Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 365 Столкновение воль

Поражённый таким хладнокровием, Чезаре изумлённо приоткрыл рот. Одержать победу во всём, за что они боролись, и теперь, на глазах у множества людей, бросить вызов: «Поговорим»? Он решил насладиться триумфом и унизить проигравшего на публике?

Чезаре сохранил молчание. Альфонсо же, невозмутимый и уверенный, приблизился.

— Герцог Пизано.

Его белоснежный скакун изящным аллюром поравнялся с вороным. Словно не замечая ярости своего наездника, Леопольдо послушно подстроил свой шаг под ритм белого коня.

Конь Альфонсо был примерно на ладонь выше Леопольдо, а сам принц возвышался над братом на полголовы. Косая тень от фигуры Альфонсо упала на лицо Чезаре. Почувствовав инстинктивное давление, он невольно вжал плечи.

— Мне стало известно, что ты сам вызвался отправиться в Треверо.

Обращение на «ты» прозвучало убийственно буднично. В голосе принца не было и намёка на напряжение. Это разительно контрастировало с состоянием Чезаре, который даже не мог решить, как теперь к нему обращаться.

Ярость взяла верх. Чезаре злобно выплюнул:

— Вы пришли поглумиться надо мной, Ваше Высочество?

Уважительное «Вы» сорвалось с губ само собой — Чезаре попросту спасовал. Но эта уступка в тоне отнюдь не означала, что его гнев утих.

— Я слышал, вы заручились доверием Его Величества, получили заграничную поездку, а в придачу — сопровождение моей бывшей невесты.

Чезаре намеренно назвал Ариадну именно так. Иначе он бы просто сошёл с ума.

— Решили поиздеваться над тем, что ваша жизнь идеальна, а моя катится в помойку, братец?

— Герцог Чезаре.

Показное «братец» было лишь отчаянной попыткой Чезаре вернуть хоть каплю превосходства.

Альфонсо тихо вздохнул. Казалось, он смертельно устал.

— Мир не всегда соответствует той картинке, которую ты сам себе нарисовал.

Альфонсо прекрасно понимал, о чём думает Чезаре. Заметить это было сложно — тот буквально пылал враждебностью. Он, несомненно, решил, что безгранично любящий Лео III специально оттеснил бастарда, чтобы дать своему законному сыну незаслуженное преимущество.

Разумеется, это было не так. Завидовать чужой жизни, наблюдая за ней лишь со стороны, — бессмысленная трата душевных сил. Того мира, который Чезаре нарисовал в своём воображении, попросту не существовало.

— Не перегибай палку.

У Альфонсо не было причин объяснять всё подробнее, да и их отношения к этому не располагали. Однако эта неторопливая, размеренная речь показалась Чезаре проявлением ленивого высокомерия, и она лишь подлила масла в огонь его гнева.

Его пронзительно-голубые глаза полыхнули — словно тот самый горящий лёд, что порой находят в вечной мерзлоте.

— Если вы приехали сюда только ради того, чтобы покрасоваться, я, пожалуй, поеду, — выплюнул Чезаре и, движимый слепой злобой, ядовито добавил: — Какими же бездарными должны быть ваши подчинённые, раз их господину настолько нечем заняться.

Альфонсо прекрасно понимал, что Чезаре просто вымещает на нём злость. Эти слова его нисколько не задели. Однако принц подошёл к брату по другой причине. И ему нужно было сказать это до того, как дрожащий от бешенства Чезаре развернёт коня и умчится прочь.

— Как я уже сказал, до меня дошли слухи, что ты сам вызвался поехать в Треверо.

Чезаре вздёрнул бровь.

— И в чём проблема? — резко бросил он. — Вы в любом случае получили всё, чего хотели. Какое вам теперь дело?!

Альфонсо был с этим не согласен. Его цель была куда значительнее, чем какая-то мелкая возня вокруг должности королевского посланника. Его желание было масштабнее и проще, но он не знал, как именно донести это до Чезаре — поэтому решил пойти в хронологическом порядке, начав с самого насущного.

— В Треверо я собираюсь встретиться с великим герцогом Эдом.

Альфонсо не стал добавлять предостережений вроде «держи это в секрете». С этим человеком подобные слова не имели смысла.

— Я положу конец переговорам о браке с великой герцогиней Лариессой.

