Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 407 Грозовые тучи на пути к вершине

Вопреки всем ожиданиям, Мария Галеаццо ни денег, ни другой выгоды не искала. Единственным её стремлением была месть за мать, которую она потеряла.

Однако Ариадна, сама отчасти виновная в смерти старшей Галеаццо, решила сначала испытать свою гостью:

— Вы ведь осведомлены, что у вашей матери и у меня были существенные разногласия?

В ответ Мария начала перечислять причины, по которым Лукреция не имела права их предать. Она напомнила о рисках, непосильной службе и всей грязи, которую матери приходилось разгребать ради неё. А Лукреция же, словно разбрасывая мелочь, сыпала сладкими обещаниями, ни одно из которых так и не было выполнено.

— Не могу больше видеть, как её отвратительная родня расцветает в столице! Особенно того мерзавца, о котором она так переживала!

Мария долго изливала свою скопившуюся горечь, но затем лишь тяжело вздохнула:

— А вы… вы ведь госпожа.

В этих словах таилось многое. На пороге мести, которую она собиралась осуществить с помощью влияния Ариадны, Мария казалась на удивление опустошённой.

Ариадна какое-то время молча смотрела на свою гостью, а потом произнесла:

— Всё, чего вы желаете, непременно исполнится.

Когда Мария Галеаццо покинула её, Ариадна позвала Санчу и дала ей несколько поручений:

— Найди в особняке все документы, где осталась подпись Лукреции, и принеси их мне. А ещё узнай, кто является лучшим специалистом по почеркам в Сан-Карло, и приведи его сюда.

Санча с готовностью закивала:

— Можете на меня рассчитывать!

— И ещё вот что… — Ариадна протянула ей серебряную пуговицу с изображением огнедышащего дракона. — Выясни, какие знатные дома могли бы иметь такой герб. Все они — потенциальные отцы Ипполито.

Ариадна подробно, по пунктам, описала все приметы: в семье должен быть сын в возрасте от сорока до шестидесяти лет, и лучше всего, если его имя Лоренцо. Но даже если такого сына не найдётся — ведь его могли объявить незаконнорожденным или вовсе исключить из родословной книги, лишив права считаться членом семьи, — при явном сходстве герба нельзя упускать этот дом из виду.

Санча была толковой девушкой и к поручениям подходила основательно. Она снова энергично кивнула:

— Слушаюсь. Сделаю всё как надо.

○ ○ ○

— Ваше Святейшество. Есть дело, о котором вы должны немедленно узнать.

Папа Людовико гостил в особняке де Маре и не отпускал от себя кардинала ни на шаг. Но это не означало, что у понтифика не бывало свободной минутки. Враг ловко воспользовался тем, что люди часто не замечают того, что находится прямо перед их глазами.

Епископ Бельвичи возглавлял епархию Чириани — плодородные земли к югу от столицы. По устоявшемуся обычаю, клирик, занимавший эту должность, со временем становился кардиналом архиепархии Сан-Карло. Так в своё время возвысился сам Людовико, и именно этого пути Бельвичи был лишён из-за стремительного взлёта де Маре.

Епископ выбрал момент, когда кардинал служил ежемесячную великую мессу в соборе Сан-Эрколе, и подобрался к папе.

Людовико ответил с полным безразличием:

— М-м? С чем бы ты там ни пришёл, иди к де Маре.

— Ваше Святейшество. Речь как раз идёт о кардинале де Маре.

Папа нахмурил свои густые белые брови. Бельвичи так и не понял, что означал этот жест: то ли «убирайся», то ли «этот де Маре?!»

Опасаясь, что его сейчас прогонят, епископ торопливо выпалил:

— Ходят слухи, что он занимается симонией.

— Что? — на этот раз лицо папы по-настоящему исказилось.

— У кардинала де Маре ведь есть дети?

— Ну есть, эта умная дочка, — Людовико тут же отмахнулся от нелепых подозрений. — Она? Да брось. Вздор.

Прим. перев.: симония — торговля церковными должностями.

