Точка Зрения Злодея в Академии Том 2 Глава 236

Я издал тихое, предупреждающее ворчание.

— Позовите своего босса. У меня есть важное деловое предложение.

Услышав мои слова, члены семьи Сальваторе переглянулись и зашептались между собой.

— Что это за ублюдки?

— Понятия не имею. Они что, рехнулись?

— Точно крыша едет. Устроить бучу в лавке, принадлежащей семье Сальваторе?

Одни смотрели на нас с сочувствием, другие открыто издевались. В конце концов, в здравом уме и твердой памяти никто бы не решился выкинуть такой безумный номер.

Впрочем, смешки стихли довольно быстро. Мы с маскарадником помрачнели, как только осознали, что подручные Сальваторе над нами смеются.

Я произнес раздраженным тоном:

— Разберитесь с ними.

Стоявший в полушаге позади меня человек в маске отозвался:

— Как прикажете.

В тот самый миг, когда он закончил говорить…

Разверзся настоящий кошмар.

КВА-А-А-А-АНГ…!

Бойцы Сальваторе даже не успели среагировать. К тому моменту, как они пришли в себя, половина их охраны уже каталась по полу.

— Ка… Какого черта?!

— Что сейчас произошло?!

— Эти ублюдки применили какую-то дрянь!

Опомнившись, бандиты выхватили из-под пальто пистолеты и прочее оружие, активировали модули и бросились вперед, но толку от этого не было никакого.

Человек в маске шагнул навстречу и в одно мгновение сокрушил нападавших. Он выкручивал руки, ломал ноги, переламывал хребты.

Словно невоспитанный взрослый, затеявший жестокую игру с детьми, он наблюдал, как члены семьи Сальваторе беспомощно валятся у его ног.

На всю драку ушло от силы секунд десять.

Больше тридцати боевиков семьи Сальваторе раскинуло по всему полу. К счастью или к сожалению, но насмерть не забили ни единого.

Конечно, пожелай того человек в маске, он мог бы легко отправить их на тот свет. Если он и пощадил их, то исключительно из милосердия.

Мгновенно расчистив площадку, он окликнул своего босса:

— Босс.

— Эм…

— Босс.

— А… Я? В смысле я? А, нет. Не то. Отличная работа. Да. Как и подобает моему подчиненному. Кхм.

Прокашлявшись, я снова шагнул вперед и заговорил:

— Повторяю еще раз. Зовите своего босса… А? Опять не то? Тьфу, не то, эм… Да, понял. Усек. Сделаю как надо…!

После чего с самым торжественным видом объявил:

— Отныне эта лавка принадлежит мне! А все вы переходите под крыло семьи Ким Чхоль Су. Любой ублюдок, кто посмеет сопротивляться, будет уничтожен!

Наблюдавшие за этим зеваки подумали про себя:

— Он сбрендил…

— Псих объявился…

— Сам с собой разговаривает, точно рехнулся… Если мы перейдем ему дорогу, этот урод нас прикончит…

Я просто отвратительно справлялся с ролью «мафиозного босса», но со стороны это выглядело так, будто несчастный страдает тяжелой формой шизофрении.

Так и родилась легенда о Безумном Короле преступного мира Нового Вавилона.

— Так вот оно что…

Сектор Е, убежище Хранителя.

По воле случая Эванджелин столкнулась с Хранителем, получила от него помощь и решила передохнуть в его жилище пару дней. Хибара была так себе, мягко говоря, но выбирать не приходилось.

Впрочем, постель и нехитрая мебель содержались в идеальном порядке. Видимо, сказывалось монашеское прошлое хозяина, который никогда не запускал себя.

Судя по услышанному, Хранитель умыкнул нечто ценное у какого-то крупного авторитета, из-за чего теперь был вынужден мыкаться в бегах.

Выслушав всю историю о том, как он дошел до жизни такой, Эванджелин с жалостью в голосе промолвила:

— Тебе пришлось изрядно помучиться все это время.

— Мм… да… пустяки.

Смущенно ответил он на ее сочувствие.

Возможно, за долгие годы скитаний в одиночестве накопилось слишком много горечи – и теперь, не имея плеча, на которое можно опереться, он сам не заметил, как выложил девочке все подробности своей нелегкой судьбы.

Но выговорившись, он вдруг подумал: «С чего это я изливаю душу такой малышке-бодхисаттве?» И тут же мелькнула вторая мысль: «Да что она вообще понимает, чтобы отвечать мне в таком духе?»

Ростом она едва доставала ему до бедра, ладная да складная. Круглое, миловидное личико, кошачьи глаза, золотистые куклячьи волосы и алые, словно драгоценные камни, зрачки.

Судя по одежкам, даже без лишних расспросов было ясно: дитя росло в богатой семье, окруженное бесконечной заботой и любовью.

Его охватило жуткое чувство вины за то, что он втянул такого ребенка в свои опасные и грязные делишки.

Не стоило ей ничего рассказывать.

Не стоило приводить ее сюда.

С другой стороны, оставлять на этих уличках наивную девчонку, совершенно не знающую жизни, тоже было нельзя, так что выбор оказался вынужденным.

«Придется залечь на дно на пару дней…»

Дел по зачистке прогнившего насквозь города было невпроворот, но теперь, когда на его попечении появился лишний рот, лишнее внимание могло навредить этой юной бодхисаттве.

Судя по ее же словам, она поругалась с предками и сбежала из дома по глупости. Похоже, лучше всего будет утешить ее за пару дней и тихонько отправить обратно.

«И всё же она престранная маленькая бодхисаттва». Я.