Чезаре уставился на Альфонсо. Его глаза расширились от тревоги, зрачки дрогнули, а мир вокруг разом обрёл предельную ясность и тут же потерял всякий смысл.

В его глазах вспыхнули сотни фраз, готовых сорваться с языка, но губы остались плотно сжатыми. Альфонсо наполовину догадывался, что именно он хочет сказать, а наполовину даже не представлял.

Впрочем, он и не собирался давать ему слово.

— А когда с этим будет покончено, я намерен официально сделать Ариадне предложение и обручиться с ней.

Чезаре показалось, что прямо над ухом грянул гром. Но небо было безоблачным, воздух — прозрачным, и никаких громких звуков вокруг не раздавалось. Он огляделся, но до него донёсся лишь невнятный шум толпы, чья-то болтовня и выкрики.

С трудом подбирая слова, Чезаре выдавил из себя единственную фразу, которую смог произнести сквозь стиснутые зубы:

— Его Величество не позволит вам творить всё, что вздумается.

— С этим я разберусь сам, — твёрдо отрезал Альфонсо. — Это не твоя забота.

Чезаре судорожно, до боли, вдохнул, но дыхание всё равно оставалось сбитым. Казалось, воздух вдруг сгустился от влаги настолько, что в нём повисли капли воды.

— Я хочу сказать… — Альфонсо подбирал слова с особой тщательностью. — Между тобой и Ари всё завершено. Нет никакого смысла оставаться рядом с ней.

— С какой стати это тебе решать?! — взорвался Чезаре.

Альфонсо про себя согласился, что решать должен был не он, а сама Ариадна. Однако её ответ был бы идентичен его собственному, в чем он был абсолютно уверен.

Тем не менее, он не мог удержаться от предупреждения Чезаре.

— Я хочу избавить тебя от напрасных хлопот.

Это была дерзкая, откровенная ложь. На самом деле Альфонсо испытывал сильнейшую неприязнь к тому, что Чезаре де Комо проявляет интерес к Ариадне де Маре.

— Мы сыграем свадьбу.

— На каком основании?! — пронзительно вскрикнул Чезаре.

— Я позабочусь о том, чтобы это произошло, — спокойно, не повышая тона, ответил Альфонсо.

Однако глубокая складка все же появилась между бровями принца. Продолжая смотреть на Чезаре с неизменным терпением, он произнес:

— Она больше не принадлежит тебе. Отпусти её.

— Тебе не решать! Я буду поступать так, как считаю нужным!

— Ты отправился в Треверо лишь потому, что чувствовал необходимость предпринять хоть какую-то попытку. Не так ли?

Для Альфонсо это был необычно долгий монолог. Обычно он был не столь разговорчив.

— Ты стремился укрепить свое положение, заручиться поддержкой, заслужить одобрение Его Величества, чтобы в конечном итоге стать достойным её мужем.

Чезаре хотелось крикнуть: «Не делай поспешных выводов!», но вместо этого он лишь стиснул зубы до скрипа и продолжал сверлить Альфонсо взглядом.

— Но Ари совершенно не заинтересована в тебе. И это не имеет никакого отношения к тому, соответствуешь ли ты её статусу.

Серо-голубые глаза Альфонсо встретились с глазами Чезаре, ясными, как чистая вода.

— Все твои усилия тщетны. На этом всё. Прекращай.

Это было всё, что принц собирался сказать Чезаре. Обсуждать им больше было нечего. Альфонсо с силой надавил шпорами на бока своего коня, и белоснежный скакун, тихо фыркнув, помчался вперед.

Оставшись один посреди расступившейся толпы, Чезаре с пылающими, налитыми кровью глазами смотрел на удаляющуюся спину Альфонсо.

— С чего бы это… — прошипел он.

Возможно, Альфонсо был прав. С момента возвращения Чезаре в столицу, Ариадна поддерживала безупречную дистанцию. Между ними пролегла изящная черта: она не избегала его открыто, дабы не создавать неловкости, но при этом совершенно игнорировала его присутствие.

— Но этот праведник Альфонсо даже не подозревает…

Кровавый отблеск мелькнул в глазах Чезаре — капилляры в белках полопались от напряжения.

— Существует два способа заполучить женщину.

Первый — добиться её расположения. Найти общий язык, взяться за руки и вместе идти по одному пути. Второй — значительно более простой, традиционный и жестокий.

