Ранее в Сестра, на сей раз престол будет за мной...
Ипполито, столкнувшись с презрением знати, решает вернуть расположение отца. Он манипулирует сестрой Изабеллой, заставляя её пойти на поклон к кардиналу ради собственной выгоды. Изабелла, хоть и сопротивляется, в итоге соглашается, поддавшись соблазну светских приёмов и возможности встретиться с папой. Тем временем Ариадна встречается с Франсуа де Сент-Шапель, выжившим из разоренного рода, который раскрывает тайну о сыне принца Луи, претенденте на престол Галлико.
Франсуа обстоятельно изложил, как сын принца Луи оказался в пределах Этрусского королевства.
Анна де Шан не могла вернуться в родовое поместье. После кончины её отца, поскольку братьев у неё не было, герцогский титул перешёл к её дяде. Однако этот самый дядя страстно поддерживал Филиппа IV. Он впадал в панику от мысли, что если принц Луи когда-либо займёт престол, то предъявит претензии на власть над герцогством, основываясь на законных правах своей супруги. Ребёнку, имевшему права как на владения дяди, так и на галликанский трон, нельзя было доверить подобному человеку.
Поэтому Франсуа, сопровождавший Анну и младенца, направился на юг, в Этрусское королевство. Его надеждой было передать мальчика под покровительство королевы Маргариты, которая всегда проявляла тёплое отношение к принцу Луи.
— Но когда мы прибыли в Сан-Карло, выяснилось, что вся столица буквально наводнена шпионами Галлико.
Выжидая подходящего момента, чтобы связаться с королевой через синьору Карлу, Франсуа собственными глазами увидел, как приспешник Филиппа IV, переодетый торговцем, беспрепятственно проникает во дворец и встречается с ней.
— Я не мог доверять никому.
Семья Дьёдонне, к которой принадлежала Карла, личная горничная королевы, в прошлом также поддержала принца Луи. Род постигла та же участь, что и семью Сент-Шапель: их лишили титулов и владений, а всех выживших заключили в тюрьму. И если уж она вступила в сговор с Филиппом IV — оставался ли хоть кто-то, кому ещё можно было бы довериться?
— В конечном итоге, хорошо, что я тогда не действовал опрометчиво, — произнёс Франсуа. — Вскоре Её Величество скончалась, а её сын, принц Альфонсо, на продолжительное время покинул страну.
Франсуа признался, что даже если бы Альфонсо остался в столице, он вряд ли бы с ним связался — шпионы Галлико продолжали открыто действовать в городе. К тому же, Франсуа совершенно не был с ним знаком лично, а при активном участии Филиппа IV шли полным ходом переговоры о браке Альфонсо с дочерью великого герцога Валуа.
— Но теперь я могу ему доверять.
— Из-за отмены помолвки? — уточнила Ариадна.
— И по этой причине тоже… Но это лишь окончательно всё расставило по своим местам.
С момента возвращения войска принца на родину, активность галликанских шпионов заметно снизилась. После казни Элько, Альфонсо осознал, кто именно стоял за тем заговором, и, задействовав своих рыцарей, активно занялся поиском вражеских соглядатаев.
Франсуа внимательно следил за происходящим в общине выходцев из Галлико. Он неоднократно наблюдал, как торговцы среднего достатка, состоятельные купцы или владельцы таверн исчезали в одно мгновение. Все они являлись замаскированными вражескими шпионами. Видя, какая облава на них началась после возвращения принца, Франсуа окончательно убедился в намерениях Альфонсо.
— Госпожа Анна скончалась от лихорадки вскоре после нашего прибытия. И сын принца Луи некоторое время находился под моей… весьма неумелой опекой. Впрочем, это продлилось недолго.
Вспомнив, насколько неквалифицированной была эта забота, Франсуа поморщился. Напоив младенца свежим молоком, он едва не погубил наследника престола — всё тело ребёнка тогда покрылось ужасной сыпью. Об этом случае он дал клятву никому не рассказывать.
