Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 367 Нота искренности

Кардинал де Маре пребывал в некотором замешательстве.

— Что привело Вас сюда… Ваше Высочество?

Статус Альфонсо был слишком высок для его личного визита к кардиналу. Хотя по протоколу они были равны, принц Альфонсо являл собой исключение из правил.

Как только стало ясно, что королева Маргарита больше не сможет иметь детей — будь то по причине здоровья или охлаждения отношений с супругом, — Альфонсо, будучи единственным законным наследником, стал восприниматься как наследный принц. Обычно такое негласное признание было недопустимо, ведь после смерти первой королевы монарх мог вступить в новый брак и произвести на свет других наследников. Однако в данном случае всё сложилось иначе. Сыграли роль отношения с королевством Галлико, значительная разница в возрасте с возможными наследниками от новой королевы, и, что самое важное, выдающиеся личные таланты Альфонсо.

За исключением Лео III, перед ним преклонялся каждый в королевстве. Тем не менее, Альфонсо лишь одарил всех благодушной улыбкой.

— Я услышал, Ваше Высокопреосвященство намеревается отправиться в далёкое путешествие, в Треверо. Я подумал, почему бы нам не отправиться вместе, и решил заглянуть.

Его слова звучали непринуждённо, даже без поворота головы. Таким лёгким тоном обычно приглашают соседа к деревенскому колодцу.

— К тому же, это будет немного безопаснее.

«Немного безопаснее». Однако количество рыцарей, что он привел с собой, напоминало подготовку к небольшой завоевательной кампании. Казалось, с такой армией можно было бы за один присест захватить какое-нибудь графство.

— С вами, кажется, не меньше пятисот рыцарей… — ошеломленно пробормотал кардинал.

Альфонсо тут же возразил:

— Триста пятьдесят. Весьма скромно.

В Средние века рыцари составляли элиту войск и требовали колоссальных затрат. Обычно каждый рыцарь владел собственным небольшим наделом. Орден Чёрного Шлема принца Альфонсо состоял из ветеранов, прошедших Йесак, и собственных земель у них пока не было. Но триста пятьдесят тяжело вооружённых воинов никак не вписывались в понятие «весьма скромно».

Это было почти половиной армии, с которой Альфонсо вернулся в Сан-Карло. Изначально он планировал взять всех — восемьсот человек, но столкнулся с почти истеричным противодействием папы Людовико.

— Его Святейшество дал разрешение на въезд?..

Восемьсот тяжело вооружённых рыцарей — это по сути размещение иностранной армии на своей земле. Естественно, ни один правитель такого не потерпит. Но Альфонсо ответил так, будто речь шла о пустяке.

— Это было условием моего визита.

Разумеется, без компромиссов не обошлось: число рыцарей пришлось сократить до трёхсот пятидесяти, и в процессе согласований чиновники обеих сторон буквально харкали кровью. В итоге великий герцог Эд, которому встреча с принцем была необходима во что бы то ни стало, сам вызвался стать гарантом и с огромным трудом умолил папу Людовико согласиться.

Говорить о столь масштабных вещах как о пустяке — тоже особый талант. То, что принц лично прибыл за кардиналом и даже не удосужился представить это как одолжение, было в том же духе. В каком-то смысле это демонстрировало его поразительную непринуждённость.

Однако кардинал де Маре был опытным политиком. Он с лёгкостью разгадал истинные намерения принца.

Ты приехал не за мной.

Настоящей целью его эскорта была его дочь, стоявшая позади отца. Кардинал мысленно цокнул языком: вот как, Альфонсо, оказывается, до смешного падок на женщин.

При этом он совершенно забыл, с какой жалким упорством сам цеплялся за Лукрецию.

— Ари, — позвал он дочь, стоявшую позади.

— Да, отец, — сухо ответила Ариадна.

Сам принц демонстративно нарушил все приличия и привёл рыцарский орден только ради неё, а её голос даже не дрогнул. Кардинал де Маре мысленно цокнул языком, признавшись себе, что на её месте уже прыгал бы от радости. Но именно эта холодная выдержка, по его мнению, и делала её подходящей партией для принца.

На ней было парадное дорожное платье, сшитое специально для долгой поездки. Волосы были мягко заплетены; голову укрывал эннен с вуалью для защиты от солнца. А поскольку путь предстоял неблизкий и трудный, вместо модных в Сан-Карло платьев с глубоким вырезом Ариадна выбрала практичный упелянд, закрывающий шею до самого подбородка.

