Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 410 Может ли человек измениться?

Кардинал был на мгновение ошеломлён:

— Изабелла?

Насколько ему было известно, старшая дочь всё это время пребывала в уединении монастыря, ведя тихую и скромную жизнь.

— С каких это пор?

Однако поведение Изабеллы далеко не было скромным. К этому моменту Чезаре и она уже успели установить очень глубокое взаимопонимание.

Изабелла де Карло, овдовевшая наследница принца Альфонсо, с которой регент Чезаре столкнулся совершенно случайно во время охоты, оставалась всё так же потрясающе красива, но выглядела теперь гораздо более хрупкой и печальной, чем когда-либо прежде.

Королевские охотничьи угодья граничили с задворками обители, где проживала молодая вдова. Она прогуливалась в одиночестве, без свиты, и заблудилась. Бесцельно блуждая по лесу, она буквально нос к носу столкнулась с регентом. Чезаре был абсолютно убеждён, что если бы он не оказался рядом, несчастная девушка замёрзла бы насмерть в осенней глуши.

Вызволив прекрасную белокурую даму из передряги, Чезаре стал всё чаще наведываться в те места для охоты. Более того, как глава королевского дома, он находил должным навещать свою родственницу, оказавшуюся в столь затруднительном положении.

Сначала он распорядился улучшить условия проживания для супруги наследного принца, затем начал доставлять припасы, недоступные в обители, такие как ценное спермацетовое масло. Вскоре после этого он начал писать ей личные письма, а затем…

Едва сошёл снег на следующий год, регент начал совершать выезды в охотничьи угодья каждые выходные. Их встречи были наполнены такой страстью, что могли бы растопить вечные льды.

И однажды она прошептала ему:

— Вызволи меня отсюда.

Но как?

Изначально Чезаре не планировал выполнять её просьбу. Однако, как только его невеста с волосами цвета воронова крыла и стальным характером разошлись во мнениях с ним относительно зимней помощи бедным кварталам, в их отношениях возникла трещина. И сквозь эту трещину проникло манящее, словно золото, наваждение.

Его подчинённые исподволь стали прислушиваться к суждениям будущей супруги регента, и это также до смерти надоело Чезаре.

Когда Ариадна настаивала на том, чтобы не приближать клику маркиза Гуальтьери, плечи Чезаре словно окаменели от усталости. Но стоило тонким пальцам Изабеллы начать их разминать, как эта тяжесть исчезала: ему казалось, что её руки прикасаются к клавишам с лёгкостью опытного музыканта.

А когда Ариадна вновь не смогла наладить отношения с кругом покойной королевы Маргариты и снова вступила в конфликт, выставив его самого в невыгодном свете, перед глазами Чезаре постоянно стояло лишь лицо Изабеллы.

Нелепые мысли разъедали его изнутри.

Изабелла де Маре была супругой Альфонсо. Если я возьму её в жены, разве это не поможет успокоить знать из его лагеря?

Ему просто хотелось поступить по-своему, и он бесконечно придумывал всё новые оправдания. А когда кардинал де Маре выдвинул непомерное требование, Чезаре подумал: «Если ему позволено совершить глупость, почему мне нельзя?» — и просьба Изабеллы слетела с его губ.

Это произошло отчасти импульсивно. Подобно упрямому ребёнку, Чезаре бросил прелату в ответ:

— Вы не ослышались. Я сказал: Изабеллу де Маре.

Кардинал было приоткрыл рот, но так и не произнёс ни слова, вновь сомкнув губы. Ариадна была уверена: отец едва не спросил, как же быть с ней.

Отец… Отец, умоляю тебя!..

Она прекрасно знала, чем всё завершилось.

Изабелла украла её коронацию, облачилась в роскошный церемониальный наряд и явилась в её Западную башню. Хлынула горячая кровь, Изабелла получила желаемое, а Ариадна умерла.

И всё же в глубине души она снова и снова отчаянно умоляла его.

Не предавай меня. Отец… Отец… Папа!..

Кардинал помолчал. Эта тишина была для Ариадны хуже самой смерти.

Симон де Маре взвешивал различные варианты. Он думал о младшей дочери и о старшей, об их выгоде, об их личных судьбах, о себе самом — и снова: о старшей дочери, о младшей, о старшем сыне и о вечности рода, к которому все они принадлежали.

В конечном итоге, Изабелла была всего лишь вдовой наследного принца. У неё не было ни прав на престол, ни собственных владений, ни прав на опеку над наследниками короны.

Иными словами, ей больше не приходилось рассчитывать на новый блестящий брак. Кем бы ни стал муж Изабеллы, по своему положению он вряд ли значительно превосходил бы ту партию, что оставалась для Ариадны. В таком случае, обмен одной дочери на другую представлялся не самым худшим исходом.