У Франсуа имелись некоторые накопления — деньги, полученные от продажи ценностей, которые он успел вынести из дворца Монпелье во время бегства, а также драгоценности покойной принцессы Анны. Однако жить на эти средства постоянно было невозможно. Собрав оставшиеся средства, он передал их в качестве оплаты содержания маленького принца и оставил мальчика в одной из деревень в окрестностях Сан-Карло.
Сам же Франсуа остался в столице. Ему необходимо было отслеживать ситуацию в Галлико, искать в городе хоть какие-то надёжные контакты, которым можно было бы доверить дитя королевской крови, и параллельно зарабатывать на его обеспечение.
— Я доверил принца бездетной чете средних лет. И вот, к добру или к худу, но дела этой семьи постепенно пошли в гору.
Пара, которая изначально согласилась взять младенца ради дополнительного дохода — раз уж представился такой случай! — со временем поправила своё финансовое положение и больше не нуждалась в деньгах Франсуа. Принимая его за отца ребёнка, супруги попросили больше ничего не присылать, а самое главное — не навещать мальчика.
Франсуа не мог справиться с горечью, но понимал, что в одиночку ему не справиться с малышом, который только начал говорить. Между тем, благосостояние в доме приёмных родителей только росло, и маленькому принцу стали предоставлять качественное образование: учили раттанскому языку, устному счёту, базовым упражнениям и многому другому.
— Я пытался найти способ забрать принца, но как ни посмотри — это не пошло бы на пользу Его Высочеству.
Именно деревенский дом оставался наиболее безопасным убежищем. Если бы Франсуа раскрыл происхождение маленького принца, его, безусловно, приняли бы в достойный дворянский дом Этрурии. Но что потом? По воле опекунов ребёнка лишь унесло бы водоворотом политических интриг.
— Я предлагала забрать мальчика к нам, — вмешалась Джулия, — но Франсуа отказался.Молодой человек опустил голову. Он не мог допустить, чтобы невиновная семья Джулии пострадала из-за него. Но в то же время это было своего рода предательством памяти принца Луи. Мысль о том, что он поступился долгом перед покойным господином ради женщины, неотступно терзала Франсуа — человека до крайности щепетильного.
Терпеливо выслушав этот долгий рассказ, Ариадна наконец озвучила мысль, которая не давала ей покоя с самого начала.
— Значит… если амнистию по Алеманнскому закону так и не примут, то именно сын принца Луи окажется первым в очереди на престол?
— Всё верно.
Племянник Филиппа IV, который мог бы звать его родным дядей. Бесспорный, законный наследник престола Галлико, стоящий на шаг впереди принца Альфонсо, принцессы Северного союза и великого герцога королевства Гредо.
— Как же его зовут?
— Луи… Его Высочество принц Луи.
— Луи… — Ариадна на мгновение погрузилась в раздумья, после чего негромко произнесла: — Действительно прекрасное имя для будущего короля.
В этот самый миг она приняла решение стать той, кто определит судьбу престола другой страны.
И теперь в борьбе за трон Галлико предстояло сойтись двоим: бастарду Жану и посмертному сыну Луи.Прим. перев.: подробности о судьбе дома Дьёдонне — главы 76 и 155. Судя по всему, Франсуа увидел, как «торговец специями» Строцци (см. главы 154–155) приходил к Карле буквально за несколько дней до первого покушения на королеву Маргариту. Осторожность спасла и Франсуа, и мальчика.
○ ○ ○
Ариадна не стала медлить и тотчас отправила людей за сыном принца Луи.
Забрать мальчика оказалось на удивление просто. Супруги, растившие Луи как родного, по счастливой случайности оказались швеёй и управляющим ателье Раджоне. И то, что их дела внезапно пошли в гору, совпало по времени с тем, как сама деревня Раджоне разбогатела, получив подряды от дома де Маре.
Ариадна впервые за долгое время встретилась с синьорой Марини, которая когда-то сшила её самое первое платье, и передала через неё: настоящий отец мальчика желает его забрать. Приёмные родители, должно быть, горько плакали и молили не отнимать у них дитя, но и право, и сила были на стороне Ариадны.
В итоге не прошло и двух дней, как Луи привезли в особняк де Маре. На первой встрече с ним присутствовали Франсуа, Джулия, сама Ариадна и даже Альфонсо, который ради такого события специально выкроил время. Разумеется, все они действовали в обстановке строжайшей тайны.
Мальчик лет пяти-шести, переступивший порог особняка де Маре, робко озирался по сторонам. Это живо напомнило Ариадне тот день, когда она сама впервые в жизни вошла в этот дом.
Неужели и я тогда так же робела? Делала вид, будто не глазею по сторонам, а сама украдкой разглядывала всё вокруг?
Впрочем, предаваться воспоминаниям было некогда — события развивались слишком стремительно.
Когда мальчик вошёл в роскошную гостиную Ариадны, Франсуа не смог совладать с нахлынувшими чувствами: опустившись на колени, он благоговейно припал губами к тыльной стороне ладони ребёнка. Мальчик с явной растерянностью посмотрел на Ариадну, которая больше всех походила на хозяйку особняка.
— Мне сказали, что отец ищет меня. Вот я и пришёл.
Говорил он на чистейшем этрусском: как ни посмотри, именно этот язык был для него родным. Не дождавшись ответа, ребёнок спросил снова:
— А где мой отец?
Вопрос мальчика был вполне закономерен. Из двоих находившихся в комнате мужчин один встречал его с преданностью верного вассала, а второй лишь отстранённо и молчаливо наблюдал со стороны.
Ариадна негромко спросила:
— Как тебя зовут?
— Луиджи. Луиджи Раджоне.
Фамилия досталась ему от приёмных родителей, а имя было не чем иным, как «Луи», прочитанным на этрусский лад.
Ариадна присела, чтобы заглянуть мальчику в глаза:
— Твоё настоящее имя — Луи де Бриан. И ты принадлежишь к королевскому роду Галлико.
Франсуа, не совладав с нахлынувшим волнением, торопливо смахнул слёзы. Альфонсо, до сих пор державшийся в стороне, сделал шаг вперёд и протянул мальчику руку для рукопожатия:
— Я — принц Альфонсо. Твой отец был моим двоюродным братом, и теперь я стану твоим опекуном. Рад познакомиться.
В глазах ребёнка разом вспыхнули изумление, робость и едва уловимый трепет.
○ ○ ○
Разумеется, Ариадна не стала открывать всем истинное происхождение посмертного сына принца Луи.
В особняке де Маре мальчика представили просто родственником семьи маркиза Бальтазара. Поползли было слухи, почему ребёнок остался здесь, а не у них дома, но быстро утихли. Самой убедительной сочли версию о том, что принявший сан Рафаэль не решился привести бастарда к родным и доверил его заботам близкой подруги Ариадны.
Пусть себе болтают.
Альфонсо приставил к особняку три десятка рыцарей для постоянной охраны. Со стороны казалось, будто принц до безумия опекает свою возлюбленную. Что ж, и в этом была доля правды.
Ариадна подпёрла рукой подбородок:
— Знаешь, похоже, именно такую картину рисовал себе великий герцог Эд.
— М-м? Что? — лениво переспросил Альфонсо.
Он небрежно откинулся на спинку дивана. Голос принца звучал лениво и расслабленно, подобно сытому льву, что нежится на солнце.
— Принц Луи… На первый взгляд, обычный этрусский мальчишка.
Различия между жителями Галлики и Этрурии были минимальны. Так и принц Луи выглядел просто как подросший, загорелый парнишка из Сан-Карло, ничем не выделяющийся среди своих сверстников.
— Он с трудом говорит на галликанском, совершенно не знаком с культурой. Да и сам он не догадывается, что является галликанцем.
Если бы великий герцог Эд похитил сына Альфонсо и Ариадны и привез его в Галлику, представив как ребенка от Лариссы, разве не воспитал бы он мальчика точно так же — галликанцем по духу и мышлению, несмотря на этрусские корни?
И если личная уния будет возглавлена тем, чья кровь принадлежит Этрурии, но чья душа полностью отдана Галлике, — чья это будет победа? И чье же объединение?
