Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 386 Выход великой герцогини Лариессы

Эд досадливо прикусил губу.

Это же!..

Женщина, представшая перед ним, была дочерью кардинала де Маре, а также возлюбленной принца Альфонсо.

Ариадна де Маре.

Настроение великого герцога мгновенно ухудшилось.

Хотя он и сам утверждал, что его дочь годится лишь в качестве ширмы, а любовницу можно держать при себе, но видеть, как другая женщина прижимается к его будущему зятю, было совсем иное.

Принц Альфонсо, заметив Эда, явно не выглядел довольным. Он уже собирался что-то произнести, но его спутница дёрнула его за рукав.

И это не понравилось великому герцогу. Однако сейчас он был в таком положении, что не мог позволить себе возмущаться.

Эд всем своим существом чувствовал правдивость слов о том, что жизнь подобна текущей реке — всё изменчиво, и стоять на месте нельзя. Но в этом сравнении таился и другой смысл: река может в любой момент стать бурной, если где-то в верховьях прольётся сильный ливень.

А если отбросить красивые метафоры и говорить прямо: чёрт возьми, расклад менялся слишком стремительно. То, что казалось незыблемой константой, внезапно обернулось непредсказуемой переменной.

Сначала Филипп лично явился в Треверо. Затем последовала Лариесса. И насчет той черноволосой женщины, державшей принца под руку, у Эда тоже было что сказать.

По всем признакам, она годилась только в любовницы. Нельзя сказать, что её красота была ослепительной: для фаворитки самого желанного жениха континента её лицо выглядело слишком просто. Но любовниц обычно выбирают за какую-то одну яркую черту — если бы женщина была хороша во всём, её бы вели под венец, а не держали на вторых ролях. И в этой девице определённо чувствовалось какое-то странное очарование. Даже великий герцог Эд, её самый строгий критик, был вынужден это признать.

К тому же, она была незаконнорожденной дочерью влиятельного кардинала. Это было идеальным способом наладить связи с церковной верхушкой.

Вот только «влиятельный» отец этой девицы в последнее время стал чересчур уж влиятельным. Не зная всех подробностей о состоянии здоровья папы Людовико, Эд предполагал, что кардинал де Маре просто вошёл в число его ближайших соратников.

Но даже если Эд и ошибался, кардинал де Маре взлетел пугающе высоко. Он не просто стал приближённым папы Людовико — он встал во главе всех священнослужителей Этрурии, опоры Церкви. Более того, кардинал стал продолжателем школы Антония, одного из древнейших течений в теологии, и добился в ней всеобщего признания.

Пусть у него нет папской тиары, но разве не всё остальное он уже заполучил?..

Если бы великий герцог узнал, что при полной поддержке Людовико кардинал де Маре со дня на день сам займёт папский престол, его бы, вероятно, хватил удар.

Так или иначе, единственный козырь Лариэссы против соперницы — могущественный отец — заметно потерял свою ценность.

Эд держал в руках корону Галлико — самый желанный трофей на всём континенте, — и всё равно был вынужден униженно заискивать. Это невероятно его раздражало, но чтобы спасти свою жизнь от меча безумного Филиппа, приходилось глотать гордость.

Натянув на лицо самую добродушную светскую улыбку, великий герцог шагнул навстречу принцу. Ради выживания выбора не было.

Ха… Убрать бы Филиппа и стать истинным правителем. Может, тогда перестану гнуть спину перед кем попало?

— Ваше Высочество! Какая удача встретить вас здесь! — воскликнул Эд.

Лицо Альфонсо стало каменным. Он не то чтобы не смог сохранить светское выражение — принц просто не счёл нужным утруждать себя вежливостью. Великий герцог мысленно обругал его всеми словами, какие знал, однако показать своё недовольство вслух не смел.

— Каково это — нести на своих плечах будущее континента? Папа Людовико просто сиял, глядя на вас!

С тех пор, как Филипп IV появился в Треверо, великий герцог Эд метался, словно енот, спасающийся от льва. Его суетливая, неуклюжая лесть выглядела откровенно жалко.

Даже Ариадне де Маре, способной смотреть на вещи беспристрастно, стало не по себе от такого зрелища. Эду явно до смерти хотелось крикнуть принцу в лицо: «Так вы женитесь на моей дочери или нет?!», но из страха услышать прямой отказ он продолжал ходить вокруг да около.

Держа Альфонсо под руку, Ариадна молча наблюдала за великим герцогом. Впрочем, вступить в разговор она всё равно не могла.

Эд же отчаянно цеплялся за остатки своей гордости: он упорно отводил глаза и вёл себя так, словно этой женщины вовсе не существовало.

Однако всё это не имело никакого значения.

Несмотря на совет Рафаэля не форсировать события, Альфонсо намеревался сегодня же покончить с претензиями Эда.

Принц явился не с пустыми руками. Казалось, что он шёл вовсе не на праздничный ужин — он принёс с собой множество бумаг и доказательств, словно мелкий чиновник перед важным собранием.

Даже Ариадна не смогла бы его отговорить. Альфонсо был непреклонен.

— Я хочу покончить с этим раз и навсегда, — лишь заявил он.

Не лучше ли было отложить этот разговор и встретиться после ужина?

В конце концов, папа Людовико и прочие гости уже ожидали их в зале. Однако размышления Ариадны были разбиты вдребезги пронзительным женским визгом.

— Ваше Высочество! Нет… муж мой!

Боковая дверь в середине коридора с оглушительным стуком распахнулась, являя взору фигуру в тёмно-синем одеянии.

— Как же давно я вас не видела!

То была Лариесса. Однако с ней явно происходило что-то неладное. И первое, что бросалось в глаза: её мягкие каштановые волосы приобрели иссиня-чёрный оттенок, словно их окунули в чернильницу.

— Amore mio!

Великий герцог Эд замер в изумлении. Альфонсо лишь приоткрыл рот, безмолвно глядя на Лариэссу.

— No, mio marito!

Прим. перев.: «Любовь моя» и «Нет, муж мой!» (итал.)

Произнеся пару страстных фраз на этрусском, она быстро приблизилась к Альфонсо. На удивление, её владение языком оказалось вполне сносным.

Шагая навстречу принцу, Лариесса отчаянно раскачивалась из стороны в сторону, будто ноги с трудом держали её.

Всё внимание Ариадны было приковано к ней. Альфонсо также не сводил с Лариэссы потрясённого взгляда, но Ариадна ничуть его не осуждала — настолько шокирующим было это зрелище.

Лариесса иссохла до такой степени, что оставалось лишь гадать, как в ней ещё теплится жизнь. Несмотря на высокий рост, её вес едва ли превышал сто либр. Любой ребёнок, увидев её на улице, принял бы её за оживший скелет.

Прим. автора: около 34 кг.

Истощение оставило неизгладимые следы на всём её облике, исказив даже кожу и волосы.

Теперь Ариадна поняла, почему великий герцог Эд так легко позволил Альфонсо завести наследника от другой женщины. При таком истощении у Лариэссы, вероятно, давно прекратились женские циклы.

Её выкрашенные в чёрный волосы сильно поредели, а голова была покрыта платком, какой обычно носили замужние дамы. Более того, такой фасон был популярен именно в Этрусском королевстве, а не в Галлико.

Стиль её одежды также в целом… да что уж там, он полностью копировал этрусский модный тренд. С какой-то пугающей точностью Лариесса следовала стилю, принятому в данный момент в Сан-Карло.

Её тёмно-синее платье отличалось глубоким декольте, а каблуки туфель были настолько высокими, что смотрелись даже нелепо. В том, что она так отчаянно шаталась, отчасти была виновата именно обувь.

Наряд открывал слишком многое, но это вовсе не означало, что Лариесса выглядела в нём соблазнительно. Если слегка преувеличить, вырез доходил ей почти до пупка, но в нём виднелись лишь кости — она иссохла до такой степени, что под тонким, дряблым слоем кожи отчётливо проступали ключицы и рёбра.

— Лариесса! — попытался остановить её великий герцог Эд.

Но его дочь просто проигнорировала.

— Ты!..

Лариесса наконец заметила Ариадну. В тот же миг лицо великой герцогини исказилось, превратившись в маску злобного духа.

Даже в обычное время, стоило ей нахмуриться, её лицо напоминало перекошенную лошадиную морду, слепленную из сырого теста. Но сейчас она поистине выглядела как демон, выползший прямиком из преисподней.

— Ты! — Лариесса дрожащей рукой указала на Ариадну.

В её памяти вновь всплыла та сцена. Она до сих пор помнила поцелуй в саду нарциссов, где те двое были главными героями, а ей досталась жалкая роль зрителя. Она помнила, как Альфонсо нежно и неотрывно смотрел на ту женщину в тёмно-синем платье.

В ту ночь юные влюблённые наслаждались обществом друг друга, а уродливая, невзрачная и одинокая Лариесса лишь стояла во тьме. Прим. перев.: сцена в саду нарциссов — глава 131.