По мнению папы Людовико, подобная мелкая симония не приносила никакой выгоды — особенно сейчас, когда де Маре стоял в шаге от папского престола. Да и дочь кардинала была слишком умна, чтобы этого не осознавать.

— Э-э… Не дочь — сын. Старший сын.

При Людовико кардинал ни разу не упоминал о сыне. Густые белые брови понтифика снова дёрнулись. Впрочем, де Маре не обязан был хвастаться перед ним каждым своим отпрыском.

Подавив укол досады, Людовико сухо бросил:

— И что с того?

— Этот старший сын ходит и вымогает деньги, обещая взамен выгодные церковные должности…

— А де Маре в курсе?

— Не может быть, чтобы сын занимался этим без отцовского согласия.

Каждый раз, когда человек взлетал к вершинам власти, его неизменно пытались очернить. Точно такие же доносы сыпались отовсюду, когда сан архиепископа получил Артур.

Папа уже был готов заметить, что за уверенное «не может быть» порой приходится дорого платить, но епископ Бельвичи поспешно добавил:

— Более того, прикрываясь Святым Престолом, он вовсю торгует дьявольским дымом!

— Дьявольским дымом?..

Об этом Людовико слышал впервые. Епископ Бельвичи начал объяснять: с виду это самый обычный табак — хотя и с ним Святой Престол уже вёл непримиримую борьбу как с пороком, — но от этого белого дыма невозможно оторваться.

— Этот дым одурманивает: человек воображает себя всемогущим языческим богом. Но стоит только бросить, как малейшая боль кажется в тысячу раз сильнее и обжигает всё тело, конечности сводит судорогой, накатывает невыносимый страх. Тот, кто хоть раз вдохнул этот дым, уже не может вернуться к нормальной жизни и готов пойти на любое преступление, лишь бы раздобыть ещё…

— Подождите. И этой гадостью торгует старший сын де Маре?

— Именно так! И не просто торгует — он полностью контролирует сбыт во всём Сан-Карло! И теперь этот негодяй распродаёт должности Святого Престола!

Лицо папы Людовико стало багровым.

— Предоставьте подробности, — бросил он и тут же отвернулся, переключив всё своё внимание на начинавшуюся мессу. На возвышении стоящий кардинал де Маре как раз благоговейно воздевал руки.

Теперь епископ Бельвичи видел лишь спину понтифика, но в душе он ликовал.

Сделано.

○ ○ ○

Говорят, что если страстно чего-то желать, оно непременно сбудется.

Ипполито уже измучился, прикидывая, как бы выйти на отца и не попробовать ли сначала закинуть удочку через Изабеллу, но кардинал опередил его и вызвал сам.

Окрылённый Ипполито со всех ног бросился в особняк де Маре. С делами в банде он уже покончил, денег не осталось ни гроша, а дел и встреч не предвиделось — свободного времени было предостаточно.

— Отец! — с порога, без всяких церемоний, прокричал он. — Ваш старший сын вернулся! Отец!

Несносная рыжая служанка Ариадны, на которую даже смотреть было противно, попыталась его успокоить. Ипполито это только разозлило, и он назло заорал ещё громче. Видя, что он не унимается, служанка сдалась и повела его к кабинету кардинала.

Хоть у этой прислуги мозги работают.

Ипполито довольно хмыкнул. Именно так всё и должно быть. Кабинет главы дома — законное место для старшего сына.

С победным видом он шагнул внутрь и уже набрал в грудь воздуха, чтобы снова провозгласить: «Отец! Ваш старший сын пришёл», но яростный крик кардинала де Маре опередил его.

— ИП—ПО—ЛИ—ТО!

Ох… что-то не так.

Ипполито сжался и втянул шею в плечи, подобно черепахе. В одно мгновение он словно бы вернулся в детство. Он лишь испуганно вращал глазами, глядя только на отца.

Сгорбившийся детина с бегающим взглядом выглядел откровенно уродливо, а криво сросшийся, бугристый нос лишь добавлял отвращения. Кардинала де Маре душила ярость: этот мерзавец мало того что творил чёрт-те что, так ещё и выглядел как распоследний головорез.

— Что это значит?! Ну-ка, объяснись!

