Стань светом в темном море Том 1 Глава 253

Я оглядел свою одежду — рубашку с длинными рукавами и брюки — и спросил:

— Насколько там холодно?

— Думаю, примерно один-два градуса.

Значит, можно и потерпеть. Не так уж холодно. Я-то думал, что внутри батискафа температура будет ниже нуля: трое сядут, один обязательно замерзнет насмерть, остальные будут его трясти, пытаясь разбудить... Но, похоже, условия там не настолько ужасные.

Ким Джэ Хи снял с вешалки в углу комнаты отдыха парку цвета хаки с длинным подолом и протянул мне. Я ненадолго замялся, но все же надел теплую куртку, которую, видимо, оставил кто-то из инженеров.

Чья она была — неизвестно. Размер сейчас волновал меня меньше всего. Стоило только надеть её, как в нос ударила густая смесь перегара и табачного дыма. Будто прежний хозяин не просто носил её, а выдыхал весь алкоголь прямо в ткань. Казалось, можно опьянеть, даже не сделав ни глотка.

Пока Ким Джэ Хи разводил кофе и осторожно пил его, остужая, Шин Хэ Рян поставил на стол пустую кружку и поднялся.

— Никуда не уходите. Подождите здесь.

Бросив лишь эти слова, он вышел из комнаты отдыха.

Ким Джэ Хи уселся на диван и, лениво вращая кружку, устроил внутри маленький кофейный водоворот.

Глядя, как он пьет кофе, который по сладости уже больше напоминал сахарный сироп, я не удержался от вопроса:

— В батискафе укачивает так же, как на корабле?

— Когда будете погружаться, его очень сильно начнет трясти. И при всплытии тоже.

Он тихо усмехнулся и, подняв взгляд от кружки, продолжил:

— Когда Джи Хёк-хён впервые сел в батискаф, его укачало прямо внутри. Говорил, что потом еле живым выбрался. Джи Хён-нуне тогда почти в одиночку пришлось всем заниматься. Вообще, этот хён гораздо чувствительнее, чем кажется. А заместитель начальника отдела рассказывала, что как только открыли люк, его вывернуло в море всем, что он съел накануне вечером.

— А вы?

— У меня с вестибулярным аппаратом всё отлично, так что укачивания не боюсь. А как у вас, Спаситель?

— Думаю, у меня все... среднестатистически. Но после ваших рассказов хочется только одного — чтобы меня не стошнило.

Я невольно забеспокоился.

Только что успел сделать три глотка кофе... Не окажется ли он потом весь снаружи? Тогда из меня польется какая-то черная жижа. И ведь Ким Джэ Хи с Шин Хэ Ряном спокойно пьют кофе. Не могу же я теперь демонстративно отказаться. Хотя печенье, пожалуй, лучше не трогать.

Я незаметно положил обратно печенье, которое уже держал в руке, и снова посмотрел на Ким Джэ Хи.

По нему не скажешь, что для посадки в батискаф предъявляют какие-то суровые требования, но спросить все равно пришлось.

— А какие-нибудь другие ограничения по здоровью есть? Например... Нельзя людям, перенёсшим множество операций?

Во рту стало неприятно горько. Я вспомнил проект «Планета». Тогда людям, перенесшим операции на сердце, легких, позвоночнике, печени, тонком или толстом кишечнике, вообще запрещали летать в космос. Считалось, что даже полностью зажившие хирургические швы остаются слабее прежних тканей, и из-за перепада давления место операции может разойтись.

Правда, позже этот запрет отменили. Если давление настолько велико, что швы могут разойтись, то человек к тому моменту уже и так окажется на грани смерти.

Кроме того, раньше к полетам не допускали людей с заболеваниями сердца, пониженным давлением, гиперлипидемией, тех, кто перенес лазерную коррекцию зрения, а также больных остеопорозом. Лишь спустя время эти ограничения тоже начали постепенно смягчать.

Зато существовало одно обязательное условие.

Никакого кариеса.

