Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 358 Обнажая сокровенное

Дата выхода оригинала: 08.05.24

Мгновенно наполнил залы особняка Ринальди гул и возбуждённые шёпотки, стоило появиться тому, кого все считали истинным Золотым Принцем.

Даже для аристократов шанс встретиться с członkiem королевской семьи представлялся крайне редко – если, разумеется, они не относились к высшей знати. Дом Ринальди, хоть и обладал весьма солидным положением, явно не дотягивал до великих домов, и поддерживал связи с семьями схожего уровня. Половину гостей, приглашенных на сегодняшние поэтические чтения, составляли обычные столичные аристократы, а вторую половину – богатые, но не слишком знатные дворяне.

Вследствие этого, гости, для которых графиня Ариадна де Маре до этого момента являлась самой высокопоставленной особой вечера, оказались сбиты с толку такой неожиданной удачей.

— А-а-а! Я всем подругам расскажу, что видела принца!

— Тс-с! Не теряй достоинства! Не смотри в ту сторону! Опусти голову!

— Ай, мама, больно! Не щипайся!

Альфонсо, явно привыкший к подобному обращению, даже не дрогнул. Озарив Ариадну своей солнечной улыбкой, он протянул ей руку: «Навалилось одно хлопотное дело, и мне захотелось увидеть любимую».

«Значит, Альфонсо в курсе, какие пересуды сейчас ходят обо мне», — подумала Ариадна.

С благодарной улыбкой она вложила свою руку в его широкую ладонь и тихо прошептала: «Спасибо».

Принц решительно покачал головой и прошептал в ответ: «За что тут благодарить?»

Затем он повернулся к стоящей рядом Корнелии и учтиво склонил голову: «Синьорина Ринальди».

Корнелия едва не подпрыгнула. Она торопливо присела в реверансе и выпалила: «Для меня огромная честь приветствовать Малое солнце королевства!»

— О, нет-нет, — произнес он с улыбкой, поднимая руку, чтобы ее остановить. — Оставьте церемонии. Я так соскучился по своей любимой, что в итоге ворвался на чужой праздник даже без приглашения».

Он говорил своим привычным баритоном и сопроводил слова приветливой улыбкой. У Корнелии закружилась голова, но она сумела взять себя в руки. Рядом с ней оказалось слишком много обаяния и красоты — ей даже в голову не пришло испытывать ревность, жадность или что-то подобное. В первую очередь нужно было скрыть от посторонних глаз густо покрасневшее лицо.

Своими учтивыми извинениями Альфонсо лишь подлил масла в огонь: «Прошу простить мою бестактность».

— Н-нет… К-какую ещё бестактность?.. — начала было заикаться Корнелия.

Тут в разговор, буквально растолкав остальных, громко вмешался кто-то ещё: «О чём речь!»

Это был граф Ринальди, отец Корнелии.

— Для нас безграничная честь, что Ваше Высочество почтили наше скромное торжество своим присутствием!

Граф склонился в глубочайшем поклоне. Движения его были выверенными, но явно суетливыми. Альфонсо ничего не сказал, ответив лишь короткой улыбкой. Он проявил вежливость к Корнелии исключительно потому, что она была подругой Ариадны.

Граф Ринальди не был человеком, способным как-то влиять на расстановку сил в столице, но в самом конце списка влиятельных особ его имя всё же числилось. Принц не хотел ввязываться ещё и в это.

Но даже если Альфонсо и не выказал особого тепла к самому графу, семейство Ринальди в целом сияло от счастья из-за внезапного визита принца. Когда столь высокий гость нежданно украшает своим присутствием домашний праздник — это всегда огромная удача.

И только один человек стал исключением: младшая сестра Корнелии, Беделия.

Её лицо окаменело, а взгляд не отрывался от входа. Ариадна с любопытством наблюдала за этой реакцией, пока не поняла, что Беделия не сводит глаз с Манфреди, сопровождавшего принца. Поймав на себе этот взгляд, рыцарь тоже заметно помрачнел.

Проблема заключалась в том, что одним взглядом дело не ограничилось. Беделия чеканным шагом подошла к Манфреди и встала прямо перед ним. Он, казалось, хотел что-то сказать, но она залепила ему смачную пощёчину. Звонкий шлепок разнёся по всему залу.

Манфреди уставился на неё в полном ошеломлении. А Беделия, не дав ему и рта раскрыть, громко воскликнула: «Ах ты бабник!»

***

Прогуливаясь по саду за особняком Ринальди, Альфонсо и Ариадна обсуждали поразительную сцену, свидетелями которой только что стали.

— Подумать только, невеста, о которой рассказывал синьор Манфреди, оказалась сестрой Корнелии! Я даже не догадывалась.

