Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 389 Кто отправил сто тысяч дукатов?

Дата выхода оригинала: 25.08.24

Дерзкое заявление великого герцога заставило Ариадну на мгновение потерять дар речи. Сто тысяч дукатов, которые передал Альфонсо, являлись тайным фондом покойной королевы Маргариты. Независимо от того, что сейчас утверждал Эд де Валуа, эти средства никогда ему не принадлежали.

Однако Ариадна не могла раскрыть истину.

Если их спросят, как покойная королева собрала такую сумму…

У нее не было разрешения отвечать. Притвориться незнающей также не получится: в Этрусском королевстве их возвращения ожидал Лео III, который ухватился бы за любое несоответствие мертвой хваткой.

Ариадна украдкой бросила взгляд на принца. Стиснув зубы, Альфонсо испепелял герцога яростным взглядом, лихорадочно обдумывая ситуацию.

Она решила дать ему время. Только сам Альфонсо мог пойти на такой шаг: втоптать имя родной матери в грязь ради уничтожения Эда. Тем временем, пользуясь всеобщим замешательством, Лариесса на цыпочках выскользнула из коридора, явно намереваясь что-то найти.

Но не все собирались оставлять решение за Альфонсо, в отличие от Ариадны. Рафаэль вмешался в дело.

С чего бы это, после принятия сана, я стал еще больше прибегать к уловкам?..

Поскольку лгать ему было не в новинку, Рафаэль спокойно заговорил на беглом раттанском:

— Я едва ли смею подавать голос в присутствии столь достопочтенных особ Центрального континента, и всё же…

Красивый юноша, вышедший из толпы монахов, привлек всеобщее внимание. Некоторые из знати скривились: негоже сопляку вмешиваться в разговор столь высокого уровня.

Однако кардинал де Маре, обладавший чертовски острым чутьём, мгновенно пресек их недовольство.

— Брат Бальтазар представляет здесь самого аббата монастыря Аверлуче.

Кардинал исподтишка повысил его статус на полступени: вообще-то Рафаэль был заместителем аббата. Но раз тот помер, а юноша прибыл вместо него, то это сойдет.

— Он старший сын в знатном роду маркиза Бальтазара из Сан-Карло. Как глубокий знаток теологии, своими незаурядными способностями он оказал немалую помощь этрусскому отделению Святого Престола. Я искренне рад представить вам столь многообещающего молодого человека.

Посыл был предельно ясен: тем, чей род уступает Бальтазарам и кто не готов сцепиться с кардиналом де Маре, лучше немедленно замолчать.

Эти слова мгновенно утихомирили толпу. Рафаэль на мгновение задумался, не стоит ли поблагодарить кардинала за заступничество.

Но с чего бы? Я ведь не ради себя это делаю. И вообще, что за «незаурядные способности»? Сказал бы «мастерство» — прозвучало бы куда солиднее.

Впрочем, на них устремились десятки глаз, и Рафаэль послушно склонил голову. Сегодня ему предстояло произнести немало дерзких слов, так пусть хотя бы с виду он кажется покорным.

— Ваше Высочество, позвольте покорнейше осведомиться об источнике этих ста тысяч дукатов.

Вопрос прозвучал без всяких предисловий и бил в самую суть. От столь язвительного выпада Эд де Валуа мгновенно вспыхнул.

— Да по какому праву такой сопляк, как ты, смеет задавать мне столь бесстыдные вопросы?!

— О, разумеется, никаких прав у меня нет, — смиренно произнес Рафаэль, примирительно поднимая обе руки в знак того, что он безоружен и неопасен.

Только вот пустые руки в его случае ровным счетом ничего не значили. Главным оружием Рафаэля де Бальтазара был не клинок, а его острый, ядовитый язык.

— Дело лишь в том, что именно я доставил эти сто тысяч дукатов. И я впервые слышу, Ваше Высочество, что они были от вас.

По толпе прокатился ропот — сейчас речь шла не о досужих слухах, а о прямых доказательствах. Однако сегодняшним девизом великого герцога было «Отрицай всё». Ему даже не пришлось раздумывать.

— Ты всего лишь посыльный! — властно ответил он. Вид у него был непреклонный. Он не собирался оставлять этому юнцу ни единой бреши для атаки. — Ты мелкая сошка, не более того. Как смеешь ты, жалкий гонец, совать нос в планы тех, кто стоит несоизмеримо выше тебя и мыслит масштабными категориями?!

Его слова попали точно в цель. Большинство собравшихся в зале как раз принадлежало к тем, кто был «несоизмеримо выше других». Они искренне верили, что всякая челядь — это просто неразумный инструмент для исполнения поручений.

Мгновенно считав настроение публики, Эд торжествующе рявкнул:

— Это не твоё дело! И уж тем более ты не вправе требовать от меня отчёта!