Если в зубе есть кариозная полость, перепад давления в космосе причинит такую боль, что человек буквально полезет на стену. Даже пломбы разрешалось ставить только золотые.

Перед полетом требовалась официальная справка от стоматолога об отсутствии кариеса. Говорили, что благодаря этому стоматологические клиники возле Байконура в Казахстане и Космического центра Кеннеди во Флориде неплохо заработали на потоке будущих астронавтов.

Интересно... у батискафов такие же строгие ограничения?

Ким Джэ Хи некоторое время внимательно смотрел мне в глаза, а затем, слегка прищурившись, ответил:

— Да нет. Если бы у человека были настолько серьезные проблемы со здоровьем, что он не смог бы пользоваться батискафом, его бы вообще не приняли работать на подводную базу. На пилотируемом батискафе могут плавать и мужчины, и женщины, и дети, и люди с инвалидностью — без особых ограничений.

Вот и хорошо.

Я незаметно выдохнул с облегчением.

Тогда Ким Джэ Хи задал свой вопрос:

— А неизлечимых болезней или клаустрофобии у вас случайно нет?

— Неизлечимых болезней вроде нет... А вот клаустрофобия, кажется, скоро появится.

Узкие лифты, которые все время останавливаются из-за перебоев электричества. Помещения, создающие иллюзию простора, хотя на самом деле тесные до невозможности. Крошечные жилые комнаты и коридоры. Стоило только представить внутренности батискафа, где и руками-то толком не пошевелишь, как голова уже начинала болеть.

Чтобы жить в действительно просторном месте, нужны огромные деньги. На суше я и так это понимал, но здесь, под водой, цена свободного пространства ощущалась совсем иначе.

Наверное, в космосе все точно так же.

Ким Джэ Хи рассмеялся.

— Да это у всех, кто живет на подводной базе. А у вас нигде не спрятан лишний жир? Нужно ведь еще через люк пролезть.

Совсем недавно я видел, как Шин Хэ Рян спокойно прошел через круглый входной люк батискафа. Если такой здоровяк смог, то и я точно пролезу.

— Все, что вы видите, — это и есть я.

— Тогда никаких проблем.

Похоже, Ким Джэ Хи вообще не переживал из-за батискафов. Впрочем, складывалось впечатление, что он и обо всем остальном в этом мире тоже особенно не переживает.

Я же ничего не знал ни о батискафах, ни о люках, ни о чем другом, а потому и тревожиться толком не мог.

Не зря говорят: «Не знаешь — не боишься». Это было точно про меня.

Хотя больше всех сейчас явно волновался тот, кто ушел проверять батискаф.

— Если бы вы уже раньше плавали на батискафе, Спаситель, сейчас было бы намного легче. Но не переживайте слишком сильно. У каждого бывает первый раз. Хоть раз в жизни каждый падает лицом вниз, не зная ничего, и разбивает колени о голую землю.

Он достал из упаковки печенье с кусочками засахаренных фруктов, откусил кусочек и продолжил:

— Если после этой поездки поймете, что у вас есть проблемы с батискафом, просто запомните это и в следующий раз обходите его стороной.

— Хотелось бы, чтобы никаких проблем вообще не возникло. Не «в следующий раз», а сейчас.

— Я тоже раньше думал, что все будет хорошо. Что никаких проблем не случится.

Ким Джэ Хи слегка улыбнулся, будто рассказывал сущую мелочь.

— Но когда неудача повторяется раз десять... тогда начинаешь понимать, что выбраться отсюда не так-то просто. Судя по тому, что вы еще не возненавидели людей до такой степени, десяти раз у вас пока не было.

Он допил сладкий осадок на дне кружки и поставил ее на стол.

