Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 342 Терзания графа Контарини

~6 мин. чтения · 1,561 слов
Ранее в Сестра, на сей раз престол будет за мной...
Изабелла готовится к королевскому чаепитию, но ее муж Оттавио внезапно приходит в ярость, узнав, что там будет Чезаре. Их ссора разгорается, когда неожиданно прибывший дворецкий сообщает о пропаже крупной суммы денег и торговца, что ставит семью Контарини на грань разорения. Тем временем принц Альфонсо узнает, что встреча с великим герцогом Эдом отложена из-за внезапного ухудшения состояния короля Филиппа IV, что ставит под угрозу брачный договор.
Нервы Оттавио были на пределе. Его прекрасной жене предстояло вновь столкнуться лицом к лицу с тем самым смазливым мерзавцем, который в прошлом так подло воспользовался её наивностью. По крайней мере, сам Оттавио до сих пор свято в это верил. Одно это уже приводило в ужас. А что, если она снова потеряет от него голову? Что, если она сравнит наши лица и решит, что её муж просто уродлив? И если бы это было его единственной проблемой в жизни, он бы ещё как-нибудь стерпел. Но сейчас Оттавио находился на волосок от банкротства. Проклятый ремусианин! При жизни старого графа Контарини этот человек стелился перед ними ковриком. Но стоило только смениться главе семьи, как он вмиг показал своё истинное лицо, присвоил все деньги и скрылся. — Он не только сбежал с основной суммой и процентами, но ещё и набрал долгов у компаньонов, прикрываясь именем графа Контарини! Все ростовщики Сан-Карло требуют, чтобы дом Контарини вернул деньги, — доложил тогда дворецкий. Это была крупная, тщательно спланированная афера. Чёртовы ремусианцы! Торгаши проклятые! Все, кто не следует вере Йесака — просто мусор! И нечего было связываться с теми, кто так помешан на деньгах! Находясь на грани безумия, Оттавио едва справлялся со своими повседневными обязанностями. И если бы не сегодняшнее заседание малого Королевского совета под председательством самого короля, он бы сейчас сидел дома один, плакал и в бессильной ярости грыз зубами одеяло. Оттавио был совершенно не готов к встрече с Чезаре и окаменел, столкнувшись с ним в коридоре дворца. А ведь заседание малого Королевского совета только-только завершилось. На таких собраниях Оттавио вечно не находил слов, но и выглядеть дураком ему не хотелось. Поэтому он лишь затравленно озирался по сторонам, вставлял пару-тройку нелепых фраз, а потом в отчаянии хватался за голову от собственной глупости. В голове у Оттавио вмиг всё побелело, в глазах потемнело, и, в довершение ко всему, его начала бить крупная дрожь. Правду говорят: заклятые враги всегда встречаются на узкой дорожке!.. Оттавио напустил на себя нарочито мрачный и решительный вид. Их с Чезаре связывали весьма непростые отношения. Будь он обычным врагом, достаточно было бы просто выхватить меч и заколоть его. Но Чезаре был его давним другом детства, соперником и, что самое главное, сыном короля. Пока Оттавио беспомощно топтался на месте, не зная, как поступить, Чезаре уже заметил его и окликнул первым: — Эй. Тон у него был совершенно будничный, словно они не виделись от силы дней десять. Эта расслабленная, наглая физиономия бесила настолько, что у Оттавио аж руки зачесались по ней съездить. Но то, что Чезаре сказал дальше, и вовсе переходило все границы. Он коротко усмехнулся и бросил: — А, вот и мой молочный братец явился. — Ах ты ублюдок! — взорвался Оттавио и с размаху бросился на него с кулаками. Раздался глухой удар. Боль от столкновения с челюстью прострелила Оттавио всю руку. Попадание было точным, и Чезаре сильно пошатнулся. Однако Оттавио никак не отпускало смутное, неприятное чувство: казалось, тот нарочно подставился под удар. Так оно и было. Чезаре небрежно утёр разбитую губу и дико вытаращился на Оттавио, а в следующую секунду с глухим треском впечатал свой окровавленный кулак прямо ему в физиономию. Вот это был по-настоящему поставленный удар. Из глаз посыпались искры, и Оттавио рухнул навзничь, с громким стуком шлёпнувшись на задницу. Эхо гулко разнеслось по дворцовому коридору, и ему стало невыносимо стыдно. Но этот ублюдок посмел тронуть его женщину! Проиграть ему ещё и в драке было немыслимо. Оттавио собрал последние силы, вскочил на ноги и в слепой ярости снова бросился на Чезаре. Ещё один мощный удар. На этот раз кулак вошёл как надо. Чезаре отшатнулся на пару шагов и жалко впечатался в стену. Оттавио был уверен: не будь за спиной стены, Чезаре точно так же плюхнулся бы на задницу. Но торжествовать пришлось недолго: Чезаре снова ринулся в атаку, повалил Оттавио на пол, взгромоздился на него сверху и принялся нещадно дубасить. Они вцепились друг в друга мёртвой хваткой. Поначалу оба лупили с таким остервенением, будто всерьёз намеревались прикончить противника. Но постепенно бешеная свалка превратилась в методичный обмен ударами. В ход шло всё: кулаки, ноги и даже головы. В какой-то момент силы иссякли. Повалившись на пол, оба, не сговариваясь, разразились хохотом. Смеялись над нелепым видом друг друга, смеялись от неловкости, смеялись над полным абсурдом ситуации. Остановиться было невозможно. Взрывной хохот не стихал долго, пока в конце концов не перешёл в сдавленное, прерывистое дыхание. Похихикав ещё немного, Чезаре, не вставая с пола, легонько толкнул Оттавио в плечо. — Эй. Оттавио повернул голову. Чезаре улыбался, прищурив свои прекрасные глаза. — Я скучал. Оттавио всегда был падок на красивую картинку. В этот миг комок обиды внутри него окончательно растаял — ну, по крайней мере, так показалось самому Оттавио.

