Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 385 Глаза б мои не видели

Рубина предстала перед королем во всеоружии, источая приторную нежность. Однако, как только она заговорила своим слащавым голоском, Лео III тут же понял, зачем она пришла.

— Ва-аше Величество…

— Оставь эти ужимки. Я и так знаю, зачем ты пришла, — безразлично отозвался король. В последнее время он вообще был не в духе. Одно лишь созерцание Рубины вызывало у него раздражение.

— Ах, ну что вы, Ваше Величество! Как вы можете знать? Я просто соскучилась…

Целых тридцать лет под одним одеялом. Неужели я тебя не вижу насквозь.

Вслух же король лишь отрезал: «Я сказал: знаю, зачем пришла. Сам разберусь. А теперь убирайся».

— Что?.. О чем вы… Нам нужно поговорить, Ваше Величество!

Рубина запаниковала. Уйти сейчас она просто не могла, ведь на кону стояла корона для Чезаре…

— Да чтоб тебя! — взорвался Лео III. — Ты ведь из-за этой… как её там… амнистии притащилась!

Рубина осеклась. Поняв, что король её раскусил, она тут же опустила голову и принялась украдкой наблюдать за его лицом.

— Да тут и гадать нечего! Пришла просить, чтобы и Чезаре включили в указ!

Едва король начал говорить, как остановить его было уже невозможно. Лео III неудержимо выплёскивал на Рубину всё своё раздражение.

— Ты видишь дальше собственного носа! С чего ты взяла, что я могу вертеть этим как хочу?! Или ты думаешь, что я брошусь спасать вообще всех бастардов на Центральном континенте, рождённых в 1101 году?!

— Ваше Величество, я вовсе не об этом…

— Раз не об этом, пошла вон!

Яростный рёв короля едва не проломил потолок, и он нетерпеливо махнул рукой, прогоняя её прочь.

— И раз уж Филипп взялся за это, пусть с папой без меня и разбирается! И всё тут!

Но Рубина упрямо не двигалась с места, и тогда король, разразившись очередным проклятием, сам вылетел из комнаты.

И всё же Лео III определённо намеревался вмешаться в грядущую амнистию. Он вспомнил широкую спину повзрослевшего сына, которого недавно отправил в Треверо, и их разговор.

— Отныне Унисолу… объявляю вольным городом… подчинённым только мне.

— Жители Унисолы — наши подданные — никогда не забудут этой великой милости, — ответил тогда Альфонсо.

Перед глазами короля снова предстали густая копна светлых волос и широкие плечи сына.

Альфонсо послушно склонил голову, как того требовал этикет, но Лео III не видел в нём ни капли истинного послушания. Одного лишь кровного родства было недостаточно, чтобы король безоглядно любил сына: тот слишком походил на мать, а его непомерная популярность среди подданных лишь подливала масла в огонь.

И ещё он везуч.

Лео III громко заскрежетал зубами. Он ожидал, что после объявления Унисолы вольным городом отношение крупных феодалов к принцу резко изменится. Однако аристократы даже не подумали роптать.

Сколько ни прыгай, ты всего лишь блоха. А у меня на руках ещё полно карт, сынок.

Лео III до сих пор официально не объявил Альфонсо наследным принцем. Для стареющего монарха без новой королевы и с единственным законным сыном это было неслыханным делом.

Если Чезаре восстановят в правах наследования, пока наследный принц ещё не объявлен… Я столкну их лбами и посмотрю, кто из них сумеет мне угодить.

Король прямо-таки упивался собственной изворотливостью. При одной мысли о том, как двое взрослых сыновей станут грызться между собой и льстить ему, вся досада от визита Рубины рассеялась без следа. Разумеется, если Альфонсо проявит покорность, преемником в итоге станет он. Но Лео III бесило, с каким важным видом держался сын — будто корона уже принадлежала ему.

Ему хотелось, чтобы мальчишка валялся на полу и вымаливал милость, целуя его стопы.

Походив взад-вперёд по покоям, король внезапно понял, что проголодался.

Пойду-ка поем.

Убедившись, что Рубина ушла, Лео III вразвалочку спустился в малую столовую. По дороге он вовсю осматривался, но сколько ни всматривался — во дворце не то что хорошеньких, даже просто молодых женщин не было.

После смерти королевы Маргариты Рубина взяла дворец под свой контроль и мгновенно сменила всю прислугу.

— Тьфу.

Настроение короля снова испортилось. Перед глазами так и маячил образ молодой, цветущей женщины с льняными волосами.

Лео III ещё сам толком не понимал, что с ним происходит, но одно знал наверняка: прямо сейчас он был чертовски недоволен.

***

Все влиятельные фигуры Центрального континента уже потирали руки. Каждый видел свою выгоду от грядущей всеобщей амнистии по Алеманнскому закону. Но тот, в чьих руках находился этот лакомый кусок, пришёл к поразительно простому выводу.

— Я подумаю, — заявил Людовико. Фактически он отложил решение об амнистии до следующего церковного собора.

— А следующий собор мы проведём в Сан-Карло, — заключил он.

Хотя традиционно соборы должны были созываться в разных городах, последние двести лет они проходили исключительно в Треверо.

— Что? — удивился кардинал де Маре. — Но почему вдруг?.. Разве вам не тяжело будет перенести дорогу?

После того как его объявили преемником, он начал вести себя с отцом подчёркнуто учтиво. Людовико, казалось, был весьма доволен. Проявив поистине немыслимое для его молодости терпение, он приступил к разъяснениям.

Спокойным, почти отеческим тоном он задал вопрос:

— Чтобы конклав проходил в Сан-Карло, разве не должен я там и скончаться?

За последние два столетия все конклавы проходили в Треверо по единственной причине: именно там папы завершали свой земной путь. Однако церковные законы ясно гласили, что следующего понтифика избирают не в Святой столице, а там, где скончался предыдущий. Это было отголоском тех давних времён, когда первые последователи веры Йесака кочевали по степям, пася своих овец.

— Нужно созвать собор внезапно, чтобы эти ублюдки издалека не успели прибыть, — добродушно улыбаясь, произнёс Людовико. — И разве не лучше мне умереть на чужбине, чем перебить всех этих тварей, имеющих право голоса?

Кардинала де Маре прошиб холодный пот — он прекрасно знал, что папа на такое вполне способен. Однако Людовико, будто не замечая его реакции, переменил тему:

— Впрочем, если подумать, это и не такая уж чужбина. В конце концов, это мой родной город, здесь я вырос.

Кардинал отметил про себя, что этот человек становится особенно страшен именно тогда, когда надевает маску благодушия. Но, к счастью для Симона де Маре, которому улыбка Людовико казалась невыносимой, тот вдруг посерьёзнел.

— Пусть я и папа, но следующего понтифика кардиналы будут избирать тайным голосованием. Ты ведь это понимаешь?

Правом голоса на конклаве обладали кардиналы, не достигшие восьмидесяти лет. На данный момент в мире их было сорок шесть.

— Если я умру в самый разгар собора, когда все будут поглощены богословскими спорами, немедленно созови конклав и проведи выборы. А тем, кто тебе не нравится, просто скажи не приходить.

На церковный собор имели право явиться все высшие духовные лица в сане епископа и выше. Но, как ни парадоксально, именно потому, что список приглашённых не ограничивался одними лишь кардиналами, появлялась лазейка, позволяющая отговорить их от присутствия. Из-за того, что на повестке дня стояли сугубо теологические вопросы, высокопоставленные клирики, специализировавшиеся на административных делах или миссионерстве, нередко игнорировали подобные мероприятия, присылая вместо себя доверенного епископа.

— Со всего мира сюда съедутся всякие сброды, так что постарайся отсеять кого сможешь. Позаботься, чтобы объявление о созыве собора разослали в самый последний момент. То же самое сделай и с конклавом.

Кардинал де Маре кивнул. Если сослаться на необходимость срочной перевозки останков папы в Треверо, внезапный созыв конклава будет вполне оправдан. Также можно будет заявить, что все важные персоны уже прибыли, а ожидать оставшихся просто нет времени.

— На такую уловку у тебя хватит сообразительности?

— Сделаю всё, что в моих силах.

— Я отложил решение об амнистии, чтобы дать тебе больше пространства для манёвра. Тех ублюдков, до которых я не дотянусь, вообще не пускай. А вот кардиналов из твоего окружения обязательно затащи на собор. Что до остального сброда — примани их вестью об амнистии и собери голоса.

Всё это должно было быть исполнено уже после кончины Людовико. Сам он ничем не мог помочь — эта задача целиком ложилась на плечи его преемника. И всё же папу это не особо беспокоило. Он прекрасно знал: его преемник, возможно, и трусоват, и мелочен, но уж точно не глуп.

