Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 371 Папский меч

Дата выхода оригинала: 23.06.24

Папа Людовико, поднявшись со своего места, приветствовал вошедших: «А вот и вы! Добро пожаловать!»

Из всех прибывших его внимание моментально привлёк к себе принц Альфонсо де Карло. «Герой Крестового похода на Йесак!»

Папа шагнул к Альфонсо и с размаху толкнул его в плечо, словно старого боевого товарища. «Вот уж кого я хотел увидеть во что бы то ни стало, даже если бы остальные не явились вовсе!»

Эта сцена больше напоминала встречу юноши с отцовским другом, чем знакомство наследника престола с верховным духовным лицом. Более того, такое приветствие могло глубоко задеть остальных гостей, ведь папа фактически дал понять, что они его мало волнуют. Однако это был Людовико, и его действия нельзя было списать на простую небрежность; он никогда не говорил необдуманно.

Гости из Саламанты действительно почувствовали себя уязвлёнными. Старый кардинал Веласко с большим трудом скрывал недовольство. Рядом с ним маркиз Вариати, прибывший в качестве официального представителя страны, лишь слабо улыбнулся. Отчасти это объяснялось тем, что он не имел права на оскорбление: он не был королём Саламанты и даже не являлся её гражданином. Уроженец Этрусского королевства, он был кондотьером, известным как Железный Вариати. Этот высокий мужчина с грубыми пепельными волосами, перешагнувший пятидесятилетний рубеж, благодаря крепкому, натренированному телу выглядел моложе своих лет, едва ли старше сорока.

Альфонсо с достоинством отреагировал на столь пылкое приветствие папы: «Ваше Святейшество. Да будет славен наместник Небесного Отца, отвоевавший тысячелетний город Йесак».

Это была именно та лесть, которую папа жаждал услышать. Людовико, чья застывшая усмешка до этого казалась восковой, внезапно искренне и широко улыбнулся.

«Что обо мне думают в Йесаке? — не выдержав, спросил он. — Должно быть, они безмерно благодарны за то, что рыцари Небесного Отца заняли земли еретиков и истребили тамошнее зло?»

Строго говоря, коренные жители этих земель были еретиками, ведь истинные последователи веры Йесака давным-давно были изгнаны из города и бежали на Центральный континент. Теперь же, когда войска папы вторглись на их земли, для местных жителей это означало лишь оккупацию чужаками, и поводов для благодарности не наблюдалось.

Однако каким бы недалёким ни казался Альфонсо, годы, проведённые на поле боя, не прошли для него даром. А точнее — годы ожесточённых тактических совещаний, где он изо всех сил старался, чтобы его людей не отправляли на самые опасные участки. Поэтому он инстинктивно чувствовал: папа Людовико относится к этому Крестовому походу абсолютно серьёзно.

«Благодаря решимости Вашего Святейшества жители тысячелетнего города оказались в лоне истинной веры», — произнёс принц.

Услышав столь приторные речи от человека, который, казалось, всегда говорил только правду, Ариадна вытаращила глаза на Альфонсо.

Наблюдая за обменом любезностями между папой и принцем, маркиз Вариати тоже решил вмешаться. Впрочем, принц, похоже, интересовал его куда больше, чем Людовико.

«Ваше Высочество, вести о ваших победах взволновали сердца и моих людей».

«А, так вы и есть тот самый Железный Вариати, — Альфонсо коротко поклонился. — Я много наслышан о вашей громкой славе».

«Для меня огромная честь встретить Альфонсо Каско Неро — героя Крестового похода».

Маркиз Вариати прищурился, но смотрел он не на самого Альфонсо, а на двуручный меч у его пояса. «Скажите, это Каледвулх?»

Альфонсо еле заметно улыбнулся и кивнул. Этот меч был реликвией, и его не стоило лишний раз носить при себе, но принц совершенно не доверял королю Лео III, поэтому и притащил клинок с собой в Треверо. «Верно».

«Позволите прикоснуться?»

Ариадна сочла эту просьбу в высшей степени бестактной, но Альфонсо отстегнул меч и протянул его Вариати, не произнеся ни слова. И вскоре она поняла, почему он так поступил.

Едва оказавшись в руках Вариати, огромный клинок словно потяжелел в тысячу раз и рухнул вниз, с громким лязгом вонзившись в пол. Даже папа Людовико с явным изумлением уставился на священный меч. «Ого…»

Вариати тут же улыбнулся и поспешил извиниться: «Пресвятые небеса. Прошу меня простить. Реликвия есть реликвия».

Альфонсо забрал меч обратно — по-прежнему не произнеся ни слова.

Тогда Вариати угодливо проговорил: «Если вам когда-нибудь понадобятся мои услуги, пожалуйста, не постесняйтесь обратиться».

Для него как для кондотьера было крайне важно заводить полезные знакомства со светскими правителями. Альфонсо улыбнулся в ответ, но ничего конкретного не пообещал.

