Тебе, кто называл меня блудницей Том 1 Глава 167

166

На месте нынешнего королевского дворца, стоявшего прямо напротив храма Адеморса, когда-то располагалось иное здание. Прошли столетия, и почти не осталось записей, что затрудняло поиск истины, но паладин все же смог обнаружить отголоски древних легенд.

«Только Луна может смотреть прямо в лицо Солнцу».

Место в самом сердце Гарго, расположенное напротив солнца — именно здесь прежде находился храм лунного бога Стеллиоса.

Теперь Хьюго понял, почему его божественная сила так странно откликалась всякий раз, когда он заходил в королевский дворец. Мощь Солнца, концентрировавшаяся в его затылке, необъяснимо угасала в этих стенах, а вместо неё чистая энергия его собственной души начинала биться в груди, словно рыба, вернувшаяся в родную стихию.

Поначалу он списал это на досадное недоразумение, но узнав причину, все встало на свои места. Поэтому он намеренно позволил королю заманить себя сюда и стал ждать появления луны. Монарх, охваченный безумием и наслаждающийся своей мнимой победой, даже не заподозрил ловушку.

Хьюго медленно вдохнул, впитывая бурно нахлынувшую энергию. Он содрогнулся от предвкушения: холодная и чистая лунная энергия наполняла его до краев, вытесняя силу Солнца, кипевшую в его жилах.

Словно во время прилива, лунная сила заполнила каждую клеточку его тела. Хьюго смотрел поверх плеча изрыгающего ругательства Перфесдо Янкальта в маленькое окно, в котором полностью виднелся диск луны. Чем дольше он всматривался, тем сильнее искажалось пространство вокруг, а лунная поверхность, казалось, приближалась все ближе.

Будто сама Луна притягивала его душу, вырывая её из бренной оболочки. Все ближе… все ощутимее…

В тот же миг на изувеченной руке стали отрастать новые ногти. Спина, превращенная в лохмотья, заживала на глазах.

— Ч… что ты творишь?! — Король, остолбенев, наблюдал за стремительным исцелением, а затем, придя в себя, поспешно крикнул: — Связать! Быстро схватить этого ублюдка!

Палач и солдаты бросились к Хьюго, висевшему на цепях, пытаясь опутать его веревками, но внезапный выброс божественной силы отшвырнул их прочь.

— Кха!

— А-а-а!

Солдаты и палач с криками разлетелись в стороны. Король, стоявший чуть поодаль, упал навзничь, не удержавшись на ногах.

Пока они пребывали в замешательстве, Хьюго оторвал взгляд от луны за окном и посмотрел на свои закованные руки и ноги. Его губы тронула сухая, застывшая усмешка.

— Цепи… повинуйтесь мне, — тихо произнес он.

Управляемые им, словно собственные конечности, синие цепи медленно воспарили в воздухе. Несмотря на оковы, подавляющие божественную силу, Хьюго управлял своей лазурной мощью так, будто они не причиняли ему ни малейшего вреда.

…Что-то идет не так.

Король осознал это слишком поздно: магические цепи и обычные оковы Хьюго уже стали единым целым. По старым, ржавым звеньям пробежали голубоватые искры, и железо с грохотом пришло в движение.

— Не может быть…

То, что было намертво вмуровано в стену, зашаталось, словно в конвульсиях, и следом раздался звук рушащейся кладки. Камни посыпались, подняв тучу пыли, и цепь, все это время скрежетавшая в стене, наконец вырвалась и, следуя за другой, поднялась в воздух.

Хьюго твердо стоял на полу, а оковы на его руках и ногах с треском распахнулись и осыпались вниз. Он чувствовал, как все его тело оплетает и наполняет до краев плотная синяя энергия.

Не выдержав этого чудовищного давления, стражники осели на пол, дрожа и тряся ногами. Некоторые попытались отползти назад, но уперлись в стену и, не зная, куда деваться, тяжело хватали ртом воздух.

