Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 370 Неожиданный нрав

Дата выхода оригинала: 19.06.24

— Специальный посланник Этрусского королевства, принц Альфонсо де Карло, прибыл!

Распахнулись врата Треверо, Золотого города, словно хищная пасть раскрылась. Кареты, в которых находились Ариадна и её спутники, медленно протиснулись сквозь них.

С момента въезда в город всё завертелось в суматохе. Как только весть о прибытии принца Альфонсо достигла ушей Людовико, папа тотчас назначил время для аудиенции.

— Может, присоединитесь к ужину через три часа? По совпадению, сегодня также прибыл представитель королевства Саламанта. Думаю, было бы превосходно, если бы вы все познакомились.

Трёх часов едва хватало, чтобы разобрать вещи и смыть дорожную пыль. Прибывшие в спешке разошлись по своим комнатам и начали подготовку.

***

Едва кардинал де Маре въехал в Треверо, как почувствовал необъяснимую тревогу. Нечто было не так. Впервые он смог уловить причину этого ощущения, когда встретился со священником, что доставил ему приглашение от Людовико.

— На ужине вас будут приветствовать архиепископ Бушдюрена и другие видные деятели Святого Престола.

— Как он поживает?

Артур, архиепископ Бушдюрена, был выдающимся человеком, достигшим высокого сана в юном возрасте. Он стал правой рукой папы, обладая безупречным характером, что удивляло для его лет. За это его многие поддерживали, а сам он славился искренней любовью к народу. Папа Людовико также высоко его ценил и открыто считал своим преемником. В общем, Артур был любимцем всего Треверо.

Во время своего прошлого визита сюда кардинал де Маре во многом отказался от претензий на папский престол именно из-за существования архиепископа Бушдюрена: одолеть этого человека казалось невозможным. Однако сейчас лицо священника помрачнело.

— Ах… Если вы имеете в виду нового архиепископа Бушдюрена, то с ним всё в порядке.

— А что с Артуром?

— Он скончался.

Артур был очень молод. Максимум — около тридцати лет. Он не страдал от хронических болезней и не имел вредных привычек.

Кардинал де Маре не мог поверить в смерть молодого архиепископа и хотел было расспросить священника подробнее, но тот явно уклонялся от любых дальнейших вопросов и поспешил откланяться.

Отсутствие архиепископа Бушдюрена не было единственной странностью Треверо. Оказавшись на банкете, кардинал заметил, что привычные лица были точечно заменены. Кроме того, его поразило необычное поведение папы Людовико за столом.

— Добро пожаловать! Вы проделали такой долгий путь!

Папа Людовико приветствовал прибывших с распростёртыми объятиями. Он говорил на этрусском языке, и его акцент был безупречен. Впрочем, это было неудивительно: папа происходил из знатного этрусского рода Джустини. В этой семье старший сын наследовал титул, а младший принимал сан. Однако старший из братьев рано умер, не оставив наследников, а у младшего не было ни законных, ни даже внебрачных потомков. В итоге род попросту угас.

Обычно рядом с папой находился его личный секретарь — также выходец из Этрусского королевства. Хоть он и принял сан, ходили слухи, что этот человек был верным соратником Людовико ещё с тех пор, когда тот был просто знатным юношей. Но сегодня его место занял другой: совсем юный послушник. Он суетился вокруг папы, неуклюже помогая ему в мелочах.

Острый взгляд кардинала де Маре зафиксировал каждую из этих деталей. Он почтительно склонил голову.

— Для меня это огромная честь, Ваше Святейшество. Да благословит Небесный Отец каждый ваш шаг.

— Де Маре! К чему такие формальности между нами! — громко рассмеялся папа Людовико.

Он спустился со своего места и похлопал кардинала по спине, словно намереваясь по-дружески обнять его за плечи. Рослый, статный мужчина в роскошном церемониальном облачении, Людовико был на два года старше кардинала. Его возраст уже приближался к преклонному, но по его румяной коже и крепким мускулам этого совершенно нельзя было сказать. Хрупкий кардинал пошатнулся из стороны в сторону от ударов этого широкоплечего гиганта. Если бы не облачение, Людовико легко можно было бы принять за командира наёмников или правителя какого-нибудь государства.