Альфонсо удивлённо переспросил: «Правда?»

— Да. Корнелия с ней не слишком-то ладит, так что Беделия редко появляется на наших встречах. Но когда он упоминал свою бывшую невесту…

Ариадна не договорила. Манфреди описывал её так, что можно было подумать, будто она — совершенный ангел, только что спустившийся с небес. Послушав его, любой бы только диву дался: надо же, самая красивая женщина на свете оказалась ещё и умной, нежной, да к тому же доброй!

Вот только этот образ не имел ни малейшего сходства с прямолинейной и вспыльчивой Беделией, которая вдобавок совершенно не интересовалась нарядами.

Осознав, к чему клонит Ариадна, Альфонсо коротко усмехнулся: «Этот парень любит слегка всё приукрасить».

Как утверждал сам рыцарь, все послания, отправленные им из Йесака, таинственным образом исчезли в пути. Невеста, полагая, что он погиб, вскоре столкнулась с расторжением помолвки по инициативе семьи. Судя по сегодняшнему гневу Беделии, она — и, возможно, весь дом Ринальди — была абсолютно убеждена: Манфреди мог послать весть, но сознательно этого не сделал.

— Если не желал жениться на мне, мог бы просто сказать!

— Но я же уверяю вас… всё было совершенно иначе. Я отправлял письма, клянусь, они просто потерялись где-то по дороге…

— Тогда почему вы не явились ко мне, как только вернулись в столицу?! — Беделия прервала его резким вопросом.

Манфреди внезапно лишился дара речи и умолк. Она была права. Даже если письма и пропали, вернувшись живым, он вполне мог предстать перед домом Ринальди и всё объяснить. Однако он этого не предпринял.

Хотя Беделия одним своим высказыванием поставила его на место, довольной она от этого не выглядела. Какой бы воинственной она ни казалась, победа в споре не являлась её целью — ей хотелось лишь получить объяснение. Его молчание она восприняла как подтверждение того, что он действительно не желал её видеть.

Залившись слезами, Беделия выбежала из читального зала. Манфреди же остался стоять как вкопанный, провожая её взглядом.

— Почему он не бросился за ней? — с огорчением спросила Ариадна. — Ведь он мог всё исправить. Синьор Манфреди ведь очень скучал по своей бывшей невесте.

— Ну… — Альфонсо на мгновение погрузился в раздумья, а затем поделился с ней некоторыми подробностями.

Выяснилось, что в последнее время Манфреди оказывал знаки внимания дочери одного из знатных дворян.

Недавно, во время ежемесячной великой мессы, его взгляд встретился с взглядом другой девушки. В тот же момент между ними промелькнула искра, и Манфреди, забыв обо всём, устремился за ней. Он был готов жениться на ней, даже если бы её происхождение оказалось неподходящим. Но вскоре выяснилось, что девушка принадлежит к весьма уважаемой семье. Сейчас между их семьями уже начались предварительные переговоры.

Услышав это, Ариадна прикрыла рот рукой.

— Ох.

Она вспомнила, как недавно Корнелия поведала ей о причинах, побудивших её сестру к активным поискам супруга. Беделия, увидев, как её бывший жених оживлённо беседует с какой-то дамой, решила, что и ей пора выходить замуж.

— Должно быть, она застала синьора Манфреди с той самой новой пассией…

Беделия не знала всей подоплёки событий и того, что эти отношения начались совсем недавно. Поэтому у неё было более чем достаточно оснований чувствовать себя преданной.

— Какая неприятная ситуация… — Ариадна неодобрительно цокнула языком. — Похоже, Беделия решила, что он нарочно разорвал помолвку с ней, чтобы быть с другой.

— Всё в порядке, — невозмутимо отозвался Альфонсо. — Манфреди сам разберётся в этой ситуации.

Его тон ясно давал понять: «Пусть получит по заслугам, он это заслужил».

Альфонсо порывисто обнял Ариадну за талию.

— В любом случае, хватит говорить о других. Давай лучше обсудим нас.

Точно так же, как это было когда-то в саду маркизы Шибо, Альфонсо подхватил её и поднял в воздух.

— Ай! — от неожиданности Ариадна коротко вскрикнула, а затем тут же торопливо проговорила: — Люди же смотрят!

— И что с того?

Фразу «я всё равно заберу тебя» он вслух произносить не стал — это было очевидно и без слов.

Принц был полон решимости не допустить, чтобы их отношения хоть как-то бросили тень на репутацию Ариадны. Однако над тем, как именно этого добиться, он постоянно ломал голову. В нём боролись желание защитить её имя и порыв заявить всему миру, что эта женщина принадлежит ему. И в данный момент второй порыв взял верх.