— Придите в себя! Хватайте преступника! Живо! Гвардия! Гвар… кха!

Король, наконец опомнившись, истошно закричал. Палач, валявшийся у двери, вскочил и попытался сбежать, но Хьюго взмахнул цепью. Удар — и палач оказался впечатан в стену. По камню потекло густое кровавое пятно.

Тесную и темную камеру тут же заполнил невыносимо густой запах крови. Стражники, лишь теперь осознавшие происходящее, с криками бросились к двери, но уклониться от цепей в таком узком пространстве было невозможно.

— Хрк! Кха!

Вокруг короля, бессильно рухнувшего на пол, один за другим раздавались звуки ломающихся костей и рвущейся плоти. Рыцари, дежурившие снаружи и с запозданием услышавшие крики, ринулись в камеру.

— Ва… Ваше Величество!

Командир рыцарей отчаянно звал короля, не понимая, что происходит. Но цепи, послушные воле Хьюго, подхватили сорванную с петель железную дверь и намертво заблокировали вход. Удары в дверь снаружи не прекращались, но железная преграда, удерживаемая магической силой, не шелохнулась.

И тогда король понял: он остался один в запертой камере среди мертвецов, наедине с монстром в облике святого рыцаря.

Столкнувшись взглядом с ледяными синими глазами Хьюго Брайтона, король с трудом проглотил вязкую слюну. Он сидел на полу, и его тело, вопреки всякой воле, жалко сотрясалось в ознобе. Сердце колотилось так часто, что в груди стало тесно и больно. Все его существо вопило от страха, однако королевская гордость не позволяла этого признать.

— Ты... Ты смеешь поднимать руку на короля? Если я умру, династии придет конец! Пытаясь оборвать нить жизни Гарго, ты совершаешь измену!

Из сгустившейся тьмы на него безжалостно смотрели синие глаза. В тот миг, когда в их живом блеске проступил золотистый отсвет, Хьюго шевельнул губами.

[Думаешь, твоя смерть способна изменить этот мир?]

Голос принадлежал Хьюго, но звучал он пугающе чуждо. Золотое сияние закрутилось яростным вихрем.

[Ох уж эта кровь Гарго... Ваша порода ничуть не изменилась: всё так же пытаетесь править миром своими лживыми языками].

Хьюго чувствовал, что кто-то говорит его устами. Словно на его душу легла ещё одна, и это знакомое, но в то же время чуждое присутствие затопило всё его естество. Ему было неприятно ощущать, как иная сущность захватывает власть над его телом. Он догадывался, кто это, но плоть сопротивлялась вторжению.

Как только божественная сила Хьюго попыталась отринуть чужака, в голове раздался смех, и перед глазами пронеслись обрывки прошлого.

Братская распря из-за Флоны. Король, стравливающий их друг с другом. Человек, что предал даже ту, которую называл своей любовью, лишь бы стать властелином. Тот, кто осмелился наречь землю бога собственным именем.

Гарго.

Хьюго закрыл и снова открыл глаза. На лицо дрожащего короля, сидящего на полу, наложился образ из далекого прошлого. Сила крови... Несмотря на то, что за сотни лет в этой династии перемешалось множество других ветвей, черты того предка всё ещё проступали в облике нынешнего правителя.

Перед мысленным взором проплывали мрачные легенды о начале времен, но даже видя перед собой живое доказательство тех событий, он не чувствовал особого трепета. Всё, о чём он мог думать — как приблизить уже начавшееся падение дома Гарго и увести свой Цветок в безопасное место.

Роэллия…

Она, должно быть, уже узнала новости и изнывает от тревоги. Ради неё, перенёсшей столько страданий, Хьюго обязан был поспешить. У него не было времени упиваться старыми обидами минувших веков.

[Что ж. Начать всё заново — тоже неплохой путь.]

Голос, прозвучавший откуда-то издалека, растаял вместе с тенью смеха. Золотистый отблеск исчез, и в глазах Хьюго снова воцарилась их природная синева.