Рафаэль виновато пожал плечами, всем своим видом выражая глубочайшее сожаление.

— Вы совершенно правы, Ваше Высочество. Моё ли это дело? Отнюдь. — Он бросил короткий взгляд на кардинала де Маре. — Только вот истинный владелец денег, отдавший мне это поручение, сейчас находится здесь, среди нас.

Кардинал де Маре опешил от пристального взгляда молодого Бальтазара. Но Рафаэль едва заметно повел подбородком в сторону Ариадны, и кардинал понял его с полуслова.

— Передо мной вы отчитываться, разумеется, не обязаны. Как вы изволили выразиться, я всего лишь гонец. Но вот перед истинным владельцем этих денег вы обязаны объясниться: с какой стати вы присваиваете себе чужие заслуги?!

Удостоверившись, что кардинал принял подачу, Рафаэль пошел в атаку.

— По приказу графини Ариадны де Маре я перевёз через море десять тысяч дукатов — первая часть от общей суммы в сто тысяч. Эти средства предназначались для Крестового похода и были переданы принцу Альфонсо де Карло. Тогда же графиня уточнила, что эти деньги представляют собой фонд Святого Престола.

Кардинал де Маре, ставший невольным участником этого импровизированного представления, сильно зажмурился и повысил голос.

У этого молодого хитреца наверняка есть свой план.

— Всё верно, — громко подтвердил кардинал. — Эти деньги весь мир, по крупицам, собирал народ Этрусского королевства. И через этрусское отделение Святого Престола они были направлены в Йесак. Извольте разъяснить, Ваше Высочество, почему вы утверждаете, будто это огромное состояние принадлежит вам?!

Интуиция Ариадны была под стать отцовской. Раскусив замысел Рафаэля и кардинала, она мгновенно поняла, зачем Симон де Маре сейчас так нагло лжёт о «народном сборе средств», которого на самом деле никогда не было.

Даже если собрать воедино все бухгалтерские книги Сан-Карло, находящиеся в ведении отца, и все книги Этрусского региона — мы нигде не отыщем записей об изъятии ста тысяч дукатов. Отец не называет сейчас никаких конкретных цифр, чтобы оставить себе путь к отступлению на случай будущей проверки: мол, точной суммы я не припомню…

Ариадна заговорила на безупречном раттанском, и её приятный, чуть хрипловатый голос наполнил коридор:

— Если быть точной, то к фонду Святого Престола были добавлены личные сбережения нашей семьи. Во времена Чёрной смерти нам посчастливилось немного заработать на зерне.

Слухи о том, что во время чумы Ариадна де Маре сумела сколотить внушительное состояние на торговле зерном и воском, давно распространились по всему Центральному континенту.

— Точную сумму я сейчас не припомню. Но до сих пор чётко помню, как мы хотели внести хотя бы скромную лепту в те пожертвования, что собирал народ.

Для Рафаэля и кардинала де Маре эти слова прозвучали следующим образом: «Мы заявляем, что деньги поступили от Святого Престола, но детали не согласованы. Если позже всплывут бухгалтерские книги, цифры не сойдутся. Следовательно, разницу между той суммой, которую недосчитаются в казне Престола, и нашими ста тысячами дукатов покрыла семья де Маре». И они поняли всё правильно.

Один Бальтазар и двое де Маре разыграли эту партию безупречно.

Кардинал без малейшего сожаления добивал великого герцога:

— Эти деньги стали воплощением надежд народа Этрусского королевства. Как же у вас язык поворачивается утверждать, Ваше Высочество, будто это золото Галлико?!

На первый взгляд казалось, что Симон де Маре оставляет Эду лазейку, но на деле он безжалостно загонял того в ловушку.

— Ваше Высочество, — обратился кардинал к Альфонсо. — Возможно ли, что вы дважды получили сумму, превышающую сто тысяч дукатов?

Сейчас Альфонсо де Карло ни за что не стал бы противоречить кардиналу де Маре.

— Разумеется, нет, — решительно покачал головой принц.

Речь шла не только о происхождении денег, но и о воинской чести.

— Будь у меня в распоряжении двести тысяч, я бы проложил путь через весь Хиджаз вплоть до Безмолвного моря. И уж точно не остановился бы на одном Йесаке.

Папа Людовик расплылся в широкой улыбке.

Да, вот это мой полководец. Тот, кто одержал победу в Священной войне. Тот, кто покорит весь Хиджаз.

Он задал вопрос, от которого Эд де Валуа уже не мог просто отмахнуться:

— И как же получилось, что сразу двое утверждают, будто отправили эти сто тысяч дукатов?

Эд де Валуа из Галлико против Симона де Маре из Сан-Карло. По иронии судьбы, оба этих дома как раз вели войну за право стать новой роднёй принца Альфонсо.