На мгновение ком подступил к горлу от переполнявших его эмоций. Но он быстро совладал с собой и в ответ толкнул друга в плечо:

— Ублюдок.

Оба снова покатились со смеху. Ощущение было такое, будто тяжелейший камень свалился с души. Лежа на полу, они крепко обнялись.

***

Однако примирение Оттавио с Чезаре нисколько не сделало предстоящее чаепитие приятным. Из-за выходки ремусианина его нервы были натянуты как струна, и во всем он винил свою жену.

Его образование и дворянское воспитание не позволяли ему прямо заявить ей: «Нужно было жениться на Камелии, а не связываться с такой, как ты». Но запретить ему думать об этом они не могли. Как и помешать этим мыслям прорываться наружу в его поступках.

— Ты серьёзно в этом пойдёшь? — резко бросил он.

— Дорогой… Я переодеваюсь уже в пятый раз.

— Да что за хлам у тебя в шкафу? Нормальных платьев без выреза совсем нет?

— Хватит придираться. Где ты тут вырез увидел?

По меркам Сан-Карло, пепельно-серое платье Изабеллы было закрыто почти до самого горла.

— У тебя весь силуэт просвечивает! — вскричал Оттавио. Его жутко бесило, как ткань облегала её фигуру. — У самой грудь плоская, как доска, так зачем столько всего туда напихала? Выкинь эту ужасную накладку! Вульгарщина!

— Хватит уже об этом!

Изабеллу так и подмывало высказать ему всё начистоту, объяснить, что эта накладка — для герцогини Рубины, а не для Чезаре! Да и Чезаре прекрасно знает, что у неё там ничего особенного нет, так что накладкой его не обманешь.

Но она чудом сдержалась. Если бы она ляпнула что-то подобное, они бы грызлись три дня и три ночи напролёт, забыв про сон.

Что ни говори, а первородный грех — страшная штука. Ведь из-за него между мужем и женой невозможен даже честный разговор, а ведь с него и должно начинаться всякое доверие.

