Стань светом в темном море Том 1 Глава 261

Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул так сильно, что лёгкие, казалось, сжались до предела. С каждым вдохом в голову лезла одна и та же мысль.

Я ведь сейчас дышу воздухом, который сжат чудовищным давлением. Разве можно вдыхать такой воздух? Может, наоборот, нужно задержать дыхание?

Само дыхание начинало пугать. Не хотелось ни вдыхать, ни выдыхать. Чем больше дышишь — тем выше риск заболеть. Так почему вообще нужно дышать? А если всё-таки задержать дыхание... что тогда?

Перед глазами сама собой возникла картина: разорванные лёгкие, внутреннее кровотечение, лопающиеся альвеолы, изо рта идёт кровавая пена... Я поспешно оборвал эти мысли. Для собственного душевного здоровья лучше было вообще такого не представлять. Нужно помнить только одно: не переставать дышать. Всё будет хорошо. Кессонную болезнь лечат.

Когда-то Со Джи Хёк рассказывал, что и на Первой подводной базе, и в больнице «Дэхан-до» есть барокамеры. Лечение проходило в барокамере: человека помещали внутрь и под высоким давлением подавали кислород, постепенно выводя азот из организма. Раз такие камеры есть сразу в двух местах, значит, на подводных базах декомпрессионная болезнь — далеко не редкость.

— Джэ Хи... если мы всё-таки получим кессонную болезнь (декомпрессионная болезнь), что тогда?

— Нас отвезут туда, где есть барокамера.

Ответ прозвучал настолько буднично, словно речь шла о простуде. Пока я продолжал часто дышать, вдруг понял, насколько ледяной стала вода. Тело начало мелко дрожать. Только бы не умереть от переохлаждения ещё до того, как выберемся...

Вода поднялась ещё выше. Шин Хэ Рян, рост которого явно превышал метр девяносто, легко подпрыгнул, нажал на стену возле потолка и выдвинул скрытую рукоять, за которую теперь держался одной рукой. Ким Джэ Хи сделал то же самое.

А как выживать человеку без такой силы?

Я обеими руками висел на лестнице. Инженеры удерживались на настенных поручнях.

По сути, никто из нас не чувствовал себя уверенно. Мы молча смотрели, как медленно поднимается вода. Чтобы хоть немного разрядить обстановку, я нарочно заговорил бодрым голосом:

— Когда ручка люка позеленеет и можно будет выходить... кто пойдёт первым?

После недолгой паузы Шин Хэ Рян ответил:

— Люк довольно тяжёлый.

Потом посмотрел на Ким Джэ Хи.

— Джэ Хи. Ты откроешь его первым и выйдешь.

— А последним кто?

— Я.

Значит... Джэ Хи, потом я, потом Шин Хэ Рян.

Получается, выбираться будем в обратном порядке по сравнению с тем, как заходили.

— Не хочу. Давайте поменяемся. Я лучше пойду последним, шэф.

— Почему?

— Хочу произвести впечатление на Му Хёна.

И каким образом выходить последним должно произвести на меня впечатление?

Я не удержался:

— Разве порядок эвакуации настолько важен?

— Не особо.

Шин Хэ Рян ответил так спокойно, что я уже было успокоился. Но тут вмешался Ким Джэ Хи.

— Чем дольше человек остаётся здесь и дышит этим сжатым воздухом, тем выше вероятность тяжёлой кессонной болезни. Кто выберется раньше — перенесёт её легче. А тому, кто выйдет последним, скорее всего, достанется сильнее.

— А... вот оно что...

Я перевёл взгляд на человека, который только что сказал, что это «не особо важно».

— Тогда... почему вы сами собирались выходить последним, господин Шин?

— Джэ Хи не ошибается. Но разница становится заметной, когда на борту десять человек и больше, и эвакуация занимает много времени. Нас всего трое. За те несколько секунд, что разделят наш выход, вероятность кессонной болезни практически не изменится.

Логично. Между тремя людьми разница во времени действительно будет совсем небольшой. Я кивнул и повернулся к бывшему сектанту.

— А вы почему хотите идти последним?

— Чтобы оставить в сердце Спасителя чувство долга. Или хотя бы чувство вины. Пусть запомнит моё самопожертвование.

— Тогда, как и сказал ваш шэф, выходите первым.