Среди четырёхсот с лишним мужчин — включая стражу её собственного дома — вторая дочь кардинала выделялась так, словно монополизировала весь солнечный свет во дворе. В ней сочетались холодная аристократичность и очарование, невольно притягивающее взгляды. Кардинал внезапно почувствовал прилив гордости.

— Поскольку Ваше Высочество делает столь щедрое предложение, я с радостью его принимаю. Мы приготовили кареты только для нашего дома, так что, полагаю, часть припасов — вроде сена для лошадей и прочих необходимых вещей — у нас наверняка продублирована…

Кардинал прищурился, пытаясь определить, кто в свите Альфонсо отвечает за хозяйственные вопросы.

В этот момент вперёд выступил Манфреди.

— Я Антонио де Манфреди, Ваше Высокопреосвященство! — выпалил он, расплывшись в подобострастной улыбке.

Кардинал, однако, не продемонстрировал к нему особого интереса и тут же обратился к Ариадне:

— Превосходно. Поговори с синьором Манфреди и передай часть провизии людям Его Высочества.

При виде высокопоставленных лиц Манфреди мгновенно наполнялся энтузиазмом, независимо от того, обращали на него внимание или нет.

— Я всё исполню, Ваше Высокопреосвященство! — всё так же услужливо отрапортовал он, затем любезно повернулся к Ариадне: — Ваше Сиятельство, лишь укажите мне направление, а остальное я беру на себя.

Вероятнее всего, все детали знал дворецкий Николо. Манфреди вместе с Ариадной отправился на его поиски.

Отпустив дочь, кардинал де Маре повернулся к принцу.

— Ваше Высочество, не желаете ли прогуляться со мной, пока идут сборы?

Это было завуалированное приглашение на личную беседу. Сидя на коне, Альфонсо пристально смотрел на мужчину, стоявшего на крыльце. Несмотря на преклонный возраст и невысокий рост, от кардинала де Маре исходила некая подавляющая аура. Принц не мог с уверенностью сказать, реальна ли она, или же он чувствовал её только потому, что перед ним стоял отец Ариадны.

Впрочем, какая разница? Будущему зятю не пристало отказываться от беседы с тестем наедине. Альфонсо легко спрыгнул с коня.

— Что ж, давайте немного пройдемся, — согласился он, передавая поводья оруженосцу.Прим. перев.: эннен — высокий головной убор в виде конуса. Упелянд — длинное широкое одеяние, доходящее до пола, с широкими треугольными рукавами и высоким воротником. См. иллюстрации в комментариях к главе.

***

Кардинал отвел принца в дальний сад поместья де Маре.

Да это же…

Лицо Альфонсо залилось краской: он мгновенно узнал это место. Именно сюда он пришел, будучи изрядно навеселе после приема у маркиза Гуальтьери, а затем устроил пьяную сцену на глазах у Ариадны.

— Сад у нас скромный, смотреть особо не на что. Наверняка вы здесь впервые.

— Э-э, да…

Совесть предательски уколола принца. На самом деле он бывал здесь не раз и не два. За день до отбытия в королевство Галлико он перелез через эту самую стену — и, страшно сказать, проник прямо в спальню дочери кардинала. А если вспомнить самый первый визит, то именно через этот сад Альфонсо сбежал после того, как впервые украл у Ариадны поцелуй.

По сути, все его недостойные поступки, в которых Альфонсо не смел признаться кардиналу, были так или иначе связаны с этим садом.

— Мы делали ставку на надежность, а не на красоту, — продолжил кардинал. — Особых украшений здесь нет, зато из-за высоких стен посторонним проникнуть крайне сложно.

Тут «посторонний» почувствовал такой укол вины, что вынужден был откашляться. Альфонсо начал всерьез подозревать, что кардинал всё прекрасно знает и издевается над ним намеренно.

К счастью, прежде чем будущий зять окончательно потерял самообладание, кардинал перешел к делу.

— До меня дошли некоторые слухи, которые сейчас циркулируют в высшем свете.

Альфонсо сразу понял: речь шла о его заявлении, что он всерьез ухаживает за Ариадной. Теперь, когда принц видел всё исключительно в мрачном свете, это прозвучало как гневное обвинение: «Как ты смеешь добиваться моей дочери без моего разрешения?!»

Во рту у него пересохло. Неужели кардинал против их отношений? Скажет что-то вроде: «Только через мой труп»?

