Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 341 Перебранка четы Контарини

— Королевское чаепитие? — переспросила Изабелла.

Узнав от Оттавио о предстоящем приёме, она засияла от восторга, сразу же бросилась к шкафам и принялась суетливо перебирать наряды.

— Какое платье мне надеть? А драгоценности? Какое там будет освещение? Естественный свет? Какой цвет лучше всего подчеркнёт мои светлые волосы?

Насупившись, Оттавио наблюдал за этой сценой. Изабелла же не обращала никакого внимания на недовольство мужа — она с головой ушла в примерку.

Долго копаясь в необъятной гардеробной, Изабелла наконец громко пожаловалась:

— Мне совершенно нечего надеть!

И это после того, как она вверх дном перевернула комнату размером с приличную гостиную и кухню в обычном доме. Она примерила и отложила больше пятнадцати платьев, надела и сняла добрый десяток украшений. По мере того как росла гора отвергнутых нарядов, на лице Оттавио одна за другой проступали капризные гримасы, а его щёки оттопыривались. Он демонстративно выпячивал губы, отчего казалось, будто его рот набит леденцами.

— Может, съездим за покупками? — Изабелла украдкой взглянула на мужа и лишь тогда поняла, что что-то не так.

Лицо Оттавио исказилось настолько, что теперь он напоминал бульдога.

Она тут же сменила тон и ласково заворковала:

— Что такое, дорогой? Что-то случилось?

— Нет, ничего, — сухо бросил Оттавио.

Но Изабелла была слишком умна, чтобы поверить ему на слово. Она мягко и осторожно заглянула мужу в глаза.

— Я же вижу, что не «ничего». Ну ми-и-илый... — капризно протянула она. — Я же спрашиваю, что не так.

В обычное время этот коронный приём срабатывал безотказно, и Оттавио мгновенно расплывался в улыбке. Но сейчас был особый случай: чем привлекательнее становилась жена, тем сильнее росло раздражение графа.

— Ну скажи-и-и. Ну ми-и-илый... — капризно протянула Изабелла. — Мужчина ведь, а дуешься из-за таких мелочей.

Она развернула настоящую тактическую операцию, взяв мужа в клещи: одновременно и ластилась к нему, и упрекала.

И этот приём сработал. Услышав обвинение в мелочности, Оттавио не смог и дальше хранить гордое молчание. Нужно было хоть что-то ответить. Чтобы казаться абсолютно невозмутимым, он тщательно контролировал голос, интонацию и произношение каждого слова:

— На этом чаепитии будет Чезаре.

Глаза Изабеллы расширились.

— Ах...

Вот и выяснилась причина его недовольства. Виной всему была та история. Изабелла тихонько положила обратно роскошное, кричаще дорогое ожерелье, которое до этого держала в руках.

Но поскольку Оттавио всё ещё дулся, она мягко заворковала:

— Милый, тебе от этого не по себе?

— Чего? — буркнул он.

— Ну, я ведь вовсе не обязана идти на это чаепитие...

Чаепитие в присутствии самого короля! Ей до безумия хотелось туда попасть, чтобы потом хвастаться перед знакомыми. Но для долгого брака нужно было держать жадность в узде.

Изабелла проявила осторожность и намеренно опустила имя в следующей фразе:

— Вдруг тебе будет... неловко с ним видеться.

Но несмотря на то, что имя так и не прозвучало, Оттавио всё понял с полуслова. Он только об этом и думал.

— И в чём проблема видеться с моим собственным другом?

Тон его был далёк от спокойного. Точнее, сам-то Оттавио думал, что говорит размеренно, но на самом деле он уже кричал:

— Ты что, ни во что не ставишь мужскую дружбу?! Считаешь меня настолько мелочным?!

Услышав, как он повысил голос, Изабелла тут же закрыла рот. В таком состоянии Оттавио был не способен на конструктивный диалог.

Она покорно отступила. Раз уж муж так взрывается, даже когда она сама предлагает никуда не ходить, то сделать здесь больше ничего нельзя.

— Хорошо, — с лёгкой обидой вздохнула Изабелла. — Поступай как тебе удобно.

Она молча убрала платья обратно в шкаф и выбрала из своего гардероба самое скромное и неприметное. Приложив наряд к себе, она без всякого удовольствия разглядывала отражение в зеркале. На взгляд Изабеллы, такое могли бы носить разве что послушницы в каком-нибудь монастыре.

Но тут её оглушил резкий окрик Оттавио:

— Эй! Ты что, действительно собралась в этом пойти?!

Изабелла округлила глаза и уставилась на мужа:

— А с ним-то что не так?

— Да у него вырез до самого пупка!

— Чего? — опешив, Изабелла опустила взгляд на платье.

Она всегда стеснялась своей груди, поэтому предпочитала делать акцент на талии, а не на декольте. Это платье было совершенно неброским и подошло бы для любого чаепития в Сан-Карло.

