигом.
— Хм! — возмущённо фыркнула гувернантка.
Оставив баронессу в кабинете, Ариадна вышла в гостиную и замерла от удивления. Из-под кремового капюшона посетительницы выбивались пряди песочного цвета. Завидев хозяйку, молодая дама поспешно скинула накидку.
— Ари!
— Габриэлла! — ахнула Ариадна. — Какими судьбами?
Это была её подруга Габриэлла, недавно вышедшая замуж в семью Монтефельтро.
Теперь перед Ариадной стояла супруга наследника маркиза Монтефельтро собственной персоной.