Альфонсо весь покрылся холодным потом. Какой смысл быть самым завидным женихом на всем Центральном континенте? Если ты не нравишься отцу той единственной женщины, которую желаешь, — всё пропало.

Как он и ожидал, кардинал перешел к допросу. По крайней мере, именно так его слова прозвучали для принца.

— Вы любите мою недостойную дочь?

— А?..

Правильным ответом было бы: «Да! Люблю!», но Альфонсо так опешил от слова «недостойную», что безнадежно упустил момент.

Недостойную?! Она красива, очаровательна и прекрасно справляется со всем сама!

Альфонсо хотел было горячо возразить, но тон кардинала показался ему странным — слишком спокойным и сухим. Так говорит обречённый пациент, которому только что назвали дату смерти.

— Вы наверняка слышали, почему папа Людовико вызывает меня в Треверо.

— А-а…

Кардинал даже не использовал обычное обращение «Ваше Высочество». Он переходил прямо к сути. Альфонсо осознал, что сейчас прозвучит нечто действительно важное, и, как человек, умеющий слушать, уступил собеседнику слово.

— Скорее всего, из этой поездки в Треверо я живым не вернусь.

— Что за…

— Высокопоставленные клирики, отлучённые от церкви, редко живут долго. — Кардинал в упор посмотрел на принца, не давая ему вставить ни слова. — Пожалуйста, избавьте меня от дежурных утешений.

Альфонсо и не собирался говорить ничего подобного. Кардиналу явно не нужны были стандартные фразы вроде «всё будет хорошо» или «кто посмеет тронуть Ваше Высокопреосвященство».

— В конце концов, здесь, в Этрусском королевстве, никто из нас не знает, что на самом деле на уме у папы, — продолжал кардинал. — Если Людовико решит нанести удар — разве я выживу? Прямо сейчас всё, что у меня есть, зависит от одного-единственного его намерения.

— Я не собирался ограничиваться пустыми утешениями, — медленно, но твёрдо ответил принц. Серо-голубые глаза Альфонсо пристально смотрели на кардинала. — Я прослежу, чтобы с Вашим Высокопреосвященством ничего плохого не случилось. Я даю Вам гарантию.

Он излучал надёжность. Кардиналу вдруг стало очевидно, почему его дочь отвергла герцога Пизано, который специально держал для неё место рядом с собой и страстно её ждал, и выбрала принца — о котором даже нельзя было с уверенностью сказать, станет ли он когда-нибудь её мужем.

Кардинал коротко усмехнулся:

— Такими словами вы растопите даже старое сердце. Не стоит этого делать.

За последние несколько дней кардинал сильно похудел, что делало его ещё старше. Видимо, полнота служила старикам своего рода защитой. Принцу показалось, что твёрдая оболочка кардинала треснула, обнажив нежную, уязвимую суть, которую этот человек почти никогда никому не показывал — даже самым близким.

Возможно, именно таким он был только рядом с покойной Лукрецией. Потеряв спутницу жизни, этот человек лишился единственного места в мире, где его могли бы понять.

— Однако я смотрю на вещи немного более пессимистично, чем моя дочь. Прошу прощения, но я не могу принять ваши обещания как нечто само собой разумеющееся.

Последний раз они разговаривали лично сразу после возвращения Альфонсо в Этрусское королевство. Тогда принц протянул кардиналу руку, прося лишь намекнуть, что именно пошло не так. Но кардинал, руководствуясь исключительно собственной выгодой, эту руку отверг.

— Теперь я не могу быть вам политически полезен, — произнёс Симон де Маре. — Мне нечего вам предложить.

Альфонсо больше не мог рассчитывать на политическую поддержку кардинала. Взаимных долгов между ними тоже не было. Разве что, может быть, затаилась какая-то мелкая обида.

— Когда меня отлучат от церкви, дом де Маре не сможет пережить это без последствий. И неважно, что графский титул принадлежит Ари, а я формально ни при чём.

Кардинал протяжно вздохнул.

— Со всех сторон набегут те, кто захочет её загнобить, а путь к высокому положению будет для неё навсегда закрыт.

Иными словами, после отлучения отца Ариадна вряд ли сможет стать женой принца.

Тяжёлым, усталым голосом кардинал произнёс:

— У меня лишь одна просьба. Когда я умру… возьмёте ли вы на себя ответственность за неё?-------------Прим. перев.: первый раз Альфонсо сбегал из сада через заднюю калитку в главе 101. Перелез через стену он в главе 161. Приём у маркиза Гуальтьери был в главе 290.