Стань светом в темном море Том 1 Глава 262

Пока в руках, совсем недавно потерявших чувствительность, понемногу возвращалось тепло, а тело постепенно согревалось, в комнате отдыха стояла тишина.

Слишком тихо. Настолько, что становилось не по себе.

Шин Хэ Рян и без того был немногословен, но даже Ким Джэ Хи молчал. Лишь после того, как мы выпили ещё по три кружки чая, Джэ Хи наконец поднял опущенную голову. Он убрал полотенце, которым прижимал нос и лоб, и медленно спросил:

— Что вы собираетесь делать дальше?

Его голос звучал почти как шёпот. Наверное, не потому, что он говорил тихо, а потому что мой слух всё ещё не восстановился. Я сомневался, что он спрашивает о том, как нам выбраться из дока, поэтому ответил о нашей главной цели.

— На Первой подводной базе или в госпитале Дэхан-до есть барокамера. У нас троих симптомы декомпрессионной болезни, так что нужно добраться до Дэхан-до.

Джэ Хи повернулся к Шин Хэ Ряну.

— А вы, шеф?

— Незаметно выбраться отсюда и соединиться с нашими людьми в Дэхан-до.

— Несмотря на наше состояние, всё равно собираетесь идти?

— Мы не можем просто сидеть здесь. Чем дольше останемся на базе, тем выше вероятность, что наши люди попытаются нас спасти и натворят глупостей.

Джэ Хи вытер окровавленным полотенцем нос и, шумно втянув воздух, продолжил:

— За коридором, на центральной площади, наверняка полно последователей Церкви Бесконечности. Все они вооружены и у каждого есть что-то, что он отчаянно хочет получить. Одного-двух ещё можно одолеть, если повезёт. Но справиться со всеми, кто находится на площади, невозможно. У вас есть какой-нибудь план?

Я самый обычный человек. За всю свою жизнь я ни разу не предполагал, что мне придётся голыми руками противостоять толпе вооружённых людей.

Шин Хэ Рян ничего не ответил. Джэ Хи, кажется, говорил довольно громко, но до меня его слова доносились словно комариный писк, а чем сильнее я прислушивался, тем больше раскалывалась голова.

Я снял полотенце с головы и повесил его на шею.

— Нет.

— Нас поймают. И даже если нам удастся выбраться с базы, возможно, всю оставшуюся жизнь придётся жить с последствиями.

Посмотрев на меня, Джэ Хи нахмурился.

— Перед глазами всё расплывается. Звуки будто доносятся издалека. Голова раскалывается. Кровь из носа уже перестала идти, зато такое чувство, будто на мне висит сразу несколько человек.

Он обхватил кружку левой рукой, а правой взялся за ручку. Раздался сухой треск. Ручка осталась у него в руке, а кружка отделилась от неё.

Спокойно положив отколовшуюся ручку на стол, Джэ Хи продолжил говорить. Керамический обломок с тихим стуком покатился по столешнице. Похоже, он случайно сломал её, сжав искусственными большим пальцем и мизинцем правой руки.

Я потрогал свою кружку. Она казалась цельным куском керамики.

Как вообще можно такое сломать? Говорит, что ему плохо, а силищи, похоже, хоть отбавляй.

Словно ничего не произошло, Джэ Хи поставил кружку без ручки на стол и продолжил:

— Ещё час назад я прекрасно видел и слышал. Голова болела, но не настолько. Всё тело так не ломило, не кружилась голова, не было звона в ушах. Не исключено, что появится паралич конечностей или поражение нервной системы. Симптомы декомпрессионной болезни могут проявляться в течение суток, поэтому со временем их станет только больше. Я не хочу жить с такими увечьями. Я и так слишком многое потерял.

— ... Это поправимо.

— Вы потом будете жалеть всю жизнь. Особенно, если разорвёте этот цикл и останетесь жить с необратимой инвалидностью.

Пока он прикладывал отколовшуюся ручку к кружке и снова убирал её, Шин Хэ Рян вдруг спросил:

— Что случилось с твоей рукой?

Он сделал глоток чая, держа кружку двумя руками, а затем добавил:

— Про ногу ты говорил — мина. Но про пальцы никогда не рассказывал.

— Рассказывал же.

— Соврал.

Я перевёл взгляд на Шин Хэ Ряна.

— А что тогда сказал Джэ Хи?

Тихо вздохнув, тот ответил:

— Когда один сотрудник из другой команды спросил, почему у него такие пальцы, Джэ Хи сказал, что был голоден и съел их по одному.

О Боже... Нет, этого не может быть. Хотя,раз Шин Хэ Рян сказал, что это ложь, то так оно и есть.

— Говорят, он настолько пристально разглядывал руки собеседника и сказал ему, что хочет съесть его пухлые пальчики, что тот в ужасе убежал.

— У Джи Хёк-хёна вместо рта решето. Он всем разболтал. Зато с тех пор Милла к нашей команде больше не приближался.

— Тот сотрудник сбежал на другую подводную базу и распустил слух, что в нашей команде людоед. Потом каждый руководитель группы, которого я встречал, спрашивал, не употребляет ли Джэ Хи наркотики

— И что вы ответили?

— Я сказал, что не употребляет. Просто он такой и без наркоты.

На губах Джэ Хи появилась улыбка.

— И как вы поняли, что я соврал?

— Даже умирая с голоду, люди почти никогда не едят собственные пальцы. А если бы ты действительно сделал это от голода, то начал бы с левой руки. Ты же правша.

Согнув два чёрных искусственных пальца правой руки — большой и мизинец, — Джэ Хи наконец рассказал правду:

— Я пошёл в кино. Начался пожар, и я прыгнул вниз по лестничному пролёту. Сорвался примерно с десятого этажа, а на уровне пятого пальцы со всей силы врезались в перила и были полностью раздроблены. Зато удар о перила замедлил падение, так что я выжил. Пока летел, ещё несколько раз цеплялся и бился обо что-то, а спасли меня уже на втором этаже. Получается, пролетел метров двадцать. Но ведь гораздо эффектнее сказать, что я сам их съел, чем рассказывать, что их сожрали лестничные перила. Разве нет?

Я совершенно не понимал, что именно Джэ Хи считает «эффектным». Первый вариант ещё можно было понять. Но после второго люди ведь просто разбегутся.

Наверное, расстояние, на которое Джэ Хи смог отдалиться от своего «цикла», составляло двадцать метров по вертикали. А у меня, кажется, уже около трёх тысяч.

Ничего не ответив, Шин Хэ Рян молча отпил ещё чая. Я только тяжело вздохнул.

Джэ Хи поочерёдно указал пальцем сначала на себя, потом на своего начальника.

— Спаситель, вы ведь собираетесь вывести нас обоих отсюда?

— А? Да. Конечно. Мы уйдём все вместе.

— По-моему, из нас троих сейчас вы в лучшей форме. Если смотреть объективно. Пока мы дошли до комнаты отдыха — всего-то метров десять, — я и шеф оба по два раза упали. Если бы мы были здоровы — другое дело. Но сейчас... честно говоря, мы просто обуза. Нам даже ходить нормально трудно. Может, всё-таки бросите нас и пойдёте один?

После этих слов даже Шин Хэ Рян удивлённо посмотрел на Джэ Хи.

— А я думал, ты будешь до последнего просить господина Му Хёна взять нас с собой.

Тишину нарушил голос Ким Джэ Хи. Он слегка кивнул.

— Вообще-то мне очень хочется жалко цепляться за вас, хвататься за подол, плакать и умолять не бросать меня.

Шин Хэ Рян поставил кружку на стол и посмотрел на меня.

— Если вы решите, что с этого момента лучше действовать отдельно… я не стану вас удерживать. Ни я, ни Джэ Хи уже не сможем быть вам настоящей опорой. Если считаете, что одному будет безопаснее и проще, поступайте так.

Что за чушь?

— А что вы собираетесь делать без меня?

Я видел хотя бы одним глазом — пусть второй и искусственный. А вы двое? У Джэ Хи лоб и лицо были перепачканы кровью, у Шин Хэ Ряна оба глаза налились кровью от лопнувших сосудов. Оба насквозь промокли и сидели на диване, похожие на мокрых бездомных псов. И после этого предлагают мне бросить их?

В мире, где каждый в любой момент может стать раненым и беспомощным, если общаться с людьми только пока они здоровы и сильны — разве это по-человечески?

До самого языка поднялось крепкое ругательство, но выругаться перед двумя пострадавшими я не смог и с трудом проглотил его.

— Даже если погибнем по дороге, пойдём вместе.

— Вы вовсе не обязаны.

А вы сами родились с обязанностью таскать людей на собственной спине?

— Да, не обязан. Но ведь если бы пострадал кто-то из вашей команды, вы бы всё равно довели его до конца, разве нет, господин Шин?

Наверное, и я сам долгие годы был для кого-то обузой. Благодаря чужой доброте и сочувствию я смог дожить до этого дня. Так пусть хоть на этот раз смогу хоть немного помочь другим.

— Я всё равно вас не брошу. Даже не надейтесь.

Ким Джэ Хи несколько секунд смотрел на окровавленное полотенце, лежавшее на столе, затем сказал:

— Хотя есть способ куда проще.

— Какой?

Джэ Хи слегка улыбнулся. Он смотрел на меня так, словно зелёный новичок задал ветерану наивный вопрос.

— А почему бы вам просто не начать всё сначала?

— ...Что?

— Вам ведь сейчас очень больно, Спаситель. Тяжело идти, раскалывается голова... Разве вам не страшно?

Раз уж дальше двигаться становится невозможно, можно просто начать всё заново. Если вы ещё ни разу не пробовали собственными силами вернуться в исходную точку... я могу помочь. Я сделаю всё, чтобы вы начали сначала как можно менее болезненно.

Лишь через несколько секунд до меня дошёл смысл его слов. Я едва не выронил кружку.

То есть... помочь вернуться в начало — это помочь мне покончить с собой? Чтобы я снова проснулся в семь часов две минуты утра?

— Тогда вы сможете добраться сюда в куда лучшем состоянии. Здоровым. И пройти всё это будет гораздо легче.

Нет. Мысль бросить этих двоих здесь казалась мне отвратительной. Но предложенный им вариант вызывал ещё большее отвращение.

Что вообще творится в голове у Ким Джэ Хи?

Мне так захотелось со всей силы ударить его кружкой по улыбающемуся лицу.

За всё это время я ни разу не умирал по своей воле.

Наверное, и остальные люди умирают не потому, что им этого хочется. Нужно цепляться за жизнь до последнего. А он рассуждает о каком-то «простом и удобном способе»...

— Я не хочу так поступать.

Шин Хэ Рян перевёл взгляд на Джэ Хи. На его лице читалось искреннее недоумение.

— Что значит «вернуться в исходную точку»?

Джэ Хи коротко объяснил:

— Если Спаситель покончит с собой прямо сейчас, он вернётся в прошлое. Скорее всего, снова проснётся сегодня утром.