— Да что с тобой такое? — возмутилась она.

Но этот ответ лишь сильнее взбесил Оттавио. Повысив голос, он рявкнул:

— Это с тобой что-то не так! Совсем уже распустилась! А то ожерелье?! Ты только посмотри на эту сверкающую дичь!

— Вот поэтому я его и сняла!

— О-о? То есть изначально ты всё-таки собиралась его нацепить?

Выдав ещё порцию невнятных обвинений, Оттавио наконец изверг то, что было у него на уме:

— Это всё потому, что ты хочешь покрасоваться перед герцогом Чезаре!

Всё это время он упрямо делал вид, что они по-прежнему друзья, и называл его просто «Чезаре». Но стоило ревности окончательно взять верх, как он всё же произнёс его титул.

Дыхание Изабеллы прервалось. Муж переходил все мыслимые границы.

— Не неси чепуху!

— Чепуху?! Тогда какого черта ты до сих пор то достаешь, то вешаешь обратно эту целую гору платьев?! Ну-ка, объясни!

— Раз уж я их сняла, то обязана повесить все на место!

— Да когда это ты успевала убирать за собой?! Для этого есть служанки! Ты просто вертишь их в руках, потому что всё ещё хочешь их надеть!

На этом полоса полного хаоса в жизни Изабеллы не прекратилась. Супруги связаны одной судьбой, и если на дно идёт один, второй неизбежно потянется следом. И дело тут не в точной цепочке причин и следствий, а в том, что в жизни супругов всё обычно складывается именно так.

— Господин граф! Ваше Сиятельство! Случилась беда! — в спальню без стука влетел дворецкий семьи Контарини. Его лицо было мертвенно-бледным.

Перебранка супругов только разгоралась, и ему явно не следовало сюда соваться. Раздражённая Изабелла резко выпалила:

— У слуг в этой чете вообще нет манер? Как ты смеешь врываться сюда без спроса?!

Но дворецкий полностью проигнорировал возмущение графини, словно она здесь вообще была чужой, и обратился напрямую к Оттавио:

— Т-торговец-ремусианец пропал без вести!

— Что? — переспросил Оттавио, не веря своим ушам. — К-какой ещё ремусианин?

Хотя на самом деле он знал лишь одного торговца-ремусианина. И если этот человек пропал, то сам Оттавио — уже мертвец.

Похолодев от ужаса, он ждал ответа дворецкого и страстно молился о чуде: пусть этот пропавший торговец окажется кем-то другим, незнакомым ему человеком. Но чуда не произошло. И в этом, как назло, не было ничего удивительного.

— Захария Джентили, Ваше Сиятельство! Тот самый торговец, которому покойный граф Контарини поручил вести ростовщические дела!

Оттавио застыл на месте, как вкопанный. Изабелла, глядя на окаменевшего мужа, так ничего и не поняла. Нервно переводя взгляд с одного на другого, она переспросила:

— Да кто такой этот Захария Джентили? Ростовщичество? О чём он вообще говорит?

Дворецкий семьи Контарини с презрением уставился на хозяйку дома.

В этот момент Изабелла прижимала к груди белоснежное шёлковое платье, сплошь расшитое серебряной нитью. Изабелла де Контарини была истинным воплощением роскоши и расточительства.

— Исчезли восемь тысяч дукатов, которые мы должны были вернуть семье барона Кастильоне!

— Что? — едва услышав имя барона, Изабелла и сама поняла, хотя бы в общих чертах, что дело серьёзное.

Дворецкий резко бросил в лицо этой до невозможности жалкой графине:

— Это значит, госпожа, что если уже завтра барон Кастильоне ворвётся в наш дом и вынесет отсюда не только все драгоценности, но и всю мебель, нам нечего будет ему возразить!

Глаза Изабеллы округлились, как блюдца. Она застыла с разинутым ртом.

— Оттавио, что всё это значит?! — набросилась она на мужа. — Мы должны вернуть им что-то ещё?! Разве те четыре тысячи дукатов не покрыли весь долг?!

Счёт, который Камелия составила с помощью законников, был слишком сложен, чтобы Изабелла могла сходу в нём разобраться. А уж тем более тогда, когда ей хотелось слышать лишь хорошие прогнозы.

Оттавио молчал, словно каменное изваяние, а Изабелла ещё долго пилила его.

В конце концов Оттавио не выдержал этой пытки и взорвался, заорав, что во всём виновата только она. Спальню супругов затопили крики, слёзы и отборная ругань. И надо сказать, ругань во всём этом явно перевешивала.

— Это брачный аферизм!

Такие слова с равным успехом мог бы выкрикнуть любой из супругов. Крики, слёзы и ругань вновь разнеслись по дому Контарини. К ним тут же добавился плач перепуганного младенца.

Творился кромешный ад.

