Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 393 Перепалка
Ранее в Сестра, на сей раз престол будет за мной...
Папа Людовико тяжело вздохнул, размышляя.
Небесный Отец, неужели он — самый разумный из оставшихся при Святом Престоле?
— Ха-а…
Что же станет с этим миром без Людовико? Ведь это предвестие конца времён!
— Устрой эти чистки сам! — в сердцах вскрикнул папа.
Неужели ты не понимаешь? Лариесса де Валуа — свидетельница всех гнусных дел Галлико! Пока она в твоих руках, ты можешь лепить из неё что угодно и вытягивать любые показания! А если люди короля Галлико или твои соперники среди кардиналов посмеют открыть рот — заткнёшь их её же словами! Уф, до чего же ты меня бесишь!..
Кардинал де Маре, однако, лишь невозмутимо моргал. Дело было не в том, что он ничего не понимал. На лице кардинала читалось иное: ему было что сказать, но он сознательно держал язык за зубами.
— Если есть что сказать, говори.
Но старый лис не был бы собой, если бы поддался на такую уловку.
Симон де Маре равнодушно отозвался: — Мне нечего сказать.
— Есть претензии — так и выкладывай! — продолжал напирать папа.
— Да с чего бы мне быть недовольным?
Людовико окончательно потерял самообладание: — Ты же прямо сейчас подумал: «Не мешало бы предшественнику прибрать за собой, прежде чем я займу его место», верно? Или я не прав?!
Кардинал де Маре скривил губы, посмотрел в сторону и с неохотой произнёс: — Вообще-то, таков классический порядок вещей.
Папа Людовико мысленно разразился потоком отборной брани. Все проклятия не уместились в голове, и часть из них вырвалась наружу:
— Тьфу, мерзость! Ведёшь себя так, будто ты мне сын родной!
— Родному сыну любящий отец и без лишних слов отдаст всё самое лучшее, — невозмутимо парировал Симон де Маре. — Не рассуждайте о родительских чувствах, если сами детей не нажили.
— Что?!
— Вы, разумеется, усердно старались, и в том, что ничего не вышло, нет ничего постыд…
— Ничего я не старался! — задыхаясь от ярости, взвизгнул папа. — И к твоему сведению, я-то для священника совершенно нормален, а вот ты — закоренелый грешник!
— Да-да, разумеется. Куда уж нам до Вашего Святейшества — истинного светоча для всего церковного мира.
В его голосе сквозил неприкрытый сарказм.
— Ах ты!..
Папа решил сменить тему: продолжать этот разговор было равносильно тому, чтобы нарываться на новые насмешки.
— И потом, погляди на моё здоровье. Сколько мне ещё осталось, чтобы самолично разделаться с Филиппом? Ты что, сумеешь закончить расследование за три месяца? Тут ведь дело не только в Филиппе — надо ещё прижать к ногтю мерзавцев из Республики Порто!
Республика Порто отвечала за все вопросы снабжения и логистики во время Крестового похода — от транспортировки припасов до доставки корреспонденции. И раз уж все письма принца Альфонсо очутились в руках Лариессы, значит, кого-то в Порто перекупил великий герцог Эд. Действовал ли предатель в одиночку или в заговор была втянута вся верхушка во главе с дожем — это ещё предстояло раскопать.
Людовико алчно пошевелил пальцами, надеясь, что в деле окажется замешана сама верхушка знати и тогда удастся вытрясти из республики всё до последнего гроссо.
Однако выражение лица Симона де Маре по-прежнему было странным. Уж больно… безучастным.
— Ты же прямо сейчас подумал: «Уж кто бы говорил, этот старик сам только и умеет, что без всякого расследования людей в темницу кидать», а?
— Вовсе нет…
— Какое там «нет»!
— Да поверьте же вы мне наконец! — обиженно пробурчал кардинал.
— Ты замялся перед ответом! Замялся, я же видел!
— С чего бы.
— Не пытайся отрицать очевидное! Ты у меня как на ладони, понял?
— Чистая случайность. Случайность, и только.
Здоровяк Людовико толкнул плечом невысокого кардинала. Тот немедленно вскинул на него взгляд, преисполненный вселенской обиды.
— И не строй мне тут такие рожи!
Пожалуй, именно этого выражения лица Людовико и добивался, когда изводил Симона де Маре в былые годы. Сейчас тот надулся и стал похож на обиженного утконоса.
— Да чем вам моё лицо не угодило?!
Людовико не выдержал и разразился хохотом.
Посмеиваясь, он оставил де Маре позади и побрёл дальше, волоча ноги. Сзади тут же послышалась торопливая дробь шагов: кардинал спешно семенил следом. Даже этот звук развеселил папу.
Ах, какая благодать. Надо было раньше подружиться с этим коротышкой. Жаль только, жить мне осталось считаные дни.
— Да куда же вы уходите?! Обиделись, что я назвал вас евнухом?
Людовико замер.
Так, я передумал. Сдохни. Сдохни, де Маре.
○ ○ ○
Манфреди кое-как сложил письма в большой кожаный мешок и вручил принцу: выпросив разрешение забрать послания Беделии, ко всему остальному он даже не притронулся. Будь Манфреди верен себе, его неуёмное любопытство непременно взяло бы верх — он бы тайком сунул нос в чужие бумаги и шепнул Ариадне словечко… Но сейчас ему было не до того.
— Ого, Ари. Так ты мне писала?
Как выяснилось, великая герцогиня Лариесса не только послания самого Альфонсо присваивала. Среди груды бумаг то и дело мелькали листы, отправленные Ариадной из Сан-Карло. Более того, Лариесса усердно отбирала самые нежные и романтичные признания, превратив их в своеобразное пособие по этрусскому языку: кое-где слова были перечеркнуты красными чернилами, а поверх красовались ее собственные исправления. — А ну, отдай! Не смей смотреть!
Ариадна подскочила на месте и попыталась выхватить мешок, но Альфонсо с довольной ухмылкой лишь слегка повел плечом и ловко ускользнул из ее рук.
Она схватилась за голову. Еще недавно, пока недоразумение не рассеялось, она отчаянно стремилась доказать, что действительно писала ему. Но теперь… До чего же переменчиво человеческое сердце: в этот миг ей больше всего на свете хотелось, чтобы проклятые листы просто испарились в воздухе!
Совесть не позволила Ариадне отправить письма о Чезаре — в конце концов, они были скорее исповедью. Но Альфонсо обладал поистине дьявольской проницательностью. Кто знает, что он сумеет прочитать между строк даже в самых ранних ее посланиях?
И главное — какой стыд!
Письма хороши, только когда на них отвечают. Без ответов они неизбежно превращаются в страницы личного дневника, а выплеснутые на бумагу сокровенные чувства — явно не то, что стоит читать потом вместе.
Альфонсо же, не подозревая о ее душевных терзаниях, беззаботно рылся в мешке и выуживал одно ее письмо за другим. Сортировать их было проще простого: стоило лишь отделить листы, исписанные ровным, красивым почерком, от его размашистых посланий.
— Прекрати!
— Да ладно тебе, что тут такого? Ты всё это время переживала за меня.
Первое письмо выглядело ещё сносно, но в следующем было слишком уж много нытья.
— Перестань читать! — Ариадна снова бросилась вперёд, пытаясь выхватить письмо, но принц с лёгкостью уклонился от её выпада. — Отдай!
— С чего это «отдай»? Раз уж ты отправила их мне, значит, они мои!
Альфонсо и сам потихоньку набирался опыта. Он лишь лукаво ухмылялся, с лёгкостью пропуская мимо ушей словесные нападки Ариадны. Даже когда девушка повисла на его руке и попыталась взять его на таран, принц невозмутимо развернул следующее письмо.
Поняв, что силой письмо не отнять, Ариадна сменила тактику на проверенное временем «око за око, зуб за зуб». Она запустила руку в мешок и торжествующе извлекла одно из писем Альфонсо.
— Думаешь, я твои почитать не могу?
Альфонсо на миг заколебался. Чего он там только не понаписал сгоряча… Однако любопытство пересилило стыд, и он с самым безразличным видом бросил:
— Да читай на здоровье.
*Ха! Значит, вот как мы заговорили?*
Ариадна принялась читать вслух, чеканя каждое слово:
— «Ночи в пустыне холодны, враги наступают, и лишь воспоминания о родном доме дают мне силы держаться…» Альфонсо, а ты, оказывается, тот ещё поэт?
Улыбка принца стала чуть напряжённой. К его счастью, взгляд Ариадны зацепился за новую добычу. Она впилась глазами в строчку на пергаменте:
— «Серебряное украшение — трофей из Йондгара…»
— Ах, это…
В самом начале Крестового похода, когда отчаянно не хватало припасов и приходилось распродавать всё вплоть до ценных вещей, это украшение досталось Альфонсо после взятия и разграбления вражеского города.
— Ты хотел подарить его мне?
Альфонсо густо покраснел:
— Э-э… да нет, то есть…
— Почему ты замялся? Только не говори, что отдал его другой женщине!
— Да ни за что на свете! — отчаянно замотал головой принц.
— И где же оно тогда?
В те тяжёлые дни эта вещица казалась ему настоящим сокровищем, и он бережно хранил её для Ариадны. Хотя её можно было обменять на овсяный хлеб, чтобы накормить солдат, принц так и не вынул этот кусочек серебра из-за пазухи. Но когда он вернулся на родину, Сан-Карло оказался настолько роскошным и богатым, что его никак нельзя было сравнить с крошечным городком в Йесаке. Крохотная серебряная серёжка показалась Альфонсо слишком убогой. Он просто не посмел поднести её Ариадне, окружённой в столице всем лучшим.
— Я… я подарю тебе что-нибудь другое. Намного лучше и краше!
— Не надо мне лучше! Я хочу именно его!
Напор Ариадны становился всё яростнее. Принц нутром почуял, что позволить ей и дальше читать его послания — верный путь к погибели. Он поспешно развернул третье письмо, которое держал в руке.
На этот раз Альфонсо встревожился. Ему было больно от мысли, что Ариадна в то время не могла даже нормально поесть, но ещё больнее резанули по сердцу недавние оскорбления Лариессы.
— Ари. Ты ведь в порядке?
Он не хотел спонтанно заводить тяжёлый разговор и бередить старые раны расспросами о том, как она сейчас питается и не слишком ли строго ограничивает себя в еде. Если бы она в ответ удивилась, он бы просто перевёл разговор на что-то другое.
Вот только рядом с ним стояла одна из самых проницательных женщин на всём Центральном континенте. Да и Альфонсо никогда не задавал подобных вопросов просто так. Скользнув взглядом по строчкам в его руке, Ариадна сразу поняла, о чём он на самом деле хотел спросить.
Она мягко прильнула к нему:
— Со мной всё в порядке.
Сейчас её движения были куда мягче, чем когда она пыталась отобрать письма. Но Альфонсо лишь крепче прижал её, переворачиваясь на спину и не выпуская Ариадну из объятий.
— Ох!
— А-ха-ха!
Ариадна звонко рассмеялась, перекатываясь по дивану в объятиях Альфонсо. Этот простой жест поднял ей настроение.
Разъединив объятия, Альфонсо усадил её себе на живот. Он положил ладони ей на талию и нежно коснулся губами её лба.
— Прости, что тебе пришлось выслушивать эту гадость из-за меня.
— С чего бы это из-за тебя? — Ариадна покачала головой. — Просто Лариэсса де Валуа — сумасшедшая.
Альфонсо начал мягко поглаживать её спину и поясницу широкими ладонями:
— Если бы не я, тебе бы никогда не пришлось с ней столкнуться.
— Полагаю, это своего рода плата за свидания с первым красавцем Центрального континента, — протянула Ариадна нарочито церемонным тоном, пытаясь обратить всё в шутку.
Заметив, что его взгляд всё ещё полон тревоги, она мягко улыбнулась.
— Мне правда всё равно. Назвала ли она меня толстой или распутной — меня это ни капли не задевает.
Она опустилась ниже, прижавшись всем телом к его груди, и добавила:
— Это же бредни сумасшедшей. Принимать их близко к сердцу — пустая трата времени.
Альфонсо бережно приподнял её за плечи и заглянул в её зелёные глаза.
— Ты сильно изменилась.
Ариадна недоумённо склонила голову набок:
— Тебе не нравится?
— Я горжусь тобой, — он нежно поцеловал её в губы. — Ты так выросла.
Она чуть не подавилась от возмущения.
Да я на этом свете прожила больше тебя!
Но сказать это вслух, разумеется, она не могла, поэтому выдала самое разумное возражение, на которое только была способна:
— Между нами всего два года разницы!
— Это большой срок.
Ариадна готова была взвыть от досады.
Да, чёрт возьми, два года — это много! Но я-то уже вторую жизнь живу, так у кого из нас больше опыта?!
Однако с логикой Альфонсо было трудно спорить.
— Сама посуди: ты родилась в 1107 году, — прошептал он, прильнув губами к её шее. — И понятия не имеешь, что происходило раньше…
Его губы скользили всё ниже.
— Ах…
Всё так, но всё же…
— Ты ведь не видела снег 1105 года, да и радугу в 1106 году застать не могла.
— Ну да, хотя вряд ли ты сам их помнишь…
— Тш-ш.
Альфонсо подался выше, ещё плотнее прижимаясь к ней. Держа корпус под совершенно немыслимым углом, он при этом не выглядел хоть сколько-нибудь уставшим.
У него просто сумасшедшие мышцы спины.
— И так мило вздыхаешь, когда я касаюсь тебя.
— Ах!
В мгновение ока они поменялись местами: теперь она лежала снизу, а он нависал над ней.
— Всё ещё будешь отрицать?
Уперевшись руками по обе стороны от её плеч, Альфонсо смотрел на неё сверху вниз. Сквозь распахнувшийся ворот рубашки проглядывали рельефные мышцы груди.
Он слишком красив, чтобы спорить… Ладно, пусть он будет старше.
Ариадна сдалась и тихо прошептала:
— Обними меня.
Широко улыбнувшись, Альфонсо накрыл её своим телом.