Ранее, когда он беседовал с ней, то ощущал: манеры и поведение Эванджелин были точно как у ребенка ее возраста, однако в то же время в ней ощущалась странная, не по годам развитая зрелость.

Ее речь была витиеватой, и дело было вовсе не в раннем развитии или детской напыщенности. Каждое ее слово почему-то заставляло его содрогнуться.

— А всё потому, что тело сие принадлежит великой Ведьме!

Вот видите? Опять за свое.

Он еще и рта не раскрыл, а она уже отвечала так, будто прочла его мысли.

Уперев руки в боки и горделиво выпятив грудь, она выглядела самовлюбленным ребенком, переполненным детской самоуверенностью, – но факт оставался фактом: Эванджелин действительно прочитала его мысли.

— Ведьма… — пробормотал он рассеянно.

Бровки Эванджелин мило сошлись на переносице. Похоже, такая реакция ее разочаровала.

— Что за выражение лица! Ты хочешь сказать, что не веришь словам этой плоти?!

— Ни в коем случае.

Если Эванджелин и впрямь была ведьмой, многое в ее загадочной натуре вставало на свои места. И странная аура, ощутившаяся при первой встрече, и даже способность читать чужие мысли.

И всё же он просто принял это как данность. Пережитые им за последнее время невзгоды были слишком суровы и изнурительны, чтобы бурно реагировать на новость в духе «ребенок, которого я случайно встретил, оказался ведьмой!».

А главное…

Ему казалось, что само слово «ведьма» совершенно не вяжется с Эванджелин.

Он-то знал.

На свете существовала женщина, куда больше заслуживавшая титула ведьмы, чем эта милая и очаровательная маленькая бодхисаттва.

— Ж…

Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как левая сторона груди тяжело заныла, словно на нее опустился булыжник. Лицо само собой окаменело, а руки, готовившие постель для Эванджелин, замерли.

— Что случилось?

— …Ничего. Поздно уже, ложись спать.

— Я не особенно хочу спать…

— Кто рано ложится, тот вырастет большим. К тому же сказано: не работающий да не ест. Завтра, юная бодхисаттва, тебе придется помочь мне с кое-какими делами.

— Ик…

— Если тебе это не по душе, есть вариант отправиться домой немедленно.

— Ла… Ладно уж, справлюсь, только не выгоняй. Если я сейчас вернусь, разве мой побег не потеряет всякий смысл?

С этими словами Эванджелин шмыгнула под поношенное одеяло, которое он для нее постелил. Убедившись, что девочка улеглась, он тоже опустился рядом на почтительном расстоянии.

— Местечко так себе, но постарайся отдохнуть с комфортом.

— Угу. И тебе хороших снов.

Одеяло было всего одно, так что тянуло прохладой сильнее обычного, но заснул он без особых проблем.

Дремота мягко окутала его душу, унося в иные миры.

И место то было…

— Убей! Уби-и-ий! Убей!!

— Ха-ха-ха-ха-ха!!

Настоящим адом.

Всюду полыхало пламя, реки крови текли берегам под стать, а человеческие внутренности свисали гирляндами. Среди этого кошмара он отчаянно пытался отыскать хоть кого-то живого, но всё было тщетно.

Куда ни кинь взгляд – одни трупы да злые духи.

А вскоре его тело само собой оторвалось от земли и куда-то поплыло. Вскинув голову, он увидел вдали иной мир, залитый ослепительным светом, где вовсю цыли лотосы.

Чистая Земля.

Дорога к обители, к которой стремится сердце каждого монаха, наконец раскрылась.

Он протянул к ней руку. Казалось, сделай еще хоть шажок – и дотянется.

Но тут чья-то тяжелая хватка вцепилась ему в лодыжку. Опустив глаза, он увидел огромные чугунные глыбы, сковавшие ноги на подобии колодок.

Причем железо это было необычным.

— И куда это ты собрался?

— Бросаешь нас…

Люди, отлитые из металла.

Они носили лица его погибших братьев-монахов и отчаянно тянули его назад, не давая ступить в иной мир.

— Отпустите! Умоляю! Я…

— Ха-ха-ха-ха! Да кто кого еще держит? Ты думаешь, это мы за тебя цепляемся?

— Ты уже такой же, как мы.

Ошеломленный словами железного человека, он глянул на собственные руки – в какой-то момент его тело тоже начало обращаться в металл. Словно спаянные намертво детали, они срослись так, что разлучить их было уже невозможно.

Тяжесть.

Слишком тяжело, чтобы лететь.

Тело неумолимо потянуло к земле. Стоило ему коснуться почвы, как она разверзлась, затягивая его всё глубже… ниже… на самое дно…

Грязь забила легкие, воздух кончился, а по щекам покатились слезы отчаяния…

[Эй, очнись!]

[Проснись!]

— Я сказал, проснись!

От неожиданно отчетливого оклика он резко сел на постели. Огляделся: кошмар исчез без следа, он по-прежнему находился в своем убежище.

А рядом сидела Эванджелин и смотрела на него полными тревоги глазами.

Ах, это был всего лишь кошмар.

Опять приснился тот же сон.

Испытывая облегчение оттого, что увиденное оказалось лишь плодом воображения, он чувствовал во рту мерзкий привкус. В груди по-прежнему стояла тяжелая пыль.

— …Прости. Кажется, мне приснился дурной сон.

— Хранитель.

— Не бери в голову. Спи дальше. Я выйду ненадолго развеяться…

— Милый мой. Скажи… — Эванджелин перехватила его грубый механический протез своей крошечной ручкой. И взглядом, в котором не было ничего детского – взглядом, проникающим прямо в душу, – спросила:

— Ты случайно не повстречал Драконью кровь?