Железный Вариати, безусловно, был важной фигурой. Как-никак, он командовал единственным на континенте отрядом тяжёлой кавалерии, который можно было нанять за деньги. Однако доверять ему было нельзя.

Когда угроза со стороны Галлико и монпельеской тяжёлой кавалерии нависла над границами Этрусского королевства, Вариати решительно отверг предложение короля Лео III о найме своей армии. Какой смысл в мече, который нельзя обнажить именно тогда, когда он больше всего необходим?

Заметив, как взгляды в зале обратились к Альфонсо, кардинал Саламанки с недовольством вмешался:

— Вы что, сейчас пытаетесь сменить работодателя? Не стоит этого делать.

Этот ворчливый старик с седыми волосами заговорил на древнем раттанском — официальном языке континента. В отличие от других, он не был уроженцем Этрусского королевства, но, прослужив полвека при Святом Престоле, уловил суть разговора по нескольким знакомым словам.

В данный момент Железный Вариати был нанят королём Саламанты, и именно поэтому прибыл в Треверо как представитель страны. Монарх Саламанты, безусловно, клюнул на приманку и заинтересовался происходящим. Однако он не был настолько бесчувственным, чтобы использовать своих кровных родственников в качестве пушечного мяса. Поэтому он предпочёл отправить того, кому платил деньги.

— Принц Альфонсо и сам прекрасно справится, ему не понадобятся услуги наёмников, — продолжил старый кардинал. — А вам, маркиз, следовало бы сосредоточиться на выполнении вашего контракта с нашим королевством.

На самом деле, именно этот старый кардинал был по-настоящему близок к королю, что полностью объясняло его резкое замечание в адрес Вариати.

Однако папа Людовико бесцеремонно вмешался, расхохотавшись:

— А почему бы и нет? Возможно, принц отправится в Четвёртый крестовый поход!

Воодушевлённый, он указал пальцем на Каледвулх:

— Этот священный меч не должен простаивать без дела!

Ариадна с огромным трудом сохраняла бесстрастное выражение лица.

Снова отправить его на войну?! Пусть ты и папа, но это уже переходит все границы!

— Ах, а это… — Поскольку разговор затянулся, Людовико решил наконец представить Ариадну и её отца. — Мой дорогой кардинал де Маре и его дочь, графиня Ариадна де Маре. Кардинал Веласко, полагаю, вы с де Маре уже знакомы.

Услышав имя «кардинал де Маре», маркиз Вариати повернулся в их сторону. Будучи мужчиной рослым, он оказался на полторы головы выше невысокого, коренастого Симона де Маре. Наёмник одарил его многозначительной усмешкой.

Однако старого кардинала Саламанки больше волновала суть их беседы.

— Но, Ваше Святейшество! Третий крестовый поход только недавно завершился, и воины только-только вернулись на Центральный континент. Вы должны дать правителям время для внутренних дел своих стран. К тому же из-за чумы в народе сейчас крайне неспокойно.

Настроение папы Людовико резко испортилось. Он посмотрел на кардинала с явным раздражением, но старик не отступал и продолжал читать ему нотации тем же придирчивым, непреклонным тоном:

— Вы духовный глава Церкви, но вы также несёте ответственность и за земное благополучие всего Центрального континента! Это искренний совет старого верного слуги, которому и так осталось жить всего несколько лет. Прошу вас, не принимайте мои слова в штыки.

Папа окинул старого кардинала долгим, загадочным взглядом и произнёс всего одну фразу:

— Видите ли, Веласко… В этот мир мы все приходим по очереди. А вот покидаем его — как придётся.

На следующий день после этого ужина кардинал Веласко предстал перед церковным судом по обвинению во взяточничестве. К вечеру его казнили.

***

Пока Ариадна знакомилась с новыми людьми в Треверо, Изабелла налаживала связи в Сан-Карло. И если Ариадна лишь расширяла свой кругозор, то Изабелла познавала горький вкус жизни — так что, в некотором смысле, её обучение было куда более серьёзным. Проблема заключалась лишь в том, что Изабелла совершенно не желала извлекать уроков из этой горечи.

— Ублюдок! — в ярости взревела Изабелла, сорвала с себя накидку и бросила её на пол.

Этого оказалось недостаточно, чтобы выпустить пар, и она принялась яростно пинать сброшенные вещи.

— Грязный мерзавец!

С недавних пор Изабелла колесила по столице в поисках инвесторов, уверяя всех, что начинает своё «дело». Видя, как обычные торговцы неплохо зарабатывают на женских безделушках, она решила, что и ей это вполне по силам.

Проблема заключалась в товаре. Она хотела продавать в провинцию предметы роскоши из Мавританской империи, но для закупки первой партии ей требовался стартовый капитал. И поскольку Изабелла была свято уверена в своём безупречном вкусе, сумма требовалась немалая. Принято считать, что в торговле нужно начинать с малого и постепенно расширяться, но она не собиралась связываться с какой-то дешёвой ерундой.

— Если нечего дать — руки не распускай!