Но если Изабелла вооружилась против Рубины лишь жалкой накладкой на грудь, то герцогиня подготовила козырь пострашнее — плод долгих ухищрений, интриг и мучительных раздумий.

— Граф Контарини! Должно быть, путь сюда выдался не из лёгких. Как я рада, что вы пришли!

Король Лео III ещё не успел вымолвить ни слова, а герцогиня Рубина уже вскочила с места, чтобы горячо поприветствовать молодого графа. Наряженная до предела, она исподволь, но цепко наблюдала за Изабеллой, при этом рассыпаясь в любезностях перед Оттавио.

Она так перестаралась с проявлением дружелюбия, что Оттавио даже опешил: всё-таки Рубина была немолодой «замужней» дамой. Но сейчас, прямо на глазах у короля, она схватила молодого мужчину за руки и принялась их трясти. Перчатки на её руках сути дела не меняли.

— Сегодня я приготовила для вас особенного гостя, — продолжала Рубина. — Я просто обязана вас с ним познакомить.

«Особенного гостя?» — мысленно повторил Оттавио. Видя явное расположение Рубины, он невольно воспрянул духом.

Может, у неё есть знакомый, который поможет уладить проблему с тем торговцем-ремусианином? Или это их влиятельный лидер? А может, человек, способный выследить сбежавшего ремусианина?

— Заносите! — приказала Рубина, звонко хлопнув в ладоши.

Однако существо, которое внесли в комнату, оказалось вовсе не тем, что Оттавио себе вообразил.

Дебора, одна из служанок Рубины, вошла в королевскую гостиную, высоко подняв подушку и удерживая её дрожащими руками. На подушке с царственным видом восседал грузный бульдог со сплюснутой мордой.

Огромная псина гордо упиралась передними лапами, наотрез отказываясь соскакивать с мягкой подушки, и ей было совершенно безразлично, как служанка её тащит. Более того, на голове у бульдога красовалась фата.

Псина вела себя так, будто весь мир принадлежал ей одной.

— Поздоровайтесь. Это моя собачка, Белла-белла.

При звуках этого имени лицо Изабеллы исказилось.

Взглянув на неё, Рубина удовлетворённо усмехнулась и продолжила:

— Малышка всё росла и росла, а я всё ломала голову, как её назвать. Но сегодня утром на меня вдруг снизошло озарение. Правда, прелестное имя?

Это прозвучало как добивающий удар: сомнений не оставалось, собаку назвали в честь Изабеллы. Но сидящий рядом с ней дурак-муж, видимо, так ничего и не понял: он лишь радостно захлопал в ладоши.

— Имя собачки похоже на имя моей жены! Поразительно! Знаете, а по звучанию «Белла-белла» намного милее «Изабеллы»!

Уродливый нос бульдога горделиво затрепетал, словно псина уловила комплимент. Рубина взяла собаку на руки, усадила к себе на колени и принялась ласково гладить.

— С виду моя малышка, конечно, грубовата, но если её нарядить — сущая прелесть. Не зря же говорят: одежда красит не только человека, но и собаку.

Из-за пышной фаты этого поначалу было не разглядеть, но огромный серый бульдог оказался облачён ещё и в платье. Шелестящая органза до боли напоминала наряды, которые Изабелла так любила носить ещё в бытность синьориной де Маре.

— Вы только посмотрите. На ней даже тиара есть! — воскликнула Рубина и сдёрнула с собаки фату.

На голове огромной серой псины засверкала тиара с розовыми сапфирами.

Глаза Оттавио едва не вылезли из орбит.---------------Прим. перев.: Чезаре обращается к Оттавио, используя корейский сленг «구멍동서» (гумагонсо), который имеет грубый оттенок и означает буквально «мужчина, который спал с той же женщиной». В английском переводе это передается как «cuckold». Однако в русском сленге существует выражение «молочные братья», которое идеально подходит для игры слов в историческом контексте.