— Так что насчёт всеобщей амнистии по Алеманнскому закону… — начал кардинал.

— Тут уж без разницы, — расхохотался Людовико. — Конечно, Пизарино — заманчивый приз, но король Филипп IV не из тех, кто отдаст его просто так. Я всё понял ещё по тому, как он раскошелился на прошлую Священную войну.

Получив поддержку папы при восшествии на престол, король Филипп IV тут же урезал обещанное финансирование крестоносцев на две трети.

— Всё должно служить тому, чтобы тебя избрали папой. И тому, чтобы Четвёртый крестовый поход освободил наших людей, стонущих под властью язычников.

Людовико схватил кардинала и придвинулся вплотную. Глаза папы горели.

— Понял меня, де Маре? Ты должен сделать так, чтобы Йесак навечно стал землёй истинной веры. Во что бы то ни стало.

Напутствие папы граничило с безумием, и кардинал поспешно закивал.

— Да, я всё понял, Ваше Святейшество.

Он перекрестился.

— Да снизойдёт благодать Небесного Отца на весь Латгаллин и полуостров Хиджаз. Аминь, — проговорил Людовико.

— Аминь.

***

Великий герцог Эд, не в силах скрыть свою тревогу, безостановочно мерил шагами коридор.

Давно пора бы ему уже появиться…

Отъезд Альфонсо де Карло и его свиты был не за горами, а принц так и не дал своего согласия. И поскольку Эд сам заявил, что ему «не нужно отвечать прямо сейчас», теперь он не мог упрекнуть Альфонсо в нарушении обещания. От такого положения дел хотелось лезть на стену.

Никак не желает назначить новую встречу… Вот же мерзавец!

Эд просил принца о новой тайной встрече, но в ответ получил лишь уклончивое приглашение «появиться на официальном мероприятии». Отец Людовик сегодня устраивал прощальный ужин для своих гостей. Великий герцог намеревался во что бы то ни стало перехватить Альфонсо и добиться от него окончательного решения.

Если бы у Эда было больше времени, он бы подождал разгара празднества, чтобы застать принца в состоянии легкого опьянения. Однако обстоятельства не давали такой возможности. Вдруг Альфонсо решит уйти пораньше? Или будет держаться рядом с отцом, не оставляя Эду шанса для приватного разговора?

Чтобы действовать наверняка, великий герцог решил начать беседу до начала приема.

Чтобы их встреча выглядела как случайность, он уже сорок минут беспокойно бродил перед залом. Это место было выбрано идеально. В этот коридор допускались только гости, а значит, принц наверняка отпустит свою свиту и появится здесь в одиночестве.

Почему он еще не здесь? Разве не положено приходить хотя бы на полчаса раньше?

Эд продолжал недовольно бормотать себе под нос. Впрочем, так думал только он.

Нет, все же стоит быть благодарным.

Эд получил такую свободу действий во многом благодаря королю Филиппу IV. Как только монарх прибыл в Треверо и завершил аудиенцию у папы Людовика, к нему вернулось безумие. Филипп заперся в отведенных ему покоях и наотрез отказывался выходить.

То, что не нужно было опасаться внезапного появления короля, было огромным подспорьем, даже несмотря на то, что он находился менее чем в сотне шагов отсюда.

Лучший вариант — устранить Филиппа и посадить на трон принца Альфонсо. Если бастард Жан начнет набирать силу… Когда этот негодник вырастет, нашему дому будет сложно справиться с последствиями.

Эд тяжело вздохнул, вспомнив о дочери, которой предстояло стать заложницей и надежно привязать принца к дому Валуа.

Какой грех я совершил в прошлой жизни?

Едва прибыв в Треверо, Лариесса устроила грандиозный скандал, требуя встречи с Альфонсо. Какое счастье, что Филипп заперся у себя: Эд смог удержать дочь и запереть ее в комнате, не опасаясь чужих глаз.

Если бы не мои дети… Ах.

Пока великий герцог, погруженный в свои размышления, прохаживался по коридору, снаружи послышались голоса. Эд резко поднял голову.

Он прибыл?

Массивные старинные двери распахнулись, и на пороге наконец появился тот, кого Эд так ждал, — высокий мужчина с выгоревшими золотыми волосами.

— Ваше Высочество, давно не…

Однако принц шел не один. Он сопровождал элегантную черно-волосую даму.