Едва я договорил, как батискаф с грохотом во что-то врезался. От удара мои руки сорвались с лестницы, и я полностью ушёл под воду. Ногами я до дна уже не доставал, поэтому беспорядочно замахал руками и ногами. Вдруг кто-то схватил меня за одежду и резко потянул вверх. Сквозь шум воды я услышал голос Шин Хэ Ряна:

— Вытяните руку прямо вверх. Лестница окажется у вас над головой. Схватитесь за неё так же, как раньше.

Я успел наглотаться воды. Кое-как снова ухватившись за перекладину, я отчаянно закашлялся и начал жадно хватать воздух. Только тогда заметил Ким Джэ Хи.

Он снова разбил голову. Из старой раны опять текла кровь.

— Джэ Хи! Голова!

— Всё нормально. Просто снова разошлось старое рассечение.

— А вы, Хэ Рян?

— Со мной всё в порядке.

Хорошо... Похоже, только я наглотался воды. Остальные хотя бы целы.

Во рту стоял солёный вкус морской воды. Хотелось вырвать, но я заставил себя думать только о дыхании. Если вначале вода прибывала стремительно, теперь её уровень поднимался уже совсем медленно.

Я перебирался всё выше по лестнице, уходя от воды. Лишь когда головы всех троих почти упёрлись в потолок, уровень наконец перестал расти. Болело всё тело. Но я уже не понимал, отчего именно. После этого безумного дня невозможно было сказать, это просто усталость... или уже начинается кессонная болезнь.

Шин Хэ Рян посмотрел на неподвижную воду и спокойно произнёс:

— Когда давление полностью сравняется, цвет ручки люка изменится.

Все трое одновременно подняли головы. Мы молча смотрели только на ручку. Словно ждали, когда переключится светофор.

Ненавижу ждать.

От напряжения казалось, что сердце вот-вот расплавится. И наконец... Раздался тихий щёлк. Красная ручка стала зелёной. Мне хотелось пуститься в пляс.

— Я пошёл.

Ким Джэ Хи, практически подтягиваясь лишь на руках, взобрался по лестнице. Добравшись до самого верха, он повернул рукоять люка. Люк оказался невероятно тяжёлым. Ему пришлось буквально выталкивать его плечом и спиной. Распахнув люк, он сделал несколько жадных вдохов и первым выбрался наружу. Из открытого люка внутрь ворвался поток воздуха. Снаружи Ким Джэ Хи протянул мне руку. Я начал подниматься следом.

Промокшая одежда тянула вниз так, будто в неё вселились призраки, пытающиеся утащить меня обратно в батискаф. Каждый шаг давался с огромным трудом, - тело было тяжёлым, словно из него выжали все силы.

Наконец я дотянулся до руки Ким Джэ Хи. Он крепко схватил меня и одним рывком вытянул наружу. Стоило вдохнуть обычный воздух при нормальном давлении...

Меня впервые за долгое время накрыло чувство безопасности. Напряжение, сковывавшее всё тело, наконец отпустило. Прилепившись к корпусу подлодки и едва держась от усталости, я огляделся по сторонам.

В поле зрения попадали люди, лежавшие ничком или распростёртые на полу. Сквозь воду, застилавшую глаза, я смутно различал несколько неподвижных тел.

Они... мертвы?

Я наклонился к люку, чтобы помочь Шин Хэ Рян выйти и схватил его за предплечье, вытаскивая из батискафа.

Подлодка, на которой мы приплыли, всплыла прямо посреди трёх опрокинутых беспилотных аппаратов и застыла на месте. Видимо, именно удар о них и стал причиной того, что я сорвался в воду.

С того момента, как мы выбрались из подлодки, и до того, как все трое добрались до дока, прошло ещё около тридцати минут. «Симчхон-7», который ещё недавно был наполовину затоплен, медленно уходил вниз, пока полностью не исчез под водой. Провожая его взглядом, я мысленно поблагодарил подлодку.

Казалось, будто, просто выбравшись наружу, я израсходовал все силы. Голова кружилась, стоять было трудно, виски разламывались от боли. Болело всё тело — каждый сустав. Я не понимал, что тому причиной: долгое пребывание в ледяной воде или уже начавшаяся декомпрессионная болезнь.

После долгого пребывания в холодной воде кожа почти потеряла чувствительность. Со временем руки и ноги начали нестерпимо чесаться — словно после горячего душа зимой, когда пересохшая кожа вот-вот потрескается.

Джэ Хи, стоявший рядом, закашлялся и вытер нос тыльной стороной ладони. Я посмотрел на него — у него шла кровь из носа. Несколько раз сильно моргнув, он уже хотел потереть глаза испачканной кровью рукой, но я перехватил его запястье.

— Спаситель... Я почти ничего не вижу...

Его голос звучал очень тихо. Будто уши залило водой, и слова доносились откуда-то издалека.

— Не трите глаза руками.

— Я правда плохо вижу... Помогите...

— Не трите. Просто стойте и не двигайтесь. Я сам посмотрю.

Я придержал его голову и осмотрел глаза. Ничего не указывало на то, что в них что-то попало или что роговица повреждена. Едва успев успокоить Джэ Хи, я перевёл взгляд на Шин Хэ Ряна — и понял, что ему ещё хуже.

Джэ Хи хотя бы мог стоять, а вот Шин Хэ Рян опустился на одно колено и, упираясь обеими руками в пол, никак не мог подняться.

— Хэ Рян? Господин Шин Хэ Рян, вы себя плохо чувствуете?

Только подойдя почти вплотную и положив руку ему на плечо, я заметил кровь, стекавшую из его уха. Шин Хэ Рян дважды громко повторил, обращаясь ко мне:

— У меня головная боль, нарушение зрения, потеря слуха, нарушение походки и головокружение.

Его голос казался таким тихим, что я едва различал слова. И тут мне пришло в голову: может быть, дело не в том, что он говорит тихо. Может, это у меня слух ухудшился?

Пока я осматривал Джэ Хи и Шин Хэ Ряна, заметил, что и у меня самого зрение стало мутным. Левым искусственным глазом я видел нормально, но стоило посмотреть правым — своим собственным, — как предметы начинали двоиться.

Болело всё, но я мог потерпеть и идти.

Я встал между ними и, поддерживая обоих за плечи, повёл к комнате отдыха. Больше всего на свете хотелось лечь прямо на пол, но рядом были двое, которым было ещё хуже. К тому же пол в доке наверняка оказался бы холоднее льда.

Почти ничего не соображая, я довёл их до комнаты отдыха. Стоило открыть дверь, как навстречу хлынул тёплый воздух. Совсем недавно нас вымачивало в воде температурой всего один-два градуса, поэтому тепло комнаты показалось таким спасительным, что на глаза едва не навернулись слёзы.

Сначала нужно согреться. Не допустить переохлаждения.

Усадив обоих на диван, я быстро осмотрел помещение.

Возле раковины лежал человек в инженерной форме. Под ним уже растеклась большая лужа крови. Похоже... он был мёртв.

Бояться времени не было. Пока я собирал висевшие в комнате пальто, кардиганы и сухие полотенца, Шин Хэ Рян, видимо, почувствовал запах крови. Хотя видел он плохо, всё равно приподнялся на диване и стал настороженно оглядываться.

— Кто умер?

— Не знаю.

— Как он умер?

— Не знаю.

— Возможно, тот, кто его убил, всё ещё прячется где-то рядом.

Я накинул полотенце ему на голову, когда он начал подниматься и ответил:

— Может быть. Даже несколько . Если кто-то подойдёт ближе — я постараюсь их отвлечь. А сейчас сначала вытритесь.

Ким Джэ Хи взял полотенце, которое я ему протянул, и первым делом зажал нос. К счастью, вокруг глаз крови не было — значит, пока я не видел, он всё-таки их не тёр.

Пока я яростно вытирал лицо и волосы полотенцем, решил осмотреть себя. Оказалось, руки и ноги чесались вовсе не из-за каких-то царапин или насекомых. Кожа покрылась множеством красных пятен и припухла.

Выслушав симптомы всех троих, Шин Хэ Рян, всё ещё с полотенцем на голове, произнёс громче обычного:

— Типичные симптомы декомпрессионной болезни.

— И постоянная усталость, желание ничего не делать, боли во всём теле — в руках, ногах, плечах, коленях тоже?

— Да. Всё это тоже симптомы декомпрессионной болезни.

А я-то думал, это обычные болезни офисного работника с малоподвижным образом жизни.

Похоже, на Второй подводной базе больше любили чай, чем кофе: на столе стоял целый заварочный чайник янтарного чая. Я налил Джэ Хи и Шин Хэ Ряну по половине чашки. Наверное, из-за нашего состояния никто из нас не чувствовал радости от того, что мы вообще сумели выбраться живыми.

У всех троих — у меня, Шин Хэ Ряна и Джэ Хи — ухудшились слух и зрение. Похоже, из-за перепада давления пострадали околоносовые пазухи. Вдобавок нас мучили сильные боли в мышцах, головокружение и изматывающая усталость. Единственным утешением было то, что ни у кого не было судорог или затруднённого дыхания.