Кардинал швырнул в него пачку пергаментов. Ипполито с растерянным видом принялся неловко подбирать рассыпавшиеся листы, но перед глазами всё двоилось и кружилось — разобрать написанное не получалось.

Вне себя от ярости кардинал выхватил главный лист и ткнул им сыну прямо под нос. Позорное зрелище: взрослому парню требовалось изложить суть в три строчки, иначе до него попросту не доходило.

— Контрабанда дьявольского дыма?! Какого чёрта это значит?!

Бумаги были от папы Людовико. Едва услышав о симонии и о том, что отпрыск кардинала замешан в торговле дурманом, понтифик тут же перебрался в Палаццо Карло — отговорился тем, что не смог отказать королю Лео III и погостит во дворце пару дней. На деле же, убедившись, что донос епископа Бельвичи хотя бы отчасти правдив, папа решил держаться от де Маре подальше и сохранить беспристрастность.

Кардинал сначала не придал значения отъезду гостя — ведь все вещи понтифик оставил в особняке. Но когда вслед за уехавшим Людовико доставили эти бумаги, у Симона де Маре земля ушла из-под ног.

Прежде всего он ощутил дикий страх: почти доставшийся папский престол мог исчезнуть прямо из-под носа. Потом — ужас от того, что Ипполито посмел связаться с мерзостью вроде «дьявольского дыма».

— Симония?! Ты в своём уме или нет?!

И наконец — признавать это не хотелось, но де Маре претила сама мысль, что Людовико сочтёт его дешёвым торгашом. Ему до безумия хотелось немедленно броситься к понтифику с криком «Я ни в чём не виноват!», но кардинал сжал зубы и сдержался. Такие выходки сработают лишь между королём и его любовницей. Люди же, связанные деловыми отношениями, должны приходить с ясными объяснениями и неопровержимыми доказательствами.

Самому Ипполито обвинения в симонии казались глубоко несправедливыми. Разве деньги берут не после того, как должность уже продана?

— Но это же неправда! Вы же никого так и не назначили! Разве вы хоть раз видели, чтобы я хлопотал перед вами за кого-то?

— Прекрасно сказано! — рявкнул кардинал. — Значит, деньги ты всё-таки брал?! Если ты брал плату с тех, кто жаждал должностей, а мне об этом даже не заикался, то это уже не просто симония, а симония с откровенным мошенничеством!

Быть продажным священником — само по себе порок, однако даже у этого порока были свои степени. Но продажный священник, который не годится даже в честные деловые партнёры, — это уже распоследняя падаль.

Увидев потрясение на лице отца, Ипполито наконец подобрал с пола рассыпанные пергаменты и принялся читать. В них было расписано буквально всё.

— Да нет же, отец!

Вот тут Ипполито действительно мог возразить:

— Тридцать шесть дукатов?! Я таких денег сроду не видел!

Ипполито было от чего возмутиться. Тридцать шесть дукатов были не только для него – это был общий счёт за напитки и закуски для всех присутствующих. Донос писал епископ Бельвичи, который стремился сместить де Маре, поэтому любая мелочь в его отчёте раздувалась до невероятных размеров.

— Да какой же дурак возьмёт пять дукатов в качестве взятки за церковную должность?! — возмущённо спросил Ипполито. — Мне их заплатили за то, что мою лошадь поцарапали в их конюшне!

Лошадь в тот день действительно слегка задели в стойле, но кардинал лишь прижал ладонь ко лбу, поражаясь невероятной глупости взрослого сына.

— Идиот. Именно с таких мелочей всё и начинается!

— Да у меня и так полно денег! Стал бы я пачкаться ради таких грошей!

Кардинал сам собирался задать этот вопрос. О вопиющей бездарности собственного сына он знал лучше кого бы то ни было.

— Вот как? И каким же талантом тебе удалось заработать столько денег? Неужели… этот, этот отвратительный бред про дьявольский дым — правда?!

Не может быть.----------------Прим. перев.: здесь и далее сегменты арки Ипполито адаптированы с учётом возрастного рейтинга и ограничений публикации.Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK