Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 388 Заслоняя небо ладонью

— «Подстрекательство к убийству»?! Какая чушь! — возмутился великий герцог Эд.

Его стратегия заключалась в полном отрицании. Главное — вывернуться сейчас, а с последствиями он разберётся завтра.

Следом за папой Людовико и кардиналом де Маре в коридор потянулась вереница зевак: высшие иерархи Святого Престола, кардиналы разных стран и дворяне, представлявшие своих монархов, во главе с кондотьером — Железным Вариати.

Самые влиятельные люди континента возбуждённо перешёптывались:

— Что здесь происходит?

— Подстрекательство к убийству? Господи, какие ужасы…

— Аминь.

Как только великий герцог разглядел лица вошедших, по его спине побежал ледяной пот. В такой обстановке признать вину Лариссы было невозможно.

Поэтому он лишь снова повысил голос:

— Принц Альфонсо! Прекратите эту гнусную клевету!

Он не позволит себя разоблачить здесь. Он не станет признавать пороки Лариссы на глазах у всего мира.

— То, что вы передумали жениться на моей дочери, ещё не даёт вам права выдвигать столь чудовищные обвинения!

Губы Альфонсо сжались в тонкую линию.

Великий герцог совершенно не понимал, кем был Альфонсо де Карло.

Если бы Эд прямо сейчас согласился признать брак несостоявшимся и принёс извинения за выходки Лариссы, принц на этом бы остановился. Он вовсе не стремился выставлять её грехи напоказ.

Да, пережитое истощило Альфонсо и оставило глубокие шрамы на душе. Но он считал, что должен справиться с этим сам — это была не столько ущерб, нанесённый лично ему, сколько неизбежная доля каждого человека.

Однако великий герцог был одержим идеей не уступить ни на йоту, хотя речь шла не об уступках, а лишь об ответственности за выходки его дочери. И теперь, когда о свадьбе не могло быть и речи, он решил до последнего очернять принца Альфонсо.

В голове Эда лихорадочно замелькали невидимые костяшки счётов.

Если выставить принца подлецом, помешанным на женщинах, который бросает законную супругу ради новой пассии…

Пока великий герцог прокручивал эти расчёты в уме, принц Альфонсо с окаменевшим лицом перебирал пальцами кожаный мешочек, привязанный к поясу.

Ариадна с первого взгляда поняла, о чём он думает. Легонько подтолкнув принца, она скосила глаза на мешочек.

Альфонсо тихо вздохнул. Сам он не желал никакой мести, но не мог навязывать свою волю другим. К тому же, он и сам начал чувствовать, что выходки великого герцога Эда переходят всякие границы.

Раз уж его женщина желала возмездия, было совершенно естественно вручить ей оружие.

Альфонсо отвязал мешочек и целиком передал его Ариадне. Она достала оттуда некую книжицу, раскрыла её на нужной странице и протянула принцу. Он мельком взглянул на текст.

— Великий герцог, это ваш последний шанс.

Если это выплывет наружу, Лариссе конец. Альфонсо заговорил на раттанском — официальном языке континента, — чтобы великий герцог Эд услышал и понял его предельно ясно.

— Забирайте свою тяжелобольную дочь и возвращайтесь в Галлико. Если вы, как отец, принесёте извинения моей будущей жене вместо своей дочери, я сочту всё случившееся выходкой больного человека и закрою на это глаза.

Это была последняя возможная уступка с его стороны.

Ариадна, почти оскорблённая, не удержалась от смешка. В этом был весь Альфонсо. Золотоволосый мальчик, которого она полюбила, оставался добр ко всем и милосерден к слабым.

Но нельзя брать лишь то, что удобно, и отбрасывать остальное: раз она выбрала Альфонсо, она должна была принять и эту часть его души. И она любила его целиком — ведь она знала, откуда берёт начало эта мягкая улыбка в его глазах.

Великий герцог же первым делом покосился на собравшихся. Согласиться на предложение Альфонсо — означало признать перед всеми, что его драгоценное дитя безумно.

Эд бросил взгляд на Лариссу. При виде её жалкого, явно ненормального вида он на миг дрогнул. Но стоило ему вспомнить жену, великую герцогиню Бернадетту, которая дома часами молилась за дочь, как решимость вернулась к нему с новой силой.

Я отец. Глава семьи. Я не предам своего ребёнка.

Великий герцог заскрежетал зубами, а затем вскричал, сжигая за собой все мосты:

— Женщина рядом с вами — сущая ведьма! Сирена! Коварная блудница! Подумать только, она ослепила вас, справедливого принца, и довела до того, что вы наотрез отказываетесь от брака с моей дочерью!

Альфонсо покачал головой. Этот человек был безнадёжен.

Вытащив нужную страницу, принц подошёл к папе Людовико и обратился к нему на раттанском:

— Ваше Святейшество, духовный владыка всего континента и освободитель Йесака… Мне неловко втягивать вас в столь грязное дело, но я прошу вас взглянуть на этот документ.

