Три дня счастья (Новелла) Том 1 Глава 10 Мой первый и единственный друг детства

Трудно сказать, о чём именно мы болтали с Химено после встречи. Честно говоря, я даже не запомнил её внешность или манеру держаться. Просто был так взволнован, что болтал обо всём подряд, не особо подбирая слова.

Впрочем, это было не столь уж важно. Главное, что я смог что-то сказать Химено, и она мне ответила.

Похоже, она не отдыхала здесь. Действительно, она оказалась здесь по работе, и её машина остановилась у храма. В общем, она была здесь проездом.

На мой вопрос о её работе она легко уклонилась от ответа. Единственное, что я выяснил, — это то, что её работа выполняется в режиме тет-а-тет.

– Я бы хотела поговорить с тобой подольше, но мне нужно рано вставать, – сказала она, давая понять, что хочет уйти. Поэтому я предложил ей выпить.

– Я не пью, но можем пообедать, – согласилась она.

Договорившись о встрече через два дня, мы разошлись.

Я был настолько счастлив, что совершенно забыл о Мияги.

– Что ж, это было мило, – произнесла она. – Я и не ожидала, что всё так легко сложится.

– Я тоже. До сих пор кажется, что всё идёт слишком гладко.

– Верно… Похоже, иногда и такое случается.

Через два дня я снова увижусь с Химено. Полагаю, это главное событие в моей жизни.

Поэтому я должен подготовиться.

Вернувшись домой, я вычеркнул пункт «Химено» из своего списка дел. Уже собираясь уснуть, я сказал Мияги:

– У меня есть одна странная просьба.

– Я не пью.

– Да нет, не в этом дело. Я имею в виду наш завтрашний день. Я хочу быть абсолютно уверен, что готов к встрече с Химено. К счастью, у меня есть два дня, и я могу использовать весь завтрашний день для подготовки. В общем, я хочу, чтобы ты помогла мне в этом.

– Подготовиться?

– Я знаю, что нет смысла что-то скрывать от тебя, поэтому буду честен. За двадцать лет я ни разу не был на свидании. Поэтому боюсь, что только уто́млю её и всё испорчу. Короче говоря, я хочу завтра поехать в город и потренироваться.

Мияги замерла на пару секунд, её взгляд стал пустым.

– Если я правильно поняла… Вы хотите, чтобы я сыграла роль мисс Химено?

– Именно так. Ну что, возьмёшься?

– Я, конечно, не против… но, по-моему, от этого будет больше проблем, чем пользы.

– О, ты имеешь в виду, что только ты можешь меня видеть?

– Да. Именно это, – подтвердила Мияги.

– Это не проблема. Какая разница, что подумают другие? В любом случае, я лучше выкажу всё своё смущение, когда пойду на свидание с Химено. Даже если все будут смеяться надо мной, пока я ей хоть немного нравлюсь – я буду счастлив.

Мияги выглядела ошеломлённой.

– Вы так быстро меняетесь, когда речь заходит о мисс Химено… Но есть и другая проблема. Как вы, наверное, уже поняли, я очень мало знаю о том, как думают женщины моего возраста. Я не думаю, что смогу стать подходящей заменой. Мне может совсем не нравиться то, что нравится госпоже Химено. А то, что ей скучно, может быть интересно мне. То, что мисс Химено сочла бы за грубость, я могу принять за вежливость. Таких различий может быть слишком много. Таким образом, глядя на образец женщины в возрасте двадцати…

– А ты мгновенно становишься скромницей, когда речь заходит о тебе, не так ли? – прервал я её. – Это не беда. Насколько я могу судить, ты не отличаешься от других девушек. За исключением того, что ты немного симпатичнее.

– Ну, раз для вас это не проблема, тогда всё просто прекрасно, – нервно ответила Мияги.

На следующее утро я записался в салон и отправился в город, чтобы прикупить одежду и обувь. Я не могу пойти на свидание с Химено в своих потрёпанных джинсах и грязных кроссовках.

Найдя магазин, который более-менее соответствовал моим вкусам, и следуя подсказкам Мияги, я купил себе рубашку-поло от «Fred Perry», хлопковые брюки, ремень и, наконец, ботинки шоколадного оттенка.

– Понимаете, мне кажется, вам не стоит носить что-то слишком вычурное. Пока ваша одежда в порядке, этого вполне достаточно.

– Могу я истолковать это как то, что она мне идёт?

– Вы вольны понимать это, как вам заблагорассудится.

– Ага. Так и сделаю. Хотя, такое чувство, что меня критикуют.

– Вам не обязательно докладывать мне каждую мелочь.

Закончив с покупками, мы отправились в салон. До назначенного времени оставалось совсем немного.

Внутри, как и советовала Мияги, я объяснил, что: «Завтра у меня очень важная встреча». Женщина-парикмахер, одарив меня успокаивающей улыбкой, принялась усердно стричь мои волосы, попутно давая советы относительно моей «встречи».

В новой одежде и с аккуратно подстриженными волосами – без преувеличений, меня можно было назвать другим человеком. Похоже, растрёпанные волосы и заношенная рубашка влияли на мою внешность куда больше, чем я думал. Сейчас, когда всего этого не стало, я стал напоминать певца из поп-группы.

– Что ж, по сравнению с тем, что было вчера, вас просто не узнать, – признала Мияги.

– И правда, теперь и не скажешь, что этот парень стоит 10 000 йен за год, а?

– В самом деле. Сейчас, у вас как будто и вправду есть шанс на счастливое будущее.

– Спасибо. Знаешь, когда ты так улыбаешься, то похожа на фею из библиотеки.

– Похоже, вы сегодня полны сил, господин Кусуноки.

– Да, вроде того.

– Что же это за «библиотечная фея»?

– Всего лишь образ для очень умной и элегантной женщины.

– Неужели? Пожалуйста, оставьте эту фразу для мисс Химено.

– Но я говорил о тебе. У нее ведь совсем другие достоинства.

Не меняя выражения лица, Мияги слегка склонила голову и произнесла:

– Ну, спасибо. В любом случае, согласно отчетам, мы с вами как личности практически ничего не стоим.

– И это действительно странно, – ответил я.

Мы сидели в итальянском ресторане, и, конечно, выглядело так, будто я разговариваю сам с собой. Пара средних лет, сидевшая неподалеку, с явным любопытством поглядывала на нас и что-то шепталась.

Поужинав, мы вышли на главную улицу. Спустились по лестнице с моста и направились вдоль реки.

К тому моменту я уже неплохо принял на грудь, поэтому держал Мияги за руку, чтобы не потерять равновесие. Мияги выглядела немного обеспокоенной, но я продолжал тащить ее вперед.

Окружающие видели лишь мои странные шаги, поэтому мне было совершенно все равно. В конце концов, я никогда не был особенно честным человеком.

В прошлом я мог бы легко создать себе репутацию чудака. Я бы справился с этим отлично.

Когда Мияги немного привыкла идти, держа меня за руку, она заявила:

– А теперь, пьяница Кусуноки, представь, что я Химено, и попробуй соблазнить меня.

Я остановился и заглянул ей прямо в глаза.

– Ты, предстающая предо мной сейчас, – лучшее, что случалось в моей жизни. Худшим было твое исчезновение. А теперь, в моей жизни может произойти новое событие... хорошее или плохое, это будет зависеть лишь от твоего ответа.

– Довольно неплохо. Я впечатлена.

– Как думаешь, что бы ответила Химено?

– Хм, ну ладно. Если бы это была госпожа Химено, – Мияги задумалась, прикрыв рот ладонью. – Возможно, она бы сказала: «Что за чушь?» и попыталась бы рассмеяться.

– Хах. А если бы это была Мияги?

– Я не совсем понимаю смысл ваших слов.

– Это шутка. Не переживай, – усмехнулся я.

– Вы действительно такой шутник, господин Кусуноки?

– Сам не знаю. Я не особо верю в такие понятия, как «личность» или «характер». Все это меняется в зависимости от обстоятельств. Люди слишком сильно верят в постоянство, но это нечто более поверхностное, чем кажется большинству.

– Я не ожидала, что именно вы скажете нечто подобное.

– Всем нравится считать себя исключением, когда сталкиваешься с удручающей статистикой.

Мияги тихо вздохнула.

