Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 384 Неожиданное происхождение

Услышав слова Альфонсо, Рафаэль замер, уставившись на принца в полном замешательстве.

— Это… передается?

— О чём ты?

— Сдать Эда Филиппу и одним ударом потопить великого герцога… Ты бы сам никогда до такого не додумался. Так рассуждает только синьорина Ари!

Рафаэль задумчиво наклонил голову, бормоча себе под нос:

— Неужели вы… так сильно сблизились?..

— Рафаэль! — воскликнула Ариадна.

В тот же миг подушка с силой врезалась ему в лицо.

— Я не знала, что ты такой! Я разочарована в тебе!

Ариадна схватила следующую подушку, готовая снова атаковать, но Альфонсо успел обнять девушку. Было неясно, пытается ли он её успокоить или ещё больше разжигает её гнев.

— Вот что бывает, когда сидишь в монастыре безвылазно, — укоризненно произнес он. — Человек теряет благородство… опошляется…

В ужасе отступив на два шага, Рафаэль прокричал:

— Нет! Подождите! Что вы такое подумали?! Мы духовно сблизились! Не физически же, болваны!

Ариадна, всё ещё сжимая подушку и пытаясь вырваться из объятий Альфонсо, застыла на месте.

Покраснев до корней волос, Рафаэль взревел:

— Чёрт побери, и кто тут ещё опошлился?! В кого из нас бес похоти вселился?! Вы так слаженно спелись, голубки!

Ариадна, пылающая от стыда, опустила голову. Альфонсо же с самым невинным видом отвернулся к окну и беззаботно насвистел.

— В том монастыре всякая страсть и романтика отмирает! — продолжал сокрушаться Рафаэль. — Я жил праведнее всех праведников, проводил по шесть часов в день в медитациях и молитвах! И после этого меня называют пошляком!..

Ариадна закрыла лицо руками.

О святые угодники… Какой стыд…

Ни когда её травили Лукреция с Изабеллой, ни когда король пытался завладеть ею, ни даже когда раскрылись интриги Элько, ей не было так мучительно стыдно.

Хоть бы провалиться сквозь землю прямо сейчас…

Трудности и опасности лишь закаляли Ариадну, но в этой ситуации она была совершенно беззащитна. Пока Рафаэль шумел, а Альфонсо спорил с ним, в ушах у неё стоял сплошной гул.

Спустя некоторое время Рафаэль наконец заговорил спокойно:

— Послушай, Альфонсо.

К великому облегчению Ариадны, он сменил тему. Рафаэль заметил, что девушка готова провалиться от смущения, но она сама об этом не догадывалась.

— Если ты выскажешь всё так прямо, отношения с великим герцогом будут безнадёжно испорчены, не думаешь?

— Разумеется, — кивнул Альфонсо. — Это прямая угроза.

Рафаэль нахмурился:

— И ты думаешь, Эд просто проглотит такой отказ? Не руби с плеча. Почему бы пока не ответить уклончиво и не выиграть время?

— Рафаэль, — глухо ответил принц. — Я благодарен тебе за совет. Но на это я не пойду.

Он не собирался и дальше мучить Ариадну неопределённостью. Он должен был дать ей уверенность в их общем будущем.

Альфонсо и так корил себя за то, что их свадьба будет скромной, и он не сможет немедленно, при всех, возложить на её голову тиару принцессы.

Законный брак — это наименьшее, что он был ей должен. А для этого следовало раз и навсегда убрать Лариэссу с дороги.

— Но подумай сам, Альфонсо… — снова осторожно предостерёг его Рафаэль. — Будь я на месте великого герцога Эда и услышь от тебя: «Либо расторгай помолвку официально, либо я всё расскажу королю», — я бы просто прикончил Филиппа до того, как ты успеешь открыть рот.

Если избавиться от Филиппа IV, у Эда в Галлико не останется соперников. Он найдёт очередного чужеземного кузена, сделает из него безвольную марионетку, а сам станет полноправным правителем королевства.

— После смерти короля власть всё равно перейдёт к Эду. И если ты вынудишь его пойти на переворот, думаешь, он будет к тебе благосклонен?

Но Альфонсо лишь уверенно усмехнулся: у него был свой расчёт.

— Филипп IV уже помог мне с этим. Стоит лишь объявить амнистию по Алеманнскому закону, и наследником станет королевский бастард. Кого бы ни выбрал великий герцог Эд, сын Филиппа будет первым в очереди на престол. Разве король и его сын потерпят регентство Эда?

По расчётам Альфонсо, великого герцога неизбежно отстранят от власти.

— В таком случае бастард будет править сам.

Альфонсо ничуть не встревожило известие об амнистии, хотя из-за неё Чезаре мог представлять угрозу его собственному положению.

Он ни за что не уступит такому, как Чезаре. К тому же, Ариадна значила для него неизмеримо больше.

Принц нежно поцеловал девушку в лоб:

— К тому же, если амнистия затронет нужные годы, тебе и самой жить будет намного проще.

Ариадна была тронута его заботой, а поцелуй мягко согрел лоб. Она даже прикусила щёку изнутри, чтобы собраться и сообщить плохие новости.

— Видишь ли… — замялась Ариадна, и её лицо помрачнело. — Бастард Жан… он ведь ещё совсем ребёнок.

Лицо Альфонсо приняло неопределённое выражение.

— Ребёнок?

Насколько же он юн?

— Судя по возрасту Филиппа и тому, с каким рвением он продвигает своего сына в наследники, ему должно быть лет пятнадцать-шестнадцать…

— Ему не больше четырех или пяти лет, — покачала головой Ариадна. — Он никак не может быть старше.

Альфонсо был совершенно сбит с толку. Он не мог поверить услышанному. Король Филипп IV был еще достаточно молод. Зачем идти на такой рискованный шаг, продавливая всеобщую амнистию по Алеманнскому закону, если бастард всего лишь ребенок?..

Ариадна медленно выдохнула:

— Дело в том, что мать Жана — принцесса Августа.

Лица Альфонсо и Рафаэля исказились от отвращения, словно они оба проглотили что-то мерзкое. Рафаэль издал нечленораздельный звук, а Альфонсо лишь тяжело застонал:

— Так вот в чем дело…

Теперь всё встало на свои места: странные недомолвки на переговорах с Галлико обрели смысл. Принц Альфонсо и принцесса Августа были двоюродными братом и сестрой, и по каноническому праву их союз был под запретом. Однако с особой папской санкции это не стало бы препятствием — история знала прецеденты.

Тем не менее Галлико наотрез отказалось рассматривать Августу как подходящую кандидатуру. Вместо этого они предложили безумную схему: сначала удочерить Лариессу, а затем добиваться у папы специального разрешения — диспенсации.

Взгляд Августы во время его визита в Галлико тоже о многом говорил…

Альфонсо с детства купался в женском внимании. Девушки могли притворяться равнодушными, но искренней неприязни к нему не испытывал никто. В Галлико же всё было иначе: сам король Филипп нервно косился на принца, тогда как Августа смотрела на него с ледяным безразличием. Всё её внимание было приковано к другому мужчине.

Альфонсо нахмурился:

— Получается, что независимо от того, пройдет амнистия или нет, великий герцог Эд всё равно останется у власти в качестве регента?

Принц тряхнул головой. Подобные мелочи не могли его остановить.

— Впрочем, неважно. Какой-то Эд мне не помешает. Уже завтра…

— Погоди. У меня есть идея, — перебил его Рафаэль. — Хотя от неё не будет толку, если амнистия всё-таки пройдет. Но если путь к трону для бастарда будет окончательно закрыт…

Ариадна тут же прислушалась: Рафаэль никогда не говорил попусту.

— Вам обоим стоит встретиться с Джулией. Точнее, с её возлюбленным.

— У Джулии есть возлюбленный?! — изумилась Ариадна.

Подруга постоянно жаловалась, что вокруг нет ни одного достойного мужчины, и умоляла Ариадну помочь ей избежать смотрин — мол, родители сватают ей одних старых и уродливых стариков.

Рафаэль виновато развел руками:

— Значит, от вас она это тоже скрывала, синьорина Ари.

Впрочем, когда на кону стояла судьба королевства, тайны Джулии были пустяком. Да и Рафаэль уже сделал для сестры достаточно.

— Кхм… Он дворянин из Галлико. Все подробности лучше услышать от него самого, — добавил Рафаэль. — Он поможет вам найти решение.

***

Весть о том, что король Филипп IV запросил у папы Людовико амнистию по Алеманнскому закону, передавалась из уст в уста — другими словами, разлетелась по Центральному континенту со скоростью света.

Отчасти это было связано с тем, что папа, устранив прежнее окружение, так и не смог навести порядок среди новых приближенных. Да и сам Филипп поручил богословам из монастырей обосновать амнистию священными канонами. Разумеется, слухи немедленно просочились наружу, и очень скоро эта новость дошла до того, кто больше всех на свете жаждал права на трон для бастардов.

— Матушка, вы уже слышали?! — выпалил герцог Чезаре, задыхаясь от возбуждения.

— С чего бы это ты вдруг пришел ко мне первым? — безразлично отозвалась герцогиня Рубина.

— Я про амнистию по Алеманнскому закону!

— Амнистию? — мгновенно встрепенулась Рубина.

Она прекрасно знала, что такое Алеманнский закон. То самое проклятое церковное правило, из-за которого её сын не мог взойти на престол.

— Но ведь ты теперь племянник короля, так что тебя это не каса…

— Если благодаря амнистии закон истолкуют правильно, я стану старшим сыном короля, а не племянником! — восторженно завопил Чезаре. — Старшим! Именно ваш сын станет старшим сыном короля!

Самый первый ребенок короля. Первый сын. Тот, чьё право на трон может оказаться весомее, чем даже у принца Альфонсо, рождённого самой королевой.

В глазах Рубины сверкнула алчность.

— Нам нельзя терять ни минуты, — поторопился Чезаре. — Матушка, вы ведь знаете, что амнистия будет привязана к конкретному году?

Рубина слышала об этом впервые. Чезаре в двух словах объяснил матери, как всё устроено:

— Обычно такие указы издают под предлогом какого-нибудь великого торжества. Пишут что-то вроде: «Святой Дух даровал нам благодать с такого-то по такой-то год, а посему на этот срок объявляется всепрощение». Как-то так.

Его глаза лихорадочно горели.

— Год моего рождения обязательно должен попасть в этот указ.

Шанс всей жизни. Быть может, другого уже не представится. Нельзя его упустить.

— Матушка, вы должны во что бы то ни стало убедить короля.

Осознание того, что второй такой возможности у них не будет, полностью разделяла и его мать.

— Я иду прямо сейчас, — решительно отрезала Рубина.

-----------------Прим. перев.: хотя в EN-тексте степень родства Лариессы и Альфонсо временами плавает, в оригинале они всё-таки 8촌, то есть четвероюродные брат и сестра — у них общий прапрадед. В позднем Средневековье, где разворачивается действие новеллы, браки до канонической четвёртой степени родства (third cousins — четвероюродных братьев и сестёр) включительно были запрещены без особого разрешения папы — папской диспенсации. При этом безумная схема Галлико предполагала, что Филипп удочерит свою четвероюродную сестру Лариессу и выдаст её за своего кузена Альфонсо — то есть по бумагам Альфонсо и вовсе женился бы на собственной двоюродной племяннице (?!)Прим. ред.: дело семейное! А в современной Корее закон запрещает браки между кровными родственниками в пределах 8촌 включительно.Перевод: A Warding ShardАктуальная редакция и обновления: RanobeLib · VK