Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 368 Отцовское сердце

Кардинал де Маре продолжил свою тихую и неспешную речь:

— Я осознаю, насколько многого прошу, и мне искренне жаль.

Альфонсо оставался в молчании.

— Даже если меня отлучат от церкви, сотрут моё имя из всех летописей, а моё тело, ещё полное жизни, будет обречено скитаться по улицам в ожидании смерти… даже если каждый начнёт бросать камни в тех, чьи вены несут кровь де Маре… я знаю, что для Вас, Ваше Высочество, не составит труда взять мою дочь под свою опеку и гарантировать ей полную безопасность.

Голос кардинала звучал ровно, но его взгляд горел неподдельным оглом.

— Однако моя дочь не из тех, кто будет довольствоваться подобным. Уверен, Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю.

Ариадна не желала становиться просто любовницей. Если бы её амбиции были столь скромны, она бы давно достигла и превзошла их. По правде говоря, теперь её не привлекал и сам статус. Если бы она стремилась лишь к положению королевской супруги, то уже стала бы женой Лео III.

Она хотела занять своё заслуженное место рядом с достойным мужчиной. И, по мнению Альфонсо, она была именно той женщиной, что идеально подходила для этой роли — утончённой, цельной и обладающей видением масштаба.

— Я прекрасно понимаю Ваши слова, — твёрдо заверил Альфонсо. — Я надёжно позабочусь об Ари.

Слова «надёжно позабочусь» звучали слишком слабо. Целью его визита в Треверо было возложить на её голову корону, которую она по праву заслуживала.

— И её место будет рядом со мной — она станет супругой принца. Так что об этом, Ваше Высокопреосвященство, Вам совершенно не стоит беспокоиться.

На лице кардинала промелькнула тень улыбки облегчения — вероятно, от мысли, что Ариадна находится в надёжных руках. Чего он не мог предвидеть, так это того, что его дочь сама способна стать чьим-то оплотом. Кардинал де Маре искренне верил, что в их семье лишь он один способен взять на себя такую роль.

— У старого человека перед Вами есть ещё одна просьба, — произнёс кардинал.

— Я весь внимание.

— Если у вас родится второй ребёнок… Я бы хотел, чтобы он унаследовал титул графа де Маре, дабы наш род, по крайней мере, продолжил своё существование.

Альфонсо от изумления широко распахнул глаза. Если Ариадна выйдет за него замуж и родит ребёнка, этот ребёнок станет частью королевской семьи де Карло. Принц, который с готовностью согласился на чрезвычайно сложную просьбу — взять в супруги дочь отлучённого кардинала, — в этот момент буквально лишился дара речи. И вовсе не потому, что подобная уступка могла нанести удар по репутации королевского дома. Отнюдь.

Двое?..

Он был совершенно не уверен, что возможность завести двоих детей зависит лишь от его желания.

Ари родит… двоих? Согласится ли она вообще на такое?

Взгляд будущего зятя задрожал. Кардинал истолковал это по-своему, решив, что чрезмерно завысил требования. Старый лис немедленно сделал шаг назад.

— Ах, когда я говорю о сохранении рода, я, разумеется, не имею в виду, что ребёнку придётся сменить фамилию на де Маре или отказаться от прав наследования в доме де Карло. Я лишь мечтаю, чтобы наша линия не прервалась, а имя де Маре не затерялось в потоке поколений королевской семьи. Прошу, не истолкуйте мои слова неправильно.

Изначально он, конечно, имел в виду именно это: как независимый титул, так и фамилию де Маре вместо де Карло, но был готов к компромиссу.

Широко улыбаясь, кардинал продолжал оказывать давление на принца. Наконец тот с трудом произнёс:

— Я… обсужу это с Ари.

Всё равно у него не оставалось другого выбора.

***

Манфреди, который ещё недавно с пылом уверял кардинала де Маре в своей надёжности, теперь лишь растерянно хлопал глазами. Как только они с Николо начали обсуждать оптимальные способы переупаковки и распределения припасов, от его прежней уверенности не осталось и следа.

В Йесаке должность адъютанта исполнял Элько, а всеми хозяйственными делами теперь заведовал Бернардино. У Манфреди же отсутствовала малейшая склонность к бумажной и организационной работе. По своей натуре он был из тех, кому гораздо проще взять в руки меч и носиться туда-сюда, выполняя чужие приказы.

Опытный Николо с лёгкостью справился с бедным Манфреди. Стоило дворецкому применить свои навыки убеждения и мягкой лести, как вся утомительная работа в итоге легла на плечи рыцаря.

Но как бы то ни было, поручение принца можно было считать выполненным. Наконец переведя дух, Манфреди повернулся к Ариадне, ожидавшей позади, и начал жаловаться:

— Ох! От такого и впрямь голова кругом идёт. Если даже сборы в дорогу так трудны, как же они справляются со снабжением в походах?

— Но разве вы не справлялись там, в Йесаке? — спросила Ариадна.

— Да где уж там! Я был просто ужасен. Спасало лишь то, что остальные были ничуть не хуже, так что на общем фоне я особо не выделялся.

Манфреди с энтузиазмом принялся рассказывать истории о своих прошлых деяниях. Оказавшись в обществе высокопоставленных особ, он всегда начинал почти подпрыгивать, а уж когда его слушала столь прекрасная и знатная дама, как графиня Ариадна де Маре — тут его и вовсе было не остановить.

— Да не только мы там ошибались. Те напыщенные типы из Республики Порто тоже были хороши.

— Почему? Неужто они раздавали заплесневелый хлеб?