Когда Альфонсо наконец опустил её на землю, Ариадна недовольно сверкнула глазами в его сторону. Принц нарочито сделал вид, что ничего не заметил, и сменил тему:

— Кстати, Ари, что-то случилось?

— А?

— У тебя такой вид, будто тебя что-то тревожит.

Ариадна была удивлена: как ему удалось разглядеть то, что она так старательно пыталась скрыть?

— Как ты угадал?

Этот вопрос прозвучал как признание. Широко улыбнувшись, Альфонсо вновь попытался поднять её на руки. Прижав Ариадну к себе, он прошептал ей на ухо:

— Да я просто так спросил.

— Ай! Щекотно, щекотно! Не трогай меня так!

Лишь после того, как она вдоволь нахохоталась, Альфонсо оставил свою амбициозную затею пронести её на руках по всему саду Ринальди.

Когда он немного успокоился, Ариадна со вздохом заговорила о том, что не давало ей покоя:

— Если я тебе это расскажу, ты сочтёшь меня плохим человеком?

— Да почему ты должна быть таковой?

В скромном, залитом солнцем саду Ринальди он внимательно вгляделся в её зелёные глаза, напоминавшие свежесть самого лета. Чистый, глубокий, чуть влажный взгляд сиял ярче любого драгоценного камня. Столь прозрачные глаза просто не могли принадлежать дурному человеку.

Даже не подозревая о том, что сейчас происходило у него в душе, она пробормотала себе под нос:

— Сможет ли такой добрый человек, как ты, меня понять?

Услышав слово «добрый», Альфонсо лишь усмехнулся.

Добрый?

Сейчас он был далёк от этого понятия, как небо от земли. Если бы Ариадна знала, скольких он истребил на поле боя и какие деяния совершал порой, она бы ни за что не осмелилась говорить с ним о доброте.

— Что бы ты ни сделала, ты не можешь быть плохой.

Он также считал себя негодяем, ведь его мысли неустанно стремились к тому, чтобы завладеть этими губами и съесть их… да и не только их. И не имело значения, что они находились на улице.

Ариадна, так невинно прижавшаяся к его груди, просто не могла относиться к числу плохих людей. Альфонсо испытывал к ней столь глубокую любовь, что даже если бы она оказалась серийной убийцей, он бы просто отвернулся от этого факта. Ариадна тоже ощущала эту искренность.

— Понимаешь… — она начала тему, которую ранее никогда не поднимала с Альфонсо. — В Сан-Карло недавно произошла одна громкая история…

Ариадна поведала о том, как способствовала тому, чтобы Карузо заручился поддержкой церкви и получил свой долг через церковный суд. Её сердце колотилось в груди.

Она раскрывала себя как интриганку.

Чезаре видел эту её сторону бесчисленное количество раз, как в прошлой жизни, так и в этой. Мрачная заговорщица, всегда остающаяся в его тени, была неотъемлемой частью их отношений. Без умения Ариадны плести интриги она бы просто не смогла остаться рядом с ним.

Но когда дело касалось Альфонсо, ей хотелось быть просто женщиной. Ей хотелось, чтобы он желал её не из-за её полезности, а из-за любви. А образ расчётливого серого кардинала совершенно не соответствовал той очаровательной девушке, которой он её считал.

Тем не менее, она не могла вечно скрывать от него эту свою сторону. Внутреннее чутьё подсказывало, что наступило время раскрыться перед ним полностью.

А что, если он не сможет принять меня такой?..

— И… именно так всё и произошло, — закончила Ариадна.

— Так это была ты? — мгновенно спросил он.

Его голос звучал ровно, без обычных интонаций. Она попыталась понять его эмоции, но не смогла.

С одной стороны, голос звучал как обычно, а с другой — в нём словно появилась какая-то тяжесть. Может быть, он разочарован? Она абсолютно не могла понять этого.

Если он не сможет принять её такой, какая она есть, их отношения закончатся прямо здесь. Теперь она точно знала, что не сможет ломать себя, чтобы подстроиться под другого. Если бы она была способна на это, то до сих пор оставалась бы рядом с Чезаре. И всё же признание того, что вы не подходите друг другу, — это всегда болезненно.

Опасаясь увидеть выражение его лица, Ариадна опустила голову. Казалось, что сейчас ей огласят приговор. Но её тревога вдребезги разбилась о наполненный смехом голос Альфонсо.

— Моя любимая гениальна.---------Прим. перев.: отсылка к главам 94 и 273 — мыслям Альфонсо о цвете глаз Ариадны и словам Рафаэля об истинной любви.