— Вы выглядите всё таким же полным сил, Ваше Святейшество.

Несмотря на добродушный тон Людовико, кардинал де Маре ни на секунду не ослабил бдительности.

— Ну ещё бы, я такой всегда! Ха-ха-ха!

Добродушно рассмеявшись, папа Людовико перевёл взгляд на Ариадну, которая почтительно стояла позади кардинала.

— О, а это кто? Де Маре, это твоя дочь?

Кардинал лишь улыбнулся и промолчал.

То, что священнослужители имели детей, было совершенно обычным делом как в Треверо, так и в Сан-Карло. Большинство людей полагало, что у Людовико нет наследников не потому, что он избегает распутства, а потому, что он попросту евнух.

Однако кардинал де Маре не мог позволить себе расслабиться ни на мгновение. Папа Людовико с улыбкой принимал их на своей территории, тогда как над кардиналом нависала угроза отлучения — их положения были несопоставимы.

— Графиня Ариадна де Маре, Ваше Святейшество.

На самом деле, она была несколько ошеломлена и даже пару раз медленно моргнула. Реальный Людовико совершенно не вязался с её представлениями о нём, а такой тёплый приём вообще не входил в её планы. Разве не этот человек был политическим соперником её отца? Разве не он вызвал кардинала в Треверо, чтобы предать суду и отлучить от церкви?

Но главным козырем Ариадны была выдержка. Она обратилась к папе, соблюдая все правила дворцового этикета:

— Слава о вашем имени гремит по всему Центральному континенту, Ваше Святейшество. Для меня безграничная честь предстать перед вами лично.

— Святая из приюта Рамбуйе! — Папа подошёл и лично взял её за руки. — Да ведь это твое имя гремит по всему континенту! А я всего лишь старик, которому уже давно место в чулане.

В его манерах не было ни капли коварства или непристойности — напротив, они казались по-детски невинными.

— Вы заставляете меня смущаться, Ваше Святейшество, — почтительно ответила Ариадна.

— Ну так что скажешь? Каково это — самой спуститься к народу и увидеть, как он живёт?

Папа начал расспрашивать её о передвижениях в разгар эпидемии. И вопреки своим словам про «старика в чулане», он задал несколько крайне острых и проницательных вопросов. Людовико говорил без умолку, но при этом за всё время не выпил ни единой капли воды.

— В какой-то момент обитатели приюта наверняка попытались напасть на тебя и отнять еду.

— Мне повезло. Мы держали в доме отряд дружинников, и он очень помог.

— Дружинники в собственном доме! Не думал, что юной синьорине в голову могла прийти такая идея! Умно! Очень умно!

Папа Людовико был мастером своего дела: он обрушивал на собеседника шквал похвал, одновременно засыпая шквалом вопросов, и таким образом выуживал нужные детали. Вопреки своей грубоватой, массивной внешности, речь его была плавной и обволакивающей.

— Должно быть, тебе пришлось нелегко. Вокруг все только и делали, что превозносили тебя, а ведь ты всего лишь человек, и твои силы не безграничны.

— На самом деле, мне очень неловко от всего этого. Я чувствую, что мои истинные заслуги куда меньше тех дифирамбов, что мне поют.

— Такова судьба тех, кто вынужден предстать на всеобщее обозрение!

Людовико начал описывать трудности, с которыми столкнулся после своего избрания, взывая к её состраданию:

— Однажды я поехал с визитом в деревню, пострадавшую от ужасного неурожая. И они ждали, что я превращу одну корзину хлебов в сотню! Они думали, что раз я папа, то для меня это сущий пустяк. Ха! И что же мне оставалось? Пришлось выгрузить весь хлеб из наших карет и притвориться, что я сотворил чудо.

Он спросил с дружелюбной улыбкой:

— Но ведь ты так юна. Как же так вышло, что ты начала помогать людям? — Лицо папы внезапно застыло, словно восковая маска. — Чувство призвания?

Обычно такие наводящие вопросы заставляли молодёжь выбалтывать всё о себе: они начинали увлечённо щебетать о том, каким философским течениям следуют или учениям каких святых верят. Папа Людовико просто ждал, когда упитанная муха сама упадёт в его паутину.

Ариадна вздрогнула. По спине пробежал ледяной холодок. Она мгновенно поняла, куда клонит папа.

Должно быть, до меня здесь была целая куча болванов, которые сболтнули ему, что получили откровение от святого Франциска или слышали голос Девы Марии!

Признаться в том, что ты видела чудо, не имея на то разрешения Святого Престола, означало добровольно сдаться Инквизиции. Разумеется, большинство святых всё же были канонизированы именно после сотворения чудес — но лишь тогда, когда Святой Престол был к ним благосклонен. Куда больше людей просто сгорело в пламени костров.

Заметив колебания Ариадны, папа вновь добродушно расхохотался и попытался её подтолкнуть:

— Взять хотя бы святую Асман! Она услышала голос ангела Исиэля и отдала нищему, просившему подаяния у её двери, свои последние зёрна. А этим нищим оказался Пётр — первый папа, сбежавший от солдат Раттанской империи.

— Н-но ведь я вовсе не настолько значительна, — возразила Ариадна, замахав руками. — Приют, в котором я регулярно помогала, страдал от голода, и я просто поделилась с ними излишками зерна из семейных амбаров. Это всего лишь мелкий эгоизм, ведь я заботилась о тех людях, которые были рядом. В этом не было ничего от священного порыва великой Асман — она получила откровение свыше и разделила с незнакомцем свою последнюю еду.

Разумеется, эти её слова противоречили тому, что она говорила чуть раньше. Ариадна угодила на крючок наводящих вопросов папы, упомянув и о том, что обитатели приюта порой доставляли ей массу хлопот, и о колоссальном масштабе её благотворительности. Но она не могла позволить ему загнать себя в ловушку «божественного откровения». И пусть теперь в её словах зияла логическая дыра, Ариадна решительно обрубила Людовико возможность загнать её в угол.

Ишь ты!

Папа Людовико мысленно восхитился стойкостью Ариадны. В конце концов, он был самой могущественной фигурой на Центральном континенте. Даже без обещаний награды или угрозы наказания, люди всегда проявляли к нему чрезмерное почтение, стараясь изо всех сил угодить. Крайне редко кто-то осмеливался отказаться подчиниться его воле. И умна, и сильна духом.

Наконец, завершив беседу, папа перешел к жалобам: «Давненько у нас святых не появлялось. Ах, как бы мне хотелось, чтобы хоть кто-нибудь совершил чудо! Крестовый поход на Йесак завершился столь успешно, что сейчас появление такого святого стало бы для меня пределом мечтаний!»

Тем не менее, Людовико не хотел просто так отпускать почти пойманную добычу, хотя его и забавляла мысль о том, что кардинал де Маре, наверняка, отчаянно взглядами умолял свою дочь. И тогда, лишь чтобы подразнить кардинала, папа бросил: «А кто ещё, если не ты, подошёл бы на роль святой?..»

Но юная дочь де Маре решительно прервала его: «Для такой невежды, как я, это слишком тяжкое бремя».

Услышав этот твёрдый отказ, папа лишь досадливо щёлкнул языком. «Какая жалость! Какая жалость!» — произнёс он, вкладывая в эти слова множество смыслов.

Эта девчонка оказалась куда прочнее своего отца. Людовико так много говорил, что у него пересохло в горле, но он так и не притронулся к напиткам. Зато Симон де Маре, который всё это время молча стоял позади, внезапно начал жадно, взахлёб глотать воду.

Папа искоса взглянул на него, раздумывая, чем бы ещё помучить дорогого кардинала. Но, к счастью для Ариадны и её отца, в этот момент в зал начали входить остальные гости, и Людовико был вынужден отпустить своих пленников.

«Наследник Этрусского королевства, принц Альфонсо де Карло!»

«Представитель королевства Саламанта, маркиз Лоренцо де Вариати!»

«Кардинал королевства Саламанта, Веласко!»

Для папы Людовико именно эта группа гостей была сегодняшним основным блюдом.