— Ну, хлеб с плесенью — это вполне обычное дело.

«Ну что ж, если нужно раздавать гнилой хлеб, можем начать с Манфреди?»

Не подозревая о мыслях Ариадны, Манфреди, всё ещё важный, начал свой рассказ о том, как Республика Порто допустила ошибку в письмах.

— Эти типы постоянно хвастались: мол, они управляют логистикой без единой накладки! Но знаете, как всё обернулось на деле… Ведь помолвку со мной расторгли как раз из-за того, что я якобы не прислал ни одного письма.

— Ох. Мне очень жаль, что у вас так вышло с синьориной Беделией.

— Уф… Там тоже есть о чём рассказать. — Манфреди вздрогнул, словно от сильной обиды. — Она утверждает, что я ничего не отправлял, но это полная ложь. Я точно посылал письмо, понимаете? Просто доставкой всей корреспонденции в тот момент занималась Республика Порто.

— Да, они отвечали и за снабжение, и за связь, — кивнула Ариадна.

— Они собирали все письма, направляющиеся на Центральный континент, и забирали их разом. И моё послание для синьорины Беделии тоже было среди них.

Манфреди с изрядной долей хвастовства принялся расписывать, сколько усилий он вложил в это письмо: как тщательно его писал, как бережно хранил, как передал на регулярный рейс, отбывавший на континент раз в месяц.

— Но представляете: в следующем месяце корабль возвращается с Центрального континента и привозит обратно почту, чтобы каждый мог забрать своё письмо. И разве не моё послание вернулось как ни в чём не бывало?

— Синьорина Беделия отправила его обратно? Или его просто не доставили и вернули?

— Я уверен, что она его вернула. Я отправил письмо запечатанным, но когда оно пришло обратно, конверт был вскрыт. Словно прошлись ножом для бумаг.

Ариадна сузила глаза.

— И никакого ответа?

— Да, ничего… Но думаю, его точно достали и прочитали, раз оно было всё измято.

— Но почему тогда синьорина Беделия сказала, что не получала письма?

— Да кто ж её знает! Может, их сторона просто искала повод разорвать со мной помолвку?

Ариадна всегда задавалась вопросом: неужели то, что они с Альфонсо лишились возможности обмениваться письмами, — исключительно вина покойного Элько? Или за всем этим стоял кто-то более значительный?

— А синьорину Беделию вы спрашивали? — поинтересовалась она.

Манфреди тут же замялся:

— Э-э, ну, до такого как-то не дошло… Нет.

Если бы Элько упорно крал письма между Ариадной и Альфонсо, а послания остальных рыцарей терялись бы сами собой, в этом не было бы ничего странного. Глупо ожидать, что любая весть или посылка без проблем пересечёт море. К тому же письма простых крестоносцев наверняка пересылали куда менее бережно, чем корреспонденцию прямых королевских родственников.

Но чтобы следы вмешательства обнаружились и на письме синьора Манфреди?.. И более того: письмо нашли не в военном лагере принца Альфонсо, а на территории Республики Порто. А значит, к этому приложил руку не Элько, а кто-то третий.

Ариадна взглянула на небо. Прошло уже немало часов с тех пор, как прокричали утренние петухи, но до полуденного колокола время ещё было.

— Поезжайте в дом Ринальди.

— Простите?..

— Мы едем в каретах, поэтому будем двигаться медленно. Если вы прямо сейчас отправитесь в особняк Ринальди, встретитесь с синьориной Беделией, а потом догоните нас верхом, то сможете присоединиться к отряду чуть позже обеда.

Манфреди начал заикаться:

— Но, э-э, я же адъютант. Мне ведь нужно следить за каретами и всем прочим. — Его лицо сначала побледнело, а затем вспыхнуло. Казалось, щека вдруг снова заныла от недавней пощёчины. — Я… я же должен всем руководить!

В конце концов он с несчастным видом спросил:

— И что, скажите на милость, мне теперь говорить синьорине Беделии?!

— Как что? — Ариадна резко оборвала покрасневшего Манфреди. — Спросите, правда ли она не получала вашего письма. Расскажите, когда вы его отправили и что оно было вскрыто.

С нескрываемым сарказмом она добавила:

— Я же не прошу вас возобновить с ней отношения, правда? Это просто работа.

Манфреди всё ещё обиженно мялся на месте, когда к ним подошли Альфонсо с кардиналом де Маре. Принц тут же пристроился рядом с Ариадной — так естественно, словно огромный щенок, вернувшийся в родной дом.

— Ари!

Притянув Ариадну за талию, Альфонсо мягко поцеловал её в лоб. Раз уж он получил благословение тестя, стесняться ему было нечего.

Девушка взяла его за руку и кивнула в сторону Манфреди:

— Я хотела бы дать ему небольшое поручение на это утро. Можно? Синьору Манфреди нужно будет заглянуть в один особняк в Сан-Карло, так что он сможет догнать нас чуть позже обеда.

Манфреди уставился на Ариадну, широко разинув рот. Альфонсо даже не обернулся на него. Лишь махнул рукой:

— Иди.

— Ваше Высочество! — тут же подскочил возмущённый Манфреди. — Вы даже не спросили, в чём дело! Я подчиняюсь только вашим приказам, а структура командования ордена…

Едва Манфреди успел начать фразу, как Альфонсо медленно повернулся. Подобный железной башне, он навис прямо над рыцарем, и тот нервно сглотнул. Выражение лица принца было поистине пугающим.

«С таким лицом он обычно заставляет наворачивать тридцать кругов по плацу…»