В глазах понтифика блеснуло живое любопытство, и он взял пергамент из рук Альфонсо. Людовико уже давно с интересом поглядывал на мешочек в руках графини. Не покажи Альфонсо эти бумаги сам, папа наверняка тайком выпросил бы их.

Пробежавшись глазами по тексту, Людовико вдруг захихикал.

— Боже правый! Великий герцог слишком высокого мнения о своей дочери.

Стоявший подле него кардинал де Маре непонимающе переспросил:

— Простите?..

— Он мнит свою дочь славной воительницей! — хлопнул в ладоши папа. — Ведь если ваша дочь, дорогой кардинал, «ведьма, сирена и блудница», то человек, пытавшийся её убить и изгнать, — не иначе как доблестный воин!

И пока опешивший кардинал пытался осмыслить эту логику, папа Людовико во всеуслышание зачитал строки галликанского отчёта.

При упоминании особняка де Маре кардинал ошарашенно разинул рот.

— Ч-что?..

Лицо великого герцога Эда, напротив, исказилось, едва он услышал даты и суть отчёта. Записи относились к тому самому времени, когда Лариесса завербовала доверенное лицо принца. Эд тогда похвалил дочь и дал ей карт-бланш.

Позже, когда поползли слухи о каких-то инцидентах, жена обещала присматривать за ней, но, Боже правый!.. Судя по датам, великая герцогиня Бернадетта не просто не одёргивала Лариессу — она, похоже, стала полноправной соучастницей её преступлений!

Однако правда побеждает далеко не всегда.

Пусть Эд де Валуа и принадлежал к боковой ветви, в его жилах текла королевская кровь. За свою жизнь он не только сполна вкусил плоды власти, но и навидался всякой грязи.

Великий герцог без тени сомнения выкрикнул:

— Какое мне дело, кто всё это устроил?! Видимо, у кардинала де Маре полно врагов!

В его словах была доля истины. Кардинал де Маре отнюдь не всегда заводил лишь добрых друзей и водил благочестивые знакомства.

Однако стратегия великого герцога никуда не годилась.

Ариадна прекрасно знала, что Эд ответит именно так. Пряча язвительную усмешку, она протянула Альфонсо следующий листок.

На этот раз принц даже не стал вчитываться в текст. Он сразу передал записку папе Людовико, который не сводил с них глаз, напоминая щенка в ожидании лакомства.

Получив из рук в руки второй пергамент, понтифик вновь громогласно зачитал его текст.

— О Небеса, — протянул Людовико, намеренно перейдя на раттанский. — Похоже, вам уже не выпутаться.

На самом деле он вовсе не собирался принимать чью-либо сторону. Да, папа благоволил принцу Альфонсо, но лишь потому, что тот был прославленным полководцем в Священной войне. Как человек Альфонсо его нисколько не волновал.

А если на Центральном континенте принца заклеймят бесчестным, он наверняка согласится пойти в ещё один крестовый поход.

Людовико оставался в выигрыше при любом раскладе — для него это была беспроигрышная партия. Он воспринимал происходящее как забаву, но действо оказалось куда увлекательнее, чем он предполагал.

— Стало быть, эта ненависть жила так долго? Покушения продолжались с двадцать третьего вплоть до двадцать седьмого года?

Лицо великого герцога Эда меняло цвет на глазах: он то краснел, то синел, то бледнел, как полотно. Будь у него хоть малейшая возможность, он бы прямо сейчас схватил Лариессу за запястье и бежал прочь.

Папа тихо захихикал.

— Уж не знаю, то ли люди у великого герцога совсем ни на что не годны, то ли кардинал де Маре выстроил в своём особняке столь искусную оборону. Как можно было целых четыре года кряду пытаться её убить и в итоге не оставить на ней даже царапины? Ведь на ней и впрямь ни царапины, не так ли, кардинал?

Вспомнив, как безупречно сработал Артур, он снова захихикал и никак не мог остановиться.

Когда Людовико только узнал, что вскоре умрёт, этот факт казался немыслимым, неприемлемым. Но стоило ему по-настоящему смириться со своей участью, как все оставшиеся дни стали для него площадкой для игр. Теперь каждый прожитый день казался подарком свыше, а уж сегодняшний оказался и вовсе щедрейшим из даров.

Надо было жить так с самого начала…

Как жаль, что ему осталось так мало времени.

Когда даже папа отвернулся от дома Валуа, среагировал не великий герцог Эд, который всё ещё сохранял остатки здравомыслия. Вперёд выскочила окончательно свихнувшаяся Лариесса.

— Ну и пусть! — закричала она. — Да, это я сделала! И что с того?!

Толпа немедленно загудела. Дочь регента королевства Галлико, великого герцога Эда, только что прилюдно призналась в подстрекательстве к убийству!

— Я отдала тебе всё! — не унималась Лариесса. — Это я спасала тебя снова и снова! Я сожгла ради тебя даже собственную душу!