Толпа с нетерпеливым любопытством ожидала, как будет выкручиваться великий герцог.

— Ищут, стало быть, ту самую Русалочку — истинную спасительницу принца.

— Да принц без ума от дочери кардинала. Даже если золото дал великий герцог, ему куда выгоднее приписать всё де Маре.

— Ещё бы. Признай он долг перед Эдом, пришлось бы жениться на его дочери. Не может же принц Альфонсо взять у дома Валуа сотню тысяч и пойти под венец с другой!

Сквозь ропот собравшихся пробился громкий, настойчивый голос:

— Полагаю, я могу прояснить этот вопрос!

Ариадна взглянула на говорившего. Синьор Манфреди. Из-за его постоянных шутовских выходок было легко забыть, что этот рыцарь в совершенстве владел раттанским.

— Ваше Святейшество, вы помните тот самый первый отчёт?

— Трудно забыть столь примечательную бумагу, — благодушно ответил Людовик.

Манфреди имел в виду строки о попытке убить «этрусскую женщину» через подкупленного слугу в резиденции де Маре.

— Упомянутый там «Хвост» — это не кто иной, как синьор Элько, рыцарь из свиты принца Альфонсо.

При этом имени затерявшийся в толпе маркиз Вариати удивлённо поднял брови.

— Этот негодяй был завербован королевством Галлико и активно шпионил в их пользу, — продолжал Манфреди, тяжело переводя дыхание, словно только что примчался изо всех сил. — Дошло до того, что по прямому указанию великого герцога он крал личные письма принца!

Лицо Эда исказилось. Но это было не выражение загнанного в угол преступника, а скорее ярость оттого, что под ногами путается ещё одна мелкая сошка, с которой теперь придётся разбираться.

— И среди тех украденных писем, — отчеканил Манфреди, — нашлось и то, где прямо говорилось: золото отправлено Этрусским отделением Святого Престола.

Любой другой на месте герцога уже признал бы поражение, но Эд, намертво вцепившийся в тактику глухого отрицания, даже бровью не повёл.

— И что с того?! — взвился он, срываясь на крик. — Я понятия не имею, кто этот тип! И где хоть одно письмо, которое он якобы украл?!

Эд яростно ткнул пальцем в Манфреди.

— У тебя же нет ни единого доказательства! Если ты явился сюда городить нелепые басни — довольно! Принц Альфонсо, приструните своих людей! Вся эта наглая клевета…

— Это не клевета, — спокойный голос Ариадны прервал истерику великого герцога. — У нас есть все бумаги. Мы можем подтвердить происхождение золота. А можете ли это сделать вы, Ваше Высочество?

Око за око. Она нанесла точно такой же прямой удар.

Ариадна видела Эда насквозь. Пользуясь тем, что прямо сейчас ни у одной из сторон нет на руках счётных книг, великий герцог рассчитывал продавить ситуацию чистым упорством и спесью. Всё свелось к грязной сваре — победит тот, чьё слово перевесит. Но Ариадна знала наверняка: без прямых доказательств папа Людовико ни за что не встанет на сторону Эда.

Тот окончательно сорвался. Вся ярость за пережитые унижения хлынула наружу, стоило девице, укравшей помолвку у его дочери, дерзко подать голос:

— Ах ты, ничтожная!.. Дожили! Какая-то этрусская девка смеет перечить мне, великому герцогу Эду де Валуа?!

Его гнев вышел из берегов. И действительно: по всем правилам дворцового этикета графиня де Маре не имела права заговаривать с великим герцогом из Галлико.

— Жалкое этрусское отродье!.. Уму непостижимо!

— В том, что этруски несносны, я с тобой согласен, Эд, — раздался из глубины коридора глухой, сдавленный мужской голос, похожий на змеиное шипение.

За говорившим показалась Лариесса, которую вели конвоиры. На лице её было написано отчаяние, и она судорожно прижимала к груди кожаный мешок. Сам же мужчина двигался с таким трудом, будто вот-вот провалится под землю; под его глазами залегли глубокие тени.

Опершись о стену, он тяжело перевёл дух:

— Но уж мне-то ты ведь скажешь правду: откуда взялись эти деньги?

Это был не кто иной, как король Галлико — Филипп IV.

— Отвечай, великий герцог Эд де Валуа. Откуда эти сто тысяч дукатов? — на его губах заиграла вкрадчивая, ядовитая улыбка. — Не поставив меня в известность, ты присвоил из государственной казны сто тысяч дукатов и самовольно передал их принцу чужой державы? Или прежние хищения оказались столь прибыльны, что гора дукатов нашлась в твоих собственных сундуках?

Улыбка на мертвенно-бледном лице короля стала ещё шире:

— Ну же, выбирай. Казнокрадство или уклонение от налогов?