○ ○ ○

Вернувшись в Монпелье, Лариесса продолжала мечтать о том дне, когда она вновь встретит принца Альфонсо.

Ты полюбишь меня. Я стану идеальной для тебя.

Та женщина в саду нарциссов была высокой и хрупкой, с волосами чернее безлунной ночи. Первым делом Лариесса полностью отказалась от зерновой пищи. Ей нужно было стать красивее. Красивее, чем та женщина.

Для этого оставался лишь один путь: стать такой же худощавой.

Она жаждала заполучить такую же гладкую шею, что так красиво мерцала в лунном свете, и такие же прозрачные запястья, казалось, готовые переломиться от малейшего прикосновения. Она до исступления желала тот самый тонкий силуэт, чья хрупкость угадывалась бы даже сквозь плотный атлас платья.

Мать непрестанно твердила, что ей необходимо питаться, но Лариесса пропускала её слова мимо ушей. Она слушала лишь сверстниц, которые так отчаянно стремились ей угодить:

— Вы так прекрасны!

— В этом месяце вы выглядите куда лучше, чем в прошлом!

Полностью отказаться от еды оказалось непросто. В те дни, когда она уступала своему желанию поесть — а если точнее, желанию жить — и проглатывала хоть немного пищи, тут же вызывала у себя рвоту, избавляясь от всего съеденного.

Она продолжала истязать себя так почти год. Её зубы начали разрушаться, а слюнные железы болезненно воспалились и распухли.

— Тебе не кажется, что у меня появился второй подбородок?

Главная горничная прекрасно знала: если она ответит «Вы выглядите безупречно», Лариесса тут же закатит жуткую истерику. Поэтому женщина поспешила выдать ту отговорку, которая должна была успокоить госпожу:

— Возможно, если вы станете ещё тоньше, он пропадёт.

Предыдущую горничную, которая посоветовала Лариэссе больше есть и прекратить вызывать рвоту, с треском вышвырнули за дверь. И новая служанка великой герцогини хорошо усвоила этот урок.

Однако на этом безумие не остановилось. Все письма, что приходили Альфонсо из Йесака, попадали в руки Лариссы, и она с головой уходила в них.

Поначалу Ларисса ограничивалась лишь небольшими исправлениями: находила незнакомые слова в словаре и дописывала рядом перевод на галликанский. Но вскоре ей этого стало мало, и она начала добавлять к тексту собственные комментарии и размышления.

Твоя лихорадка — это тоже лишь мимолетный дождь. Скоро ты забудешь свою любовь к той женщине. Ведь все очень просто — я люблю тебя.

Однако по мере того, как состояние Лариссы ухудшалось, ее вмешательства в чужие письма становились все более безумными.

— Конечно, помню, — пробормотала Ларисса себе под нос. — Я все помню.

Она прекрасно знала, о какой именно поездке в карете идет речь. Самый доверенный человек принца переметнулся на сторону Валуа и выдал великой герцогине все детали. О любовной истории принца Альфонсо и Ариадны де Маре она знала столько, что могла бы написать по ней диссертацию.

— Ты, должно быть, сказал ей, что она станет Дамой Нарциссов?

Кому ты это сказал? Той женщине?!

Лариссу передернуло. Стоило изменить лишь одну крошечную деталь, и все стало бы идеально.

Взяв перо, она внесла правки.

«Л». «ЛАри». Твоя любимая «ЛАри». Ты велел мне стать Дамой Нарциссов! Так все и было, я уверена!

Раз уж на следующий день на фестивале должны были выбрать Даму Нарциссов, а шпион доложил, что в тот день ничего особенного не произошло, о чем еще они могли говорить в карете?!

— Вы так прекрасны, Ваше Высочество.

— С тех пор как вы сбросили вес, вы стали безупречны.

В тот день Ларисса перешла черту, за которой уже не было возврата. И все же это приносило ей счастье. Она поселилась в вымышленной реальности: там ее горячо любящий жених — нет, муж! — день за днем присылал ей нежные письма, а сама она становилась все прекраснее.

Проблема заключалась в том, что прямо сейчас перед ней стоял живой человек из плоти и крови, чье существование кричало о том, что все ее счастье — лишь подделка.

Ларисса с пылающим от ярости взглядом снова закричала:

— Ты!

Именно в тот момент Ларисса де Валуа, годами блуждавшая по закоулкам собственных грез, наконец-то столкнулась с реальностью.