***

Альфонсо завершил свидание с Ариадной в превосходном настроении.

Это был фантастический день. Коль уж девушка перед глазами была так прекрасна, то красивым казалось всё вокруг: и лошадь, и троюродная сестрёнка, и ограда манежа, и небо над Сан-Карло.

Идеальный день.

Конечно, было бы куда лучше, окажись они наедине, без Бьянки. Но теперь, когда он в открытую заявил об их отношениях, в следующий раз они уже смогут побыть вдвоём.

Он и не подозревал, что избежал выговора от своей возлюбленной в духе: «Мы же договаривались держать всё в тайне, с какой стати ты так поступил?» — исключительно благодаря тому, что рядом с ними была Бьянка.

Раньше я и мечтать не мог о том, чтобы вот так открыто видеться с ней прямо в королевском дворце.

Альфонсо довольно улыбнулся. В прежние времена, прячась от чужих глаз, они тайно встречались в тесной карете или безлюдных садах. Он всегда чувствовал себя виноватым, что Ариадне приходилось с этим мириться.

Но теперь они смогут идти рядом открыто, ни от кого не прячась. От этой мысли в груди стало тепло.

— Э-э… Ваше Высочество. Пришёл ответ от великого герцога Эда… — произнёс Бернардино.

Новость, что принёс ему секретарь, вдребезги разбила его прекрасное настроение.

— Нашу дату встречи отклонили.

До сих пор Альфонсо попросту игнорировал просьбы о встрече от Галлико, а точнее — от самого великого герцога Эда.

Статус принца заметно вырос, так что политической нужды покорно бежать по зову соседей больше не было. Да и в глубине души ему совершенно не хотелось согласовывать с Эдом дату прибытия Лариессы в Этрусское королевство.

Но стоило ему решить открыто ухаживать за Ариадной, как хозяин положения и проситель вдруг поменялись местами. Теперь от нетерпения сгорал сам Альфонсо. Ему хотелось поскорее встретиться с великим герцогом и раз и навсегда покончить с этим проклятым брачным договором.

— Да в чём там проблема? — нахмурился Альфонсо. — Всего полтора месяца назад он сам умолял меня о встрече.

Думать, что новость о его отношениях с Ариадной уже долетела до Галлико, было нелогично — сроки попросту не сходились. С момента его официального заявления прошло меньше полудня. И всё же было очевидно: с брачным договором нужно покончить до того, как об этом узнает Эд.

— Видите ли… до нас дошли сведения, что здоровье короля Филиппа IV сильно пошатнулось, — произнёс Бернардино.

— Здоровье? — на лице Альфонсо отразилось сомнение. — Может, Эд безвылазно сидит во дворце, ожидая внезапной смерти короля и возможной смены власти?

— Почти так, но ситуация немного иная.

Назвать это «здоровьем» можно было лишь из вежливости. Если говорить прямо — разум короля помутился.

Безумие короля Филиппа IV усугублялось с каждым днём. Поговаривали, что в последнее время он совсем впал в бред: бесчинствует во дворце и требует совершенно нелепых вещей.

— И что именно он требует, ты не выяснил?

— Увы, таких подробностей я не знаю…

До Альфонсо никак не доходило: какой же приказ должен был отдать король в собственном дворце, чтобы его отмели как «нелепое требование»?

Даже король Лео III, чья власть не слишком-то сильна, творит множество нелепых вещей и прекрасно себе поживает, не так ли?

— Судя по всему, обстоятельства складываются так, что великий герцог Эд вынужден ни на шаг не отходить от Филиппа IV, — пояснил Бернардино.

Видимо, стоило герцогу отлучиться, как кто-то тут же бросался исполнять бредовые приказы короля.

— Но местом для переговоров мы назвали границу…

— Да, Ваше Высочество. Больной король никак не может явиться на границу, а значит, и великий герцог заперт во дворце Монпелье.

— И мы тоже не можем явиться в Монпелье. Не под страхом смерти же нас туда потащат.

— Совершенно верно, Ваше Высочество.

Альфонсо помрачнел. Ему хотелось как можно скорее освободить место рядом с собой и возложить на голову Ариадны корону принцессы.

— Свяжись с ними снова. Найди способ, — велел он. — Если великий герцог Эд не может приехать лично, пусть присылают второе лицо государства — кого-то, кто уполномочен принимать решения. И побыстрее.

Знай Альфонсо, что сегодня в обед наговорил Ариадне Чезаре, он бы вскочил, велел собирать вещи и сам отправился бы во дворец Монпелье. К счастью или к несчастью, он пока оставался в неведении.

Однако Рубина, уже приготовившая отраву для четы Контарини, не собиралась оставлять в покое и пару Альфонсо с Ариадной де Маре.

По своей природе герцогиня была скорпионом. А скорпион жалит вне зависимости от собственной выгоды. Такова уж его натура.