Заявить о сожжении души прямо здесь, в самом сердце Церкви, было крайне опасным шагом. Однако великий герцог Эд ухватился за фразу о том, что Лариесса «спасала принца снова и снова».

Конечно, это было ошибочное суждение. Но сейчас у него оставалось до смешного мало вариантов.

— Вот именно! Да, так и есть! — выкрикнул он. — Вы же помните, принц, как преданно мы вас поддерживали?!

«Этот мужчина бросил верную жену, добившись успеха на войне». Если Эд сможет закрепить в умах эту картину, возможно, Лариессе достанется хоть капля сочувствия?

Великий герцог лихорадочно размышлял. Судебная власть по-прежнему находилась в руках короля, а с учётом того, в каком состоянии пребывал Филипп IV, Лариесса ни за что не пошла бы под суд без согласия самого Эда. Но это сработает лишь при условии, что общественность промолчит.

Если же Этрусское королевство заручится поддержкой Святого Престола и потребует для Лариессы справедливого наказания, выхода не останется — особенно теперь, когда сам Эд был всего лишь регентом, а не полноправным монархом. А значит, любые их претензии должны были с самого начала казаться полнейшим вздором.

Великий герцог Эд заорал так, что на его шее вздулись вены:

— Мы отправили сто тысяч золотых дукатов принцу Альфонсо на военные расходы, чтобы он прославился на поле боя! А вы теперь бросаете мою дочь из-за того, что она всего лишь попыталась избавиться от вашей любовницы?!

От слов «лишь попыталась избавиться» по толпе прокатилась волна возмущения.

Эд де Валуа с раздражением подумал, что если бы здесь собралась исключительно знать голубых кровей, никто бы и глазом не моргнул. Но эти святоши всё воспринимали в штыки.

Он торопливо добавил:

— Моя дочь Лариесса, несомненно, ошиблась. Убийство — это всегда скверная идея, даже если речь идёт о любовнице. Разумеется.

Однако его истинные чувства просочились наружу, как вода из дырявого бурдюка.

— Но разве у неё не было на то причин? Вы только представьте, сколько ей пришлось выстрадать в одиночестве! Место принцессы по праву принадлежало ей, а её жених тем временем путался с другой!

Ариадна едва не задохнулась от гнева. И на этот раз Альфонсо испытал то же самое.

Эти сто тысяч дукатов были тайным фондом королевы Маргариты — деньгами, которые его обезумевшая от отчаяния мать собрала страшным путём, совершая то, чего никогда не следовало делать.

Права заявлять, что «это их заслуга», у этих ублюдков не было.

— Всё это случилось лишь потому, что моя дочь совершенно бескорыстна! Она настолько чиста душой, что обрела любовь даже в браке по расчёту! — продолжал нести несусветную чушь великий герцог. — Принц, неужели вам так необходимо загнать её в угол и жестоко бросить на произвол судьбы?!

Эду следовало сообразить, что раз подле принца Альфонсо стоит сама графиня де Маре, то заводить речь о ста тысячах дукатов было верхом безумия. Элько в своё время докладывал ему, что эти деньги поступили из личных средств Ариадны, но тогда Эд лишь отмахнулся от этих слов.

Да кто вообще поверит, что у такой соплячки найдётся состояние в сто тысяч золотых?!

Пока она сверит счётные книги, вскроет хранилища и предъявит расписки, время будет безнадёжно упущено. Факты важны лишь в первый момент. Скандалы быстро забываются.

Правда не имеет значения. Главное — выглядеть убедительно прямо сейчас. Если удастся выкрутиться здесь, потом я всё как-нибудь замну.

Великий герцог не учёл одного: они находились в самом сердце Церкви. Порой сюда стекалось куда больше сведений, чем во все королевские дворы континента вместе взятые.

Улыбка папы Людовико стала тонкой и двусмысленной:

— Сто тысяч дукатов золотом?..

В этот миг с грохотом распахнулись двери в начале коридора. Канделябр, которым Эд ранее заблокировал вход, не выдержал усилий перепуганных стражников. На роль надёжного засова он явно не годился.

В коридор ворвались наёмники из Северного Союза и монахи с побелевшими лицами, отвечавшие за протокол приёма гостей.

Однако великого герцога ждала ещё одна западня: среди них затесался человек, не имевший никакого отношения ни к охране, ни к церемониалу.

В коридор вошёл представитель монастыря Аверлуче — Рафаэль де Бальтазар.----------------Прим. перев.: «Заслоняя небо ладонью» — литературная адаптация, сохраняющая образ корейской пословицы (손바닥으로 하늘 가리기) о попытке скрыть очевидное или отрицать уже явную истину. Здесь она также работает как параллель с главой 383 «Распутывая узел» (꼬인 매듭 풀기), где Альфонсо озвучил свой план разоблачения Эда. Заголовки перекликаются, образуя композиционную дугу.Мысль Ариадны о том, что «нельзя взять лишь то, что удобно, и отбросить остальное» — зеркало слов Рафаэля в главе 273 и отложенная рифма к мыслям Альфонсо в главах 358 и 377.Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK