Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 405 Фигура номер один
Ранее в Сестра, на сей раз престол будет за мной...
Леандро де Леонати по-дружески хлопнул его по плечу, демонстрируя показное радушие, хотя особой близости между ними никогда не наблюдалось. Их знакомство с Ипполито было недавним, зародившимся благодаря его кузине Летиции, которая дружила с Изабеллой. Взаимовыгодные союзы требуют постоянного поддержания, если есть желание оставаться в кругу значимых персон, и Леандро добросовестно исполнял свою роль.
— Ты только представь, какую новость я тебе принёс: сам граф Пинателли изъявил желание видеть тебя у себя в салоне на следующем раунде встреч!
— Граф Пинателли?
Род Пинателли владел обширными землями Монтефорджа, расположенными в центрально-южной части Этрусского королевства. После пресечения прямой линии герцогов, эти владения перешли к их дальним родственникам. Хотя титул угас, земельные территории остались, поэтому для этих мест семья Пинателли оставалась влиятельной силой, подобно лисе, господствующей на горе в отсутствие тигра.
Сам граф считал себя неограниченным правителем пустующих земель центра и юга — территорий, не входящих под юрисдикцию южного гегемона, герцогства Таранто, и восточного оплота маркиза Гуальтьери.
Губы Ипполито растянулись в самодовольной ухмылке; он не мог сдержать переполняющий его восторг. Отказаться от такого приглашения было совершенно немыслимо. Захватив с собой синьора Леонати — в молодости тот не терял времени зря и успел получить рыцарский титул — и обращаясь с ним, словно с возчиком, Ипполито прибыл в салон графа Пинателли.
Там его встретил ещё более восхитительный приём.
В обычных обстоятельствах граф Пинателли вряд ли удостоил бы взглядом простолюдина-бастарда. Однако в этот раз он с энтузиазмом пожал гостю обе руки, лично провёл его внутрь и торжественно обратился к присутствующим:
— Леди и джентльмены, прошу вашего внимания! Позвольте представить вам старшего сына кардинала — синьора Ипполито из почтенного дома де Маре!
При упоминании имени «де Маре» все присутствующие разом повернули головы.
Ипполито наслаждался этим моментом. Граф Пинателли не только расхваливал род де Маре, но и так усердно льстил самому Ипполито, что у наивной цели ласк совершенно затуманилась голова от восторга.
— Синьор Ипполито — проницательный юноша с огромным потенциалом! — воскликнул граф.
Главы влиятельных аристократических родов дружно зааплодировали. От всплеска адреналина сердце Ипполито, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.
— О-о, как поживает ваш уважаемый отец?
— Какой статный молодой человек!
— Подойдите поближе, присоединяйтесь к нам за бокалом вина!
К счастью для Ипполито, собравшиеся здесь господа не имели ни малейшего представления о его недавних сомнительных источниках дохода. Почти все они были главами семейств, и большинству исполнилось около пятидесяти, в то время как его особый табак пользовался спросом в основном среди золотой молодёжи.
Слыша столь восторженные отзывы от старших, Ипполито горделиво выпрямил плечи. Однако присутствующих волновал лишь винный налог Святого Престола; сам Ипполито их интересовал не более чем на одну либру. Впрочем, опытные интриганы искусно скрывали свои истинные намерения от юнца, которому ещё предстояло пройти долгий путь, чтобы достичь их уровня.
Землевладельцы щедро осыпали Ипполито комплиментами и обещаниями блестящего будущего, отчего у него закружилась голова.
— Если такой выдающийся молодой человек не служит при дворе — это огромная потеря для всего государства!
— Кроме того, ходят слухи о предстоящей амнистии по Алеманнскому закону! Как только она вступит в силу, вам будет гораздо проще найти своё место на службе!
Государственная служба не была полностью закрыта для бастардов, но при прочих равных предпочтение отдавалось кандидатам с безупречным происхождением. Желая ещё сильнее польстить гостю, один из дворян толкнул локтем соседа:
— Да что вы, ведь кардинал де Маре — его родной отец! Неужели он откажет собственному сыну?
Ипполито уже не мог скрыть блаженной ухмылки. Единственное, на что его хватило, — это попытаться вежливой формой выразить не самые вежливые мысли.
— Вот как… Я так и предполагал.
Видя, что Ипполито окончательно растаял, дворяне принялись превозносить его ещё сильнее, чем раньше.
— Как только амнистия по Алеманнскому закону будет объявлена, перед вами откроется прямой путь к успеху!
— Да эта амнистия — пустяки! С такими талантами… Вам обязательно найдётся достойное занятие!
— Служба при дворе — это лишь начало! Разве Его Величество оставит вас без награды, если вы проявите себя?
Они бесконечно приводили примеры из прошлого, когда король, стремясь укрепить союз с могущественными сановниками, жаловал высокие титулы их родственникам и приближённым.
Ипполито окончательно потерял голову, отбросив последние остатки здравого смысла.
— Ха-ха-ха! Почтенные господа, можете на меня рассчитывать! Как только всё уладится, с меня полагается роскошное угощение! Ха-ха-ха-ха! — восклицал он, пьяно покачиваясь и сжимая в обеих руках по хрустальному бокалу с дорогой граппой, которую ему подливали снова и снова.
Разумеется, всё имело свою цену. В обмен на дорогостоящее пойло дворяне добились от Ипполито признания: кардинал де Маре также испытывал слабость к хорошей граппе. Граф Пинателли тут же поддакнул и пообещал, что если Ипполито появится у него вместе с достопочтенным отцом, он лично откупорит пятидесятилетнюю граппу высшего качества.
— Мы тепло посидим в моём кабинете! Я угощу вас редчайшей граппой семьдесят седьмого года урожая, доставленной из самого монастыря Сан-Перчини.
— Что? У вас имеется граппа такой выдержки?
— Непременно! Это фамильная драгоценность, истинное сокровище. Из всей коллекции сохранилась лишь одна-единственная бутылка.
Напиток и вправду был редким, однако в погребах графа оставалось ещё добрых полтора десятка таких же бутылок.
Дворяне всегда закупали спиртное ящиками, запасая его десятками, а то и сотнями бутылок. Однако байка про «последний товар на всю округу» — это азбука любого надувательства. Ослеплённый тщеславием, Ипполито забыл о любой осторожности и лишь жадно облизывался при мысли о том, как пригубит граппу монастыря Сан-Перчини урожая 1077 года. Ему до смерти хотелось стать тем самым счастливчиком, который осушит последнюю драгоценную бутылку в королевстве.
В итоге Ипполито во всеуслышание пообещал графу Пинателли и всем гостям салона, что непременно приведёт сюда отца, хотя они с кардиналом до сих пор даже не помирились.
— Да мой отец!.. Только мне одному!.. Доверяет больше всех на свете! — возбуждённо вопил Ипполито, у которого уже заплетался язык. — Я приведу его! Скажу слово — и он пойдёт за мной куда угодно! Я ведь его единственный старший сын! Ха-ха-ха-ха-ха!
Но хмель рано или поздно выветривается, а вместе с ним проходит и наваждение. Когда вечер закончился и Ипполито отправился домой, он немного пришёл в себя.
Глаза его тревожно забегали. И пугала его вовсе не мысль о том, что он не сумеет затащить отца в салон графа.
Что если контрабанда выйдет мне боком?
На пути к высоким чинам неизменно приходится сталкиваться с наговорами и завистью. Вот только обвинение в том, что Ипполито тайно ввозил и сбывал этот дурманящий табак, было бы вовсе не наговором, а доносом во благо королевства.
Ипполито и сам прекрасно знал, что товар, который он привозит и продаёт, ломает людям жизни. Он тешил себя мыслью, будто добавляет сущую малость, а сам к этой отраве и вовсе не притрагивается. Одно это говорило само за себя.
Моё богатство… почёт… будущие чины…
Вообразив столь блестящее будущее и то, как оно в один миг может пойти прахом, Ипполито содрогнулся всем телом. Потерять всё он не мог.
Уж конечно, ни за что на свете!
○ ○ ○
— Слушай, Марко, — начал Ипполито.
Они сидели в логове у пристани — старом складе, где хранились запасы его особого табака. Разговор шёл с «Портовым Марко», главарём банды контрабандистов, к которым и прибился Ипполито.
— Людей у нас прибавилось… Торговля идёт в гору… Зачем я вам теперь вообще нужен?
Марко нахмурился. Это был лысый громила с бугрящимися мышцами и глубоким шрамом через всё лицо. И хоть ему было едва за двадцать, на вид он тянул на все сорок.
— Это что ещё за бред?
В отличие от блестящего черепа, брови у Марко были густыми и смоляными; сейчас они сердито дёрнулись. Именно Ипполито придумал особый состав табачной смеси. Шестёрки из банды уже знали поставщиков, но саму пропорцию держал в голове только он. Если бы он переметнулся к чужакам, по банде Марко это нанесло бы смертельный удар.
— Решил на другой корабль перескочить? — глухо зарычал Марко, заподозрив неладное.
По его разумению, лучше всего было вразумить этого холёного неженку, от которого за версту разило чернилами, хорошим запугиванием.
— Я подобрал тебя на улице с расквашенной мордой и разбитым в кровь носом, а ты теперь соскочить вздумал?
Лысый Марко повернулся к своим шестёркам:
— Как мы там поступаем с неблагодарными тварями?
Четверо или пятеро здоровяков, один другого уродливее, дружно гаркнули в ответ:
— Мочим, брат!
Ипполито побледнел.
— Слыхал, что ребята говорят? — зловеще протянул Марко, буравя его взглядом.
Перепуганный Ипполито вжал голову в плечи, рухнул на колени и распластался перед ним, не в силах вымолвить ни слова. Но Марко, навидавшийся всякого на этих пристанях, сразу раскусил: этот тип вовсе не смирился. Пусть сейчас он и согнулся в три погибели, при первой же возможности непременно попытается добиться своего.
Марко решил втолковать ему суть так, как умел лучше всего.
— Портовый Марко — человек милосердный, я повадки этих дикарей не одобряю. «Замочить»… ишь чего удумали, тупоголовые скоты! — Он заговорил почти ласково, но от этого вкрадчивого тона у Ипполито волосы на затылке встали дыбом. — Замочишь — потроха испортишь. Зачем же за уход из дела ещё и кишками расплачиваться? Повредишь их — сразу сдохнешь, так ведь?
Марко выставил вперёд правую руку и неторопливо загнул большой и указательный пальцы.
— Сделаем всё аккуратно. Три пальца. Как тебе?
Лицо Ипполито стало белее мела.----------------Прим. перев.: любопытно, что сленг контрабандистов так схож в разных языках. В оригинале шестёрки Марко отвечают ему: 담가 버립니다, 형님. Буквально это переводится как «Замачиваем, хён-ним» — в смысле «Мочим, брат». 형님 (хён-ним) как раз и означает «старший брат», а в криминальной среде служит уважительным обращением к главарю. А в итальянском жаргоне у этого слова есть, гм, побратим — fratellone, поэтому игру слов мы постарались сохранить. Английская версия (we kill them), к сожалению, её не передаёт.Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK
