Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 345 Отравленный колодец

— Вам следует смотреть, куда идёте! — пронзительно закричала герцогиня Рубина.

Принц Альфонсо оставил её крик без внимания. Вместо него возразил Манфреди, его ответ был сухим и резким, что разительно отличалось от его обычной манеры держаться:

— Ваше Высочество, подобает соблюдать приличия.

Действительно, Рубине не к лицу было вступать в разговор с принцем, тем более в таком тоне. Но если уж на то пошло, Манфреди, являясь всего лишь сыном графа, также не имел права отвечать герцогине.

— Да как ты смеешь?! — взревела Рубина.

Полностью игнорируя рыцаря, она устремила свой взгляд прямо на Альфонсо:

— Принц! Вам следует присматривать за своими людьми!

— Ваша Светлость! — Рыцари, включая Манфреди, пытались её успокоить, но герцогиня даже не обратила на них внимания.

Она сделала паузу, нарочито растягивая слова:

— Впрочем… кажется, дело тут не в присмотре. — Губы Рубины изогнулись в подлой усмешке. — Оставим в стороне этого неразумного щенка, который совершенно не знает своего места…

— Что?! — вскричал Манфреди.

Но Рубина даже не удостоила его взглядом.

— Но и с женщинами у вас, кажется, проблемы. Полагаю, принц, вы совершенно не разбираетесь в людях.

Пока Рубина осыпала Манфреди оскорблениями, Альфонсо сохранял полное спокойствие. Однако, как только она затронула Ариадну, выражение его лица неуловимо изменилось.

— Герцогиня, — твёрдо, но предельно уважительно прервал её принц.

Рубина, однако, не упустила эту едва заметную трещину в его самообладании. Вся её прежняя ярость мгновенно испарилась. Улыбаясь с напускным превосходством, она заявила:

— Ваше Высочество, я ведь забочусь лишь о вашем благе. После кончины королевы Маргариты я осталась единственной представительницей женского пола в королевской семье. Следовательно, некому больше присматривать за вашими личными делами.

Манфреди громко фыркнул, но Бернардино немедленно его остановил. В словах герцогини была доля правды, к тому же никто не желал навлекать на себя гнев короля.

Рубина моментально уловила её слабость.

— Эта ваша… даже не невеста, я никак не могу подобрать слово. Назовём её так — ваша девица. Её я знаю прекрасно, ведь она почти стала моей невесткой.

На губах герцогини заиграла многозначительная улыбка. Намёк был абсолютно ясен: Ариадна когда-то была помолвлена с Чезаре, а вот сам Альфонсо даже не получил разрешения ухаживать за ней.

Между бровями Альфонсо залегла глубокая морщина.

— Эта особа совершенно вам не пара, — продолжила Рубина. — Она мне не нравилась ещё тогда, во время её помолвки с моим сыном. Её поведение было крайне распущено.

Рубина театрально повысила голос:

— Помолвка была помолвкой, но девственность до свадьбы следует сохранять! А эти двое? Они тайно уединились в дальней комнате прямо на моём балу! А затем вывалились в коридор — с грохотом и в полуодётом виде!

Бернардино поморщился, а у Манфреди отвисла челюсть. Возразить им было нечего — во время того скандала оба рыцаря сражались в Йесаке.

— Я пыталась её прижать, но она упёрлась и всё отрицала! — продолжала Рубина. — Хотя и дураку понятно, что у них там всё было. Её старшая сестра открыто встречалась с мужчинами, а эта просто хитрее и изворотливее. Видимо, сказывается отсутствие матери — воспитание у обеих отвратительное!

Конечно, Рубина умолчала об одной детали: мужчиной, который имел отношения с обеими сёстрами, был её собственный сын. Тем не менее, она была абсолютно уверена, что Чезаре получил такое же прекрасное воспитание, как и Альфонсо. По крайней мере, то, что досталось им от общего отца, уж точно было одинаковым.

— И надо же было такому случиться именно на моём балу! Ах, я думала, сквозь землю провалюсь от стыда!

Лицо принца превратилось в ледяную маску.

— Готова поспорить, эта девица вам ни словечком об этом не проболталась, верно? — спросила Рубина. Она напустила на себя вид морального превосходства, хотя явно не имела на это никакого права. — Каким бы грязным ни было её прошлое, она обязана была во всём честно признаться и дать вам право выбора, прежде чем втягивать в отношения!

Будучи абсолютно уверенной, что Ариадна скрыла от принца правду, герцогиня заключила:

— Я так и знала. Вот оно, их убогое воспитание…

Колючий голос Альфонсо прервал её разглагольствования:

— Я уже всё знаю.

— Ч-что?

— Я имею в виду, она рассказала мне всё, что касается того случая.

Выражение лица Альфонсо излучало одновременно холодность и полное безразличие. Манфреди растерянно посмотрел на принца.

— И я совершенно не понимаю, к чему вы вообще завели этот разговор, — добавил принц ровным тоном.

Больше всех в этот момент была сбита с толку Рубина. Услышав столь неожиданный ответ, она даже начала заикаться:

— Я-я… просто хотела дать вам совет… как ваша старшая родственница…

Альфонсо усмехнулся.

— «Старшая родственница»? — Голос принца зазвенел металлом, что случалось с ним нечасто. — Старшие родственники должны заботиться и поддерживать младших. Но что-то я не припомню, чтобы от вас когда-либо исходила подобная поддержка. Не так ли?

Альфонсо также не был слеп.

С момента возвращения принца на родину, он постепенно обзавелся шпионами, проникшими не только в Сан-Карло, но и во все важные уголки страны. Теперь ему было совершенно ясно: именно герцогиня Рубина препятствовала доставке провизии и подкреплений, пока он сражался в Йесаке. Впрочем, для такого вывода не требовалось даже донесений от информаторов – достаточно было немного подумать.

— Ты всего лишь женщина моего отца, — голос Альфонсо был ледяно спокоен. — Я терплю тебя лишь в знак уважения к нему. И это всё.

Принц бросил на герцогиню мимолетный взгляд, словно на отвратительное, невиданное насекомое.

— Не приближайся ко мне.

От одного его взгляда казалось, что она сама была виновата даже в том, что напоролась на тренировочные копья рыцарей.

— Знай своё место, — отчеканил принц. — И не строй из себя невесть что. Но главное…

Остальные слова он произнес так, будто отплевывался:

— Не смей произносить имена моей матери и моей возлюбленной своим мерзким ртом.

Альфонсо развернулся всем своим массивным, словно башня, телом. Золотистые кудри, спадавшие до самых ушей, качнулись в такт движению.

— Уходим.

Золотой Принц обернулся и повел рыцарей за собой. Лишь Манфреди плелся позади как-то неловко, будто обделался на ходу.

Оставшись в полном одиночестве, Рубина взорвалась от гнева:

— Да что это вообще такое было?!

Все пошло наперекосяк от начала до конца. Герцогиня считала себя знатоком мужчин, и ее опыт подсказывал: любой нормальный мужик, услышав подобное, должен был хотя бы дрогнуть!

— Он что, возомнил себя Гоном из Йесака?! В голове не укладывается!

Стоя посреди коридора, она изливала поток площадной брани.

— Давай, прикидывайся святошей! Сопляк малолетний! Ты всего лишь человек! Вот помяни мое слово: проснёшься однажды на рассвете и как миленький осознаешь, каким же был кретином! Поймешь, что сам же, как дурак, подобрал за другими чужие объедки!

Совершенно позабыв о манерах, герцогиня смачно плюнула на пол.

Проходившие мимо служанки вздрогнули и поспешно опустили головы, пораженные столь отвратительной сценой. Тот факт, что кто-то стал свидетелем ее позора, только подлил масла в огонь.

— Эй, стража! Хватайте этих двоих и вышвырните из дворца! — завопила она.

И от свидетелей избавилась, и злость выместила. Идеально: убила двух зайцев одним выстрелом.

***

После визита в королевский дворец самомнение Изабеллы взлетело до небес. Говорят, что некоторые люди прямо-таки созданы для успеха — и она не сомневалась, что принадлежит именно к их числу.

— Значит, графа Контарини назначили постоянным судьей?

— В таком-то возрасте! Невероятно!

Едва Оттавио получил место в Королевском суде, как столичная знать бросилась обивать пороги дома Контарини. Монополия на судебную власть сулила и привилегии, и влияние.

Сюда слетелись даже те высокородные дамы, на которых Изабелла раньше и взглянуть не смела. Теперь они вились вокруг нее и наперебой рассыпались в льстивых речах.

Выслушивая их похвалы, Изабелла прикрыла рот ладошкой и жеманно хихикнула:

— У-ху-ху, ну что вы, какие пустяки.

Изобразить скромность так, чтобы слушателей от этого тошнило, всегда было заветным пунктиком в личном списке желаний Изабеллы.

— Оттавио всего лишь принял наследие предков. Только когда он прославится своей кристальной честностью, он докажет, что достоин носить имя отца.

Половина присутствующих прекрасно понимала, что это чушь собачья. Вторая же половина принимала этот вздор за чистую монету. К первой половине относились повидавшие виды пожилые матроны, ко второй — их юные дочери и невестки.

Габриэлла де Монтефельтро присутствовала здесь как раз на правах невестки, но не верила Изабелле ни на грош. Она не обладала острым политическим чутьем, просто слишком хорошо знала: Изабелла своего муженька ни во что не ставит.

А вот старая маркиза Монтефельтро, свекровь Габриэллы, натянула безупречную светскую улыбку и принялась щедро льстить Изабелле и всему дому Контарини.

— Бывает так, что юнцы, унаследовав великое наследие предков, всё пускают по ветру. Но бывают и те, кто становится вторым основателем рода, возродив его величие.

Благообразная улыбка на её морщинистом лице была такой образцовой, что саму маркизу впору было превратить в чучело и выставить в королевском музее как эталон придворного этикета.

Она продолжала стелиться, не допуская ни малейшей запинки:

— Впервые в истории нашей страны появился постоянный Королевский суд! Поистине грандиозное достижение графа Контарини! И оно, разумеется, было бы невозможно без вашей поддержки, графиня.

Маркиза Монтефельтро улыбнулась, но так, чтобы её слова не прозвучали слишком двусмысленно. Она прекрасно понимала: стоит лишь чуть-чуть перегнуть, и её фраза прозвучит как «Король Лео III сделал Оттавио постоянным судьей только из-за Изабеллы».

Любая опытная аристократка давно бы поняла: чрезмерная милость короля может означать и благосклонность к верному слуге, и неподобающий интерес к тому, чем этот слуга владеет.

Однако Изабелла, окрылённая внезапным вниманием к своей персоне, не обратила внимания на эту улыбку.

— Хо-хо-хо! Вы мне льстите! — расхохоталась она.

Глядя на её приподнятое настроение, маркиза Гуальтьери исподволь завела разговор о главном:

— Будьте добры, попросите вашего мужа, как верховного судью королевства, преподать этим торгашам хороший урок.

Едва принц Альфонсо вернулся из Йесака, как муж маркизы на первой же встрече потребовал урезать налоги для знати и взвинтить их для купцов.

Прим. перев.: глава 290.

Семья Гуальтьери владела огромными территориями и держала под контролем стратегически важное побережье. Род Кастильоне когда-то был их вассалом, но затем откололся и сколотил собственную силу. Естественно, отношения между двумя домами были хуже некуда.

Конфликт удалось замять лишь когда барон Кастильоне прогнулся перед Гуальтьери, бросил свои владения и перебрался в столицу. Вот только земли эти оказались слишком лакомым куском. Торговые гильдии лезли туда одна за другой, упрямо требуя права на самоуправление.