Кардинал продолжал рассматривать варианты. С младшей дочерью всегда было непросто: она была замкнутой и плохо шла на контакт. Старшая же отличалась предприимчивостью и привыкла передавать семье де Маре все свои расчёты через мать. Более того, Изабелла была родной сестрой Ипполито, что делало её куда более преданной интересам семьи.

А затем ему вспомнилась Лукреция.

Стоило ему вернуться домой, как жена встретила бы его ласковой улыбкой, заговорила бы нежным, трепетным голосом и осыпала бы его похвалами, которые от неё услышать удавалось так редко.

Быстро прикинув возможную выгоду, кардинал де Маре коротко ответил:

— Хорошо.

А-а…

Теперь она всё поняла. Вот как всё произошло.

Но на этот раз открывшаяся правда не принесла Ариадне никакого облегчения. Казалось, в грудь вонзился клин. Сердце разрывалось от боли.

Была ли эта мука реальной или лишь порождением её воображения?

Одно оставалось несомненным: слёзы, пролитые во сне, текли по её щекам и наяву.

Ариадна открыла глаза. Захлёбываясь слезами, она лежала прямо на пороге отцовского кабинета.

— Дитя! Дитя моё!

Кардинал де Маре бросился к ней. Опустившись на колени рядом с распростёртой Ариадной, он заглянул ей в лицо.

Младшая дочка действительно упала навзничь ровно в тот миг, когда Ипполито на полной скорости ринулся на неё. На самом деле причиной тому было головокружение, вызванное Золотым Правилом. Но с того места, где стоял прелат, всё выглядело так, будто сын со всей силы толкнул сестру.

Убедившись, что у Ариадны нет ран и видимых переломов, кардинал повернулся к сыну и взревел во всё горло:

— ИП-ПО-ЛИ-ТО-О-О!!

Тот оглянулся на Ариадну, словно бык, потерявший цель: в его остекленевших глазах смешались ярость и тупое недоумение.

Кардинал метнул в него испепеляющий взгляд:

— Что ты вытворяешь со своей младшей сестрой?!

Уткнувшись в колени отца, Ариадна безудержно плакала. А ведь ещё десять минут назад она прыгала бы от счастья, если бы он вот так встал на её защиту против Ипполито. Но теперь, узнав правду, она больше не могла глупо радоваться.

Род.

Бессмертный, вечный род отца.

И сын, который этот род продолжит.

Отними у кардинала это — и он станет живым трупом. Но продолжить его род она не могла. В том не было чьей-то вины, такова была реальность.

То, что мог дать отцу Ипполито, Ариадна дать была не в силах.

— Ты всё ещё носишься с этой девкой! — взвыл от отчаяния Ипполито. — Это не я! Я её не толкал! Ты хоть раз мне верил?! Верил мне хоть раз, я тебя спрашиваю?!

Ипполито молил отца — во всяком случае, единственного отца, который был у него в этой жизни, — поверить ему.

— Я ни в чём не виноват! Это всё она! Нет, это всё из-за тебя: ты сам позволяешь этой дряни так себя вести!..

Ариадне же хотелось спросить отца совсем о другом: о чём он думал тогда, когда предавал её? Ради Ипполито, ради этого вульгарного, горланящего и ни на что не годного выродка, отец когда-то хладнокровно оборвал нить её жизни. Так почему же теперь он гладит её по голове? Видел ли он в ней своего ребёнка хоть однажды?

Только сейчас Ариадна осознала, что ладонь кардинала бережно касается её волос.

Отец незаметно постарел, и его пальцы теперь напоминали сухие ветви. Обтянутая морщинистой кожей рука, в которой, казалось, не осталось ничего, кроме тонких костей, лихорадочно гладила её по голове.

Пальцы кардинала скользнули к её лбу.

Кожа коснулась кожи.

И земля под ногами содрогнулась вновь.

○ ○ ○

— Ваше Высокопреосвященство, а ведь это уже третий ваш визит за этот год.

— Вот как.

На сей раз видение перенесло её на ферму в Бергамо. Сквозь пустые осенние поля, тронутые первым инеем, проглядывал тот самый дом, который Ариадна всей душой ненавидела в детстве. Он оказался меньше, чем помнилось, но выглядел чистым и современным: побелка на стенах казалась ещё свежей, словно дом построили всего несколько лет назад.

— Говорят, эта зима будет суровой: летом Корелла вышла из берегов.

— Хм?

— Она разливается раз в семь лет, а в такой год, как считается, зимой стоят сильные холода.

Ариадна поняла, что видит момент из своего глубокого детства. Река Корелла разливалась с пугающей, почти мистической точностью: такое случалось, когда ей исполнилось четырнадцать, и когда ей было семь. Значит, её только-только привезли на ферму после смерти мамы.

— Может, заглянете перед отъездом?Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK