Тебе, кто называл меня блудницей Том 1 Глава 169

168

Существует множество методов восстановления поврежденного тела. Можно, хоть и не сразу, при совместных усилиях пациента и целителя одолеть болезнь; можно прибегнуть к медикаментам и дать организму возможность восстановиться самостоятельно.

Но что делать, когда пораженный участок загнил? Или если разложение зашло настолько глубоко, что здоровые ткани почти не поддаются обнаружению?

Некротические ткани необходимо иссекать. Даже если пораженных областей слишком много, и пациент находится на грани жизни и смерти.

— Так вот где вы.

Хьюго, опустив клинок, взирал на гнилостное поражение, укоренившееся в самом сердце королевского дворца. Королева, смертельно бледная, бросила на него взгляд, полный злобы, и произнесла:

— Вы… вы в своем рассудке?

Недаром она занимала одно из высших положений в этой стране. Старшая фрейлина рядом с ней дрожала так, словно готова была потерять сознание, а королева – даже с испуганными глазами – говорила резким, властным тоном.

Ну конечно. Так и должно быть.

Со скрежетом кончик меча коснулся пола, и паладин сделал еще один шаг вперед. За его поступью зловеще тянулись кровавые следы.

— Хьюго Брайтон! — Королева, словно в приступе, выкрикнула его имя нервным, но властным голосом. Однако синие очи святого рыцаря оставались невозмутимыми, будто он не слышал ни звука.

— Это возмездие, — произнес он почти нараспев. Его приглушенный голос звучал мрачно, но взгляд, устремленный на королеву, был холодно-пронзительным. — Личное. Но отнюдь не мелочное.

Месть, которую он сдерживал сотни лет. Долг древней Луны, не сумевшей защитить Флору. Ярость, получившая освобождение лишь ценой тысяч жизней.

Яд, пустивший корни в этой земле. Его необходимо вырвать.

Ничего возвышенного или святого в этом не было — просто дело оказалось громким… учитывая, против кого оно было направлено.

Он сделал еще шаг, и цепь с лязгом последовала за ним. Ангсгарде, увидев на ее конце нечто, извивающееся, как червь, резко втянула воздух.

— Ваше Величество?..

Король, из всех отверстий на его лице текла кровь, размахивал руками и ногами, с хрипом ловя ртом воздух.

Можно ли назвать это человеком? Конечности у него были, но то, как он корчился на полу, выглядело жалко и отвратительно. Кровь и грязь, покрывавшие все его тело, оскверняли мужчину, которого в Гарго считали самым благородным, — а он, казалось, даже не осознавал этого.

— К… как такое… как это вообще возможно… — Розена, дрожа всем телом, не выдержала и с криком рухнула на пол.

Страшнее, чем обезображенный облик короля, было то, что, несмотря на все произошедшее, никто не спешил на помощь.

Хьюго швырнул короля на пол.

— К-кто… э… ник… то… кто меня… скорее… помоги… кх… хх… — сквозь стиснутые зубы Перфесдо Янкальт с трудом выдавил мольбу, но его супруга не нашла в себе сил броситься к нему.

Цепь, освободившись, легко обвилась вокруг Хьюго. Королева вздрогнула, стиснула зубы и процедила:

— Как бы низко ты ни пал, неужели намерен умертвить беременную женщину?

Она демонстративно обхватила ладонями свой плоский живот. Заметив, как цепь едва заметно замерла, королева искривила губы в усмешке.

— Ради возмездия за какую-то одну женщину ты готов убить ребенка, еще не появившегося на свет? Что ж… поистине великая справедливость.

Хьюго прищурился. Угрожающе взметнувшаяся цепь застыла на месте.

Ангсгарде, заметив его колебание, поняла, что еще есть шанс. Она бросила взгляд на Розену, сидевшую на полу.

Хорошо, что враг всего один. Стоит лишь оказаться вне поля зрения этого мужчины — и до самого выхода из дворца за мной никто не последует.

— Отпустите меня. После того, что случилось с Его Величеством, Гарго все равно ждет упадок. Я вернусь в родительский дом и буду жить тихо, словно меня не существует. Просто рожу и воспитаю ребенка.

Если смогу вырастить истинного наследника Гарго, то непременно наступит день возмездия. Главное — выжить…

Хьюго, нахмурившись, пристально смотрел на королеву. В том, чтобы убить ее, он не колебался ни на мгновение, но какую вину мог нести ребенок в ее чреве?

Однако если это дитя родится и однажды вновь вернется в Гарго…

Он стиснул зубы — и в тот же миг перед ним пролетела белая бабочка.

Словно само время замедлило свой бег. Сердце, опередившее мысли, забилось так, будто лодку швырнуло в шторм. Королева, поддерживая поднявшуюся на ноги Розену, тоже уставилась на бабочку, зависшую прямо перед ней. Инстинктивно почувствовав неладное, она отступила на шаг. И в тот же миг из-за спины Хьюго хлынули десятки бабочек и облепили королеву.

— Ч-что… что это?! О-отстаньте! Отойдите! Отстаньте, говорю! Розена!

Говорят, некоторые ароматы пробуждают воспоминания. А запах пережитого ужаса не забывается до самой смерти.

В тот момент, когда бабочки, насыщенные странным ароматом, облепили королеву, растворенные в этом запахе чужие воспоминания начали проникать в нее.

— А… а-а! Н-нет! Не надо! А-а-ах……

В сознание королевы хлынул страх, который все это время испытывала Роэллия.

Непрекращающееся ожидание угрозы с того момента, как появился аромат; унижение от того, что королева приказала ей вдыхать возбуждающий запах; отчаяние, когда её заперли в клетке и выставили на потеху знати, — всё это слилось в единый, удушающий поток и потрясло разум королевы.

— Не надо! Нет! Не хочу! А-а-а-а! Нет! Не надо-о-о…

Она судорожно размахивала руками, пытаясь стряхнуть с себя бабочек, царапала собственное тело — и с каждым движением кожа покрывалась алыми следами. Пальцы, терзавшие щёки и шею, рвали одежду.

Когда, отчаянно сопротивляясь, она рухнула на пол, цвет ослепительно белого роя изменился — и вместе с ним изменились воспоминания, хлынувшие в её голову.

«Из-за твоей ошибки едва поднявшийся член Его Величества окончательно умер! Отрежьте этой суке язык!»

«Мне нужны служанки, которые будут прислуживать Флоне. Выберите тех, за смерть которых никто не спросит, и лишите их обоняния. Они должны слышать приказы, так что уши оставьте, а языки, если получится, тоже отрежте».

«Настроение ни к чёрту… Развлеките меня. Чего застыли? Да хоть пощёчины друг другу отвесьте».

Крик служанки, у которой отрезали язык; слёзы женщин с размозжёнными носами; отчаяние фрейлин, вынужденных бить друг друга по щекам и становиться посмешищем, — всё это разом навалилось на королеву.

— Хк… кх… кхп… хрр…

Ангсгарде Янкальт, бившаяся в судорогах, не в силах даже закричать, стремительно бледнела. Она задыхалась, и слёзы текли по её лицу непрерывным потоком.

Искала ли она спасения?

Королева отчаянно протянула руку в пустоту — и на этом всё закончилось. Она осела на пол и уставилась перед собой, напоминая опустевшую оболочку, из которой вышла душа. Из приоткрытого рта капала слюна, а глаза были совершенно расфокусированы.

— Я передала королеве воспоминания.

Хьюго с изумлением посмотрел на Роэллию, которая уже стояла рядом с ним и не сводила взгляда с королевы.

— Роэллия, — в тёмных покоях, пропитанных запахом крови, он произнёс её имя самым мягким голосом на свете.

Девушка покрасневшими от слёз глазами смотрела на валявшихся, словно тряпьё, короля и королеву — и медленно перевела взгляд на Хьюго.