— Наверное, мне просто не хватило терпения. Десять раз... одиннадцать... Уже и не помню. Было слишком мучительно. Кажется, к тому моменту я перепробовал все возможные способы выбраться. После этого я уже просто бесился: ломал вещи, швырял стулья, орал... Даже бросался с кулаками на всех, кто меня раздражал. Помню, первым делом попытался ударить своего старшего брата, когда он не послушал моё предупреждение: «Через пять минут здесь начнется пожар, так что надо уходить спокойно». После того как умер еще пару раз, злиться уже перестал. Впрочем... лучшие времена были тогда, когда я еще просто ходил по базе и открывал для себя новые места.

Я молча слушал.

Ким Джэ Хи подвинул ко мне поднос с печеньем.

— Если станет совсем тяжело... если будет больно, страшно или невыносимо одиноко, то утром первым делом садитесь в центральный лифт и найдите людей из Церкви Бесконечности. Попросите их о помощи. Они никогда вам не откажут. Потому что вы нужны им ровно настолько же, насколько они нужны вам.

Слушая его, я почему-то представил акул, которые медленно кружат вокруг добычи, терпеливо ожидая, пока она сама подплывет поближе.

Неужели он надеется, что однажды я добровольно вступлю в «Церковь Бесконечности» и попрошу у них помощи?

Интересно... Наступит ли когда-нибудь такой день?

«Посмотрим, как долго вы сможете сохранять такой настрой, Спаситель».

То есть пока я не рыдаю, умоляя спасти меня и выпустить отсюда, значит, со мной еще все в порядке?

— Если я вступлю в «Церковь Бесконечности», боюсь, меня там будут только использовать.

— Разве не в этом суть любой религии? Все друг друга используют.

— Все равно мне туда не хочется.

Ким Джэ Хи больше меня не уговаривал.

— Ну, хотя бы потом подумайте. Хм... Мы что-то совсем отвлеклись. Насчет дока батискафов... Сам я крупных аварий не видел, но слухов слышал немало. Говорят, однажды в корпусе появилась дырочка — меньше игольного ушка, — и все, кто был внутри батискафа, погибли. Еще рассказывали, что при закачке сжатого воздуха в балластные цистерны что-то сделали не так, и батискаф взорвался так, что его отбросило через весь порт. Или что во время техобслуживания по ошибке пустили не тот газ, и экипаж чуть не задохнулся. К счастью, Челлони остановил запуск буквально перед самым выходом.

Я еще даже не сел в батискаф, а меня уже начинало мутить. Почему вообще о таких авариях не рассказывают общественности? Для этого есть какая-то причина?

Минут пять мы молчали. Ким Джэ Хи неотрывно смотрел на дверь комнаты отдыха, потом повернулся ко мне.

— Не понимаю, почему вы так переживаете. Мы же всего лишь втроем поедем на трехместном батискафе.

— В моей ситуации тревогу вызывает абсолютно все. Честно говоря, я бы предпочел не такую маленькую посудину, а что-нибудь побольше, куда помещается много людей. Или... здесь вообще нет подводных лодок? Таких, чтобы человек сто-двести помещалось?

Было бы здорово путешествовать на подводной лодке, заходить на каждую подводную базу, отбирать оружие, собирать людей и спасать их.

Тогда, наверное, удалось бы выбраться без единой жертвы.

— Кажется, начальник команды что-то рассказывал... Что же это было... А, вспомнил. Подводные лодки — это оружие. За каждую такую лодку страны готовы ожесточенно бороться. И еще он говорил, что именно умение правильно использовать подводный флот показывает, насколько страна развитая. Если не умеешь его эксплуатировать — это просто дорогая груда железа. Я-то думал, что развитость страны измеряют ВВП (GDP) на душу населения или индексом человеческого развития ООН, но чтобы — количеством подлодок... Такое мог сказать только наш начальник.

В этот момент дверь комнаты отдыха открылась, и вошел Шин Хэ Рян. Ким Джэ Хи сразу замолчал. Не знаю, что он делал снаружи, но кончики его ушей и нос покраснели от холода.

Несколько секунд стояла неловкая тишина. Шин Хэ Рян посмотрел на нас обоих и спокойно произнес:

— Пора идти. Садимся в батискаф.