— Получается, теперь мы ответим ему той же монетой. Око за око, зуб за зуб, — ответил Альфонсо на ее размышления.
— Если только Луи сможет взойти на престол Галлики, — заметила Ариадна.
— Ну что ж, претворить это в жизнь — моя забота, — рассмеялся Альфонсо. — Слишком уж моя жена любит вмешиваться в чужие дела.
Теперь опекуном юного Луи стал принц Альфонсо. Они не состояли в близком родстве, но из всех родственников лишь он питал теплые чувства к покойному сыну Луи. И раз уж он взял мальчика под свое покровительство, ему надлежало по праву и на деле защитить его претензии на трон.
Глядя на ребенка, Альфонсо испытал неожиданное чувство ответственности.
Я должен заботиться об этом мальчике, оберегать и поддерживать его, чтобы он смог занять свое законное место. Кроме меня, никто этого не сделает.
Это чувство… было непривычным. Оно не имело ничего общего с теми временами, когда он вместе со своими рыцарями стремительно мчался по бескрайней пустыне Йесака.
Альфонсо внимательно всмотрелся в лицо Ариадны. Ему казалось, что он видит ее впервые.
Если у них родится ребенок, ответственность за него будет неизмеримо больше той, что он уже чувствовал по отношению к Луи. Он и сейчас не представлял жизни без нее, но если Ариадна станет матерью его ребенка, она станет неотделимой частью его самого — совсем иначе, чем прежде.
Не произнеся ни слова, Альфонсо притянул ее к себе и крепко обнял.
— М-м? Ты чего это вдруг?..
Не отвечая на ее недоуменный возглас, он уткнулся лицом ей в грудь и глубоко вдохнул.
— Давай просто… побудем так немного.
Осень приближалась, и солнце мягко согревало их. От кожи Ариадны исходил тонкий аромат: ноты цитруса, мускуса и дерева. В такт дыханию ее грудь мерно поднималась и опускалась, и Альфонсо, прижавшись к ней, мягко следовал этому ритму. Ветер, врывающийся в распахнутое окно и ласкающий щеку, был легким и сладким.
Эту красоту можно было постичь, лишь полностью погрузившись в текущий момент.
Их безмятежное спокойствие было нарушено язвительным голосом:
— Позвали человека, называется… И вот чем занимаются.
В комнату вошел Рафаэль де Бальтазар, наконец-то добравшийся до Сан-Карло.Прим. перев.: просьба Альфонсо («Давай просто… побудем так немного») — прямая рифма с главой 291. А в аромате кожи Ариадны появляется новая древесная нотка.Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK
Ариадна присела, чтобы заглянуть мальчику в глаза:
— Твоё настоящее имя — Луи де Бриан. И ты принадлежишь к королевскому роду Галлико.
Франсуа, не совладав с нахлынувшим волнением, торопливо смахнул слёзы. Альфонсо, до сих пор державшийся в стороне, сделал шаг вперёд и протянул мальчику руку для рукопожатия:
— Я — принц Альфонсо. Твой отец был моим двоюродным братом, и теперь я стану твоим опекуном. Рад познакомиться.
В глазах ребёнка разом вспыхнули изумление, робость и едва уловимый трепет.
○ ○ ○
Разумеется, Ариадна не стала открывать всем истинное происхождение посмертного сына принца Луи.
В особняке де Маре мальчика представили просто родственником семьи маркиза Бальтазара. Поползли было слухи, почему ребёнок остался здесь, а не у них дома, но быстро утихли. Самой убедительной сочли версию о том, что принявший сан Рафаэль не решился привести бастарда к родным и доверил его заботам близкой подруги Ариадны.
Пусть себе болтают.
Альфонсо приставил к особняку три десятка рыцарей для постоянной охраны. Со стороны казалось, будто принц до безумия опекает свою возлюбленную. Что ж, и в этом была доля правды.
Ариадна подпёрла рукой подбородок:
— Знаешь, похоже, именно такую картину рисовал себе великий герцог Эд.
— М-м? Что? — лениво переспросил Альфонсо.