По горькой иронии судьбы, единственным по-настоящему ценным активом Изабеллы оставалась она сама. Она рассылала знатным семьям столицы приглашения на встречи, рассчитывая привлечь финансирование. Изабелла считала, что всего лишь предлагает вложиться в её дело, но мужчины, охотно откликавшиеся на её письма, понимали всё несколько иначе.

Когда маркиз Чапинелли, с которым она провела ужин наедине, начал распускать руки прямо в открытом экипаже, везущем её к дому Бартолини, Изабелла вздрогнула и отшатнулась.

Чрезмерно употребивший алкоголь маркиз прохрипел, заплетающимся языком: — Что, кокетничаешь? Считаешь себя слишком ценной? Ты же сама меня пригласила, чтобы мы перешли к такому, верно?

— Как вы смеете?!

— Твой муж разорен дотла! Как только его имущество будет конфисковано, от вашего особняка и камня на камне не останется. От титула графа останется лишь пустая оболочка — и куда он с ней направится?

Изабелла попыталась возразить, что именно поэтому она и желает зарабатывать самостоятельно, однако маркиз лишь махнул рукой: — Оставь эти детские забавы. Ныне все объединяются в гильдии и теснят конкурентов капиталом. А ты полагаешь, что из игры в лавку, устроенной какой-то тёткой, выйдет толк?

— «Тётка»?!

— А кто же ещё? Невинная дева? — с раскрасневшимся от опьянения лицом он продолжил: — Пока я по-хорошему прошу — подними юбку и будь покорной. Тебя одну я, пожалуй, смогу содержать…

Не сдержавшись, Изабелла нанесла маркизу Чапинелли звонкую пощёчину.

— Ах ты, дрянь!..

Маркиз попытался замахнуться в ответ, но его намерение пресёк мавританский рыцарь — Агосто.

Он не предпринял ничего особенного. Агосто лишь слегка шагнул вперёд с подножки экипажа, скрестил руки на груди и устремил свой взгляд на маркиза. Тем не менее, рослый мужчина с блестящей, как обсидиан, кожей выглядел угрожающе внушительно. В конце концов, он был значительно крупнее среднего жителя Этрусского королевства.

Маркиз мгновенно стал кротким, как овечка — вернее, как овечка, которая всё ещё могла огрызнуться.

— Ты ещё пожалеешь об этом, нахальная тварь!

Однако в плане наглости во всём Сан-Карло не было равных именно Изабелле де Контарини.

— Если бы я и собиралась снимать юбку, то уж точно не для такой ничтожной личности, как ты! — шагнув вперёд, она ткнула маркиза пальцем. — Что ты сказал? Меня, саму Изабеллу де Маре, сделать своей любовницей? Да ты сам — лишь кусок мяса с жалким отростком!

Осыпав маркиза отборной площадным браном, Изабелла спрыгнула на землю. Маркиз Чапинелли собирался что-то ответить, но, оценив габариты своего кучера и Агосто, громко фыркнул.

— Тьфу! Поезжайте домой! Вот же не повезло!

Выскочив из экипажа, Изабелла выместила накопившуюся ярость на своей одежде и застыла на месте, тяжело дыша. Неистовый гнев всё ещё бурлил в ней.

— Вот, — Агосто поднял её накидку. Он с громким хлопком стряхнул с неё пыль, перекинул через плечо и протянул Изабелле свой собственный плащ.

Уже изрядно захмелевшая Изабелла приняла его и устремила на мавританского рыцаря затуманенный взгляд.

— А ты меня не бросишь? У меня ведь теперь даже денег нет, чтобы тебе платить.

Он ответил сухим, ровным тоном: — Ты назвала меня рабом. А рабам жалованье не платят.

Изабелла заливисто рассмеялась, совершенно забыв о приличиях: — Ах! Точно. Я же тебя купила.

Хотя изначально она наняла его как мечника, а затем просто прекратила выплачивать жалованье, Агосто не стал ей возражать. В конце концов, те дукаты, что Изабелла выдавала, были несоизмеримы со стоимостью его услуг. Иными словами, он был готов оставаться рядом с ней бесплатно.

Кое-кого слова Агосто, несомненно, утешили бы, но Изабеллу, переписавшую в голове собственные воспоминания, они лишь погрузили в ещё большую тоску. На душе осталась садная пустота.

— Надо было и любовь, и друзей покупать так же, как слуг — единовременно! Ха-ха-ха!

Агосто просто стоял рядом, никак не реагируя на её слова. То ли он не придал им значения, то ли не понял, что означает «единовременно».

В этот момент её окликнул грубый мужской голос: — Эй!

Изабелла резко обернулась. Она закипела от ярости, решив, что к ней пристаёт очередной никчёмный сброд.

— Ты ещё что за… а?

Увидев лицо мужчины, Изабелла опешила. И тому было несколько причин.

— Братец?

Человек, который её окликнул, оказался её братом — Ипполито.

— Братец, что у тебя с лицом на этот раз?

Его высокий прямой нос — пожалуй, единственная приемлемая черта всей его внешности — был сломан и зажил откровенно криво.