— Можешь слепо верить в неё сколько угодно…

Но разве останется у Ариадны де Маре выбор, если её заточить в подземелье и оставить висеть на одной-единственной веревке? А отрубленная голова Альфонсо де Карло, катящаяся по каменному полу, станет идеальным завершением.

Искаженный образ мира в сознании Чезаре продолжал стремительно расти, принимая все более уродливые формы.

***

— Какого черта?! Что за возмутительный бред!

С оглушительным звоном и грохотом разъяренный маркиз Гуальтьери крушил всё, что попадалось ему под руку. Его жена, дворецкий и все слуги дрожали от страха, не смея даже приблизиться к хозяину.

— Какая гнусность посмела обратиться к королю с подобным предложением?!

Маркиз и в самом страшном сне не мог представить, что за всем этим стоял принц Альфонсо.

— Немедленно… немедленно приведите сюда этого негодяя Кастильоне!

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство!

Бывший вассал маркиза, барон Кастильоне, обрел статус лидера столичных купцов и вел себя с вызывающей гордостью. С тех пор как барон породнился с торговым домом «Боканегро», купечество прекратило междоусобицы и объединилось. Его сторонников стало больше, и теперь он приобрел в столице значительный вес.

Маркиз рассчитывал, что если хорошенько схватить Кастильоне за шкирку, он тут же выдаст, чьих рук это дело. Однако вышло иначе: вскоре посланец вернулся ни с чем.

— Где этот подлец?! Какого черта ты явился один?!

— П-прошу простить меня, Ваше Сиятельство…

Посланник низко склонил голову, не смея поднять глаза на маркиза. Очевидно, произошло нечто серьезное, но мужчина не решался доложить об этом.

Не в силах совладать с собой, маркиз взревел:

— Что там стряслось?! Докладывай всё как есть!

Посланник не мог произнести ни слова и лишь боязливо косился на хозяина. Но чем больше он медлил, тем сильнее разгоралось упрямство маркиза.

— Повтори слово в слово, что сказал этот негодяй! Ничего не утаивай!

— Но, Ваше Сиятельство…

— Немедленно!

Осознав, что без ответа его отсюда не выпустят, посланник крепко зажмурился, сглотнул и выпалил:

— Он сказал: «Гуальтьери, тупой ублюдок, ты всё ещё думаешь, что я твой вассал?!»

Маркиз почувствовал, как обжигающая волна жара поднялась по горлу к самому затылку.

— У-ух!..

Схватившись за голову, он рухнул навзничь. Мощная пульсация в сосудах совершенно не вязалась с тем, как стремительно покидала его тело сила.

В комнату с ужасом вбежала маркиза:

— Дорогой!

Окружающие приближённые в панике забегали.

— Ваше Сиятельство!

— Господин маркиз!

— Врача! Скорее зовите врача! — в отчаянии вскричала супруга.

Но даже в этот момент гнев маркиза не утихал. Он дико выл на всю глотку:

— А-а-а! А-а-а! А-а-а-ах!

Впервые за свои сорок с лишним лет жизни он был готов лопнуть от праведного гнева.-------------Прим. перев.: в главе 360 мы писали, что Унисола — собирательный образ города венецианского типа, и что прообразом Унисолы, вероятнее всего, стала Кьоджа, поскольку Венеция в лоре мира уже есть — это Республика Порто. Но всё-таки Унисола — это гибридная отсылка к обоим городам. Королевский эдикт в главе 365 перечисляет «диковинные предметы искусства, роскошные корабли и передовые навигационные приборы» — это три главных бренда исторической Венеции. И Порто, и Унисола управляются Советом Семи (7인 위원회) — это реверанс в сторону Венеции, но у Унисолы в совет избираются равные не-аристократы. И при этом Унисола не является независимым государством, располагается на болотах южнее Порто и остаётся в составе Этрусского королевства — всё это сближает её с Кьоджей.В общем, будем считать, что в лоре у нас есть две Венеции: одна более политическая — Порто, республика с Советом Семи, торговым могуществом, логистикой и контактом с общиной ремусианцев-ростовщиков, а другая хозяйственная — Унисола, вольный город с Советом Семи, купеческой верхушкой, судостроением, навигационными инструментами и предметами искусства.