Эта грызня тянулась из поколения в поколение и превратилась в настоящую головную боль. Нынешний маркиз Гуальтьери твёрдо решил пустить в ход всё своё политическое влияние в столице, чтобы раз и навсегда выбить у купечества почву из-под ног.

Вот и теперь маркиза Гуальтьери как бы невзначай закинула удочку:

— Вы не находите, что в последнее время эти торгаши вконец забыли своё место и слишком уж задирают нос?

Старая графиня ди Паскале, улучив момент, тут же вцепилась в эту тему:

— Ещё бы они знали своё место! Когда видишь, как эти ничтожества с ног до головы обматываются шелками, понимаешь: конец света не за горами!

Графиня ди Паскале совсем недавно выдавала замуж младшую дочь. Но, как назло, торжество назначили ровно на следующий день после бракосочетания Карузо Вителли и Камелии де Кастильоне.

Свадьба Камелии стала настоящим событием века — если чуть утрировать, то на деревьях там висели драгоценности, а из фонтанов лилось расплавленное золото. На фоне такой роскоши венчание второй дочери дома ди Паскале выглядело, мягко говоря, скромненько. А для взыскательных гостей — откровенно убого.

Дальше жалобы потекли рекой, и все присутствующие как одна принялись клясть торговцев.

Одна дама возмущалась, что наглая купчиха увела у неё из-под носа ожерелье, на которое она давно положила глаз. Какая-то юная аристократка бесилась, что вынуждена делить личного цирюльника с торговкой. Третья и вовсе сгорала от унижения: купчиха притащила с собой раба-мавританца, который стоил дороже её собственного.

— Эта купеческая шваль ещё имела наглость хвастаться мне, что её раб стоит аж тридцать дукатов, а потому может махать веером целых два часа без передышки!

— Боже правый!

— И представляете, она заявила, что ветер от более дорогого раба будет прохладнее для нас обеих, поэтому велела убрать моего с дороги!

Услышав про «более дорогого раба», Изабелла тихонько хмыкнула и покосилась на Агосто, стоявшего на страже у дверей. Тот тоже мельком взглянул на неё, но никакой обиды не выказал.

«Да он же королевских кровей у себя на родине» — мелькнули в её голове слова торговца.

Уж раба дороже Агосто во всём Сан-Карло точно не сыскать.

Изабеллу распирало от самодовольства. А тем временем аристократки, слетевшиеся к ней на поклон, подняли настоящий гвалт:

— Задайте им жару на суде!

— Вы обязаны отстоять престиж знати!

И тут Изабеллу осенило.

— Послушайте, дамы. То, что вас так разозлило… это ведь в суде не решить, верно?

Аристократки разом скисли, решив, что им дали от ворот поворот. Но Изабелла теперь могла безнаказанно вытирать о них ноги, так что кривить лица они не посмели.

— Ой, и правда! Тут закон ни при чём.

— Изабелла де Контарини, вы само воплощение справедливости!

— Ещё бы! С отцом-кардиналом и мужем из рода Контарини иначе и быть не могло!

Эти безмозглые восторги уже начинали раздражать Изабеллу. Уж если лебезить, то делать это нужно с умом!

Вы вообще не в ту сторону воюете, дамочки.

— Ну зачем напрягать наших мужчин? — Изабелла очаровательно улыбнулась, прищурив аметистовые глаза. — Мы и сами с этим разберёмся.

Уж на этот раз она всласть отыграется на Камелии Карузо за то, что та посмела перейти ей дорогу.

— Есть у меня отличная идейка, как указать этим купеческим выскочкам на их истинное место.-------------Прим. ред.: Изабелла жеманно смеётся через 우훗 (У-ху), а потом через 호호호 (Хо-хо-хо). Это классический смех высокомерной аристократки (обязательно с веером или ладошкой у рта).