– Полагаю, что да, – согласилась она.

Устав от прогулки, мы заскочили в первый попавшийся автобус. Хоть внутри было многолюдно, я, не обращая внимания, продолжал рассказывать Мияги о своих воспоминаниях, связанных с Химено.

Сменив автобус, мы добрались до смотровой площадки – весьма популярного места в городе, кстати. Здесь собралось с десяток парочек, обнимавшихся и тайком целующихся, но я все равно продолжил разговор с Мияги.

Удивительно, но я почти не чувствовал на себе взглядов. Все были слишком поглощены друг другом.

– Химено была здесь, когда я впервые увидел это место. Перила, установленные наверху этой винтовой лестницы – отличное решение, учитывая детей, которые так и норовят забраться на самый верх. Так вот, Химено попыталась взобраться наверх, но я заметил трещину, когда она уже чуть не сорвалась. Если бы меня там не было, это вполне могло бы случиться. Она, конечно, умна, но иногда бывает настоящей дурой. Оставить ее одну было просто невозможно. Спеша схватить ее тогда, я поранился, но в тот день она получила незабываемое удовольствие…

Мияги одарила меня обеспокоенным взглядом. Это потому, что я стал чрезмерно разговорчивым, словно пытаясь отвлечься от ее беспокойства.

В тот момент Мияги знала гораздо больше, чем я. Тогда она еще не сообщила мне кое-что важное.

Смотровой площадки идеально подошла бы для того, чтобы рассказать мне, но она не сказала ни слова.

Наверное, она считала, что мне лучше пока оставаться в своих мечтах, пока это еще возможно.

Наконец настал тот самый долгожданный день. И он выдался довольно дождливым. Станция была переполнена людьми с зонтами. Окинув взглядом площадь со второго этажа станции, я наблюдал, как разноцветные зонты движутся в разных направлениях.

Я прождал возле книжного магазина до 17:10, но Химено так и не появилась.

«Не торопись», – сказал я себе. Она опоздала всего на десять минут. А все дороги, конечно, забиты машинами из-за дождя. К тому же, в отличие от меня, она, наверняка, занята.

В любом случае, я посматривал на часы примерно три раза в минуту.

Прошло уже двадцать минут, которые показались мне часом или двумя. Может, я жду не в том месте? Химено сказала – возле книжного магазина. Но это ведь единственный книжный в округе.

Через двадцать семь минут, собираясь отправиться на ее поиски, я заметил, как она, идя мне навстречу, машет рукой. Слава богу, я уже начал думать, что ее обещание было лишь предлогом, чтобы вежливо отказать. Поэтому я был невероятно рад, что она все же пришла.

Даже если бы Химено не была той, кого я ждал десять лет, я бы все равно заметил, что сегодня она буквально светится красотой.

Каждая черточка её лица, казалось, была тщательно вылеплена искусным мастером. В ней не было ничего лишнего – каждая деталь занимала своё законное место.

Если бы я не был хотя бы её знакомым, возможно, случайный взгляд, брошенный на неё, причинил бы мне боль. Он оставил бы рану в моей груди, и я бы погиб, пытаясь её залечить.

«Она никогда не будет моей, верно? Получается, моя жизнь лишена смысла?» – такая мысль могла бы возникнуть у меня.

Поэтому мне крупно повезло, что я оказался самым близким к ней человеком на этой станции. Я был этим очень доволен.

– Мой автобус опоздал из-за дождя. Прости, что заставил тебя ждать. В качестве извинения я угощу тебя чем-нибудь.

– Нет, давай лучше я. Ведь это по моей вине ты вышла в такую погоду, так что в этот раз забудь о деньгах.

В тот момент я осознал, что изменились не только моя внешность, но и голос. Он стал звучать примерно на пол октавы выше. Это звучание было настолько приятным, что казалось, будто так и должно было быть с самого начала.

– О. Ты надеешься на следующий раз? – спросила она, её взгляд был беззаботным, но изучающим.

– Именно. И в следующий раз, думаю, ты сможешь меня угостить.

– Приятно, что ты честен, – хихикнула она.

– Именно так бы сказала настоящая Химено, – пробормотал я.

За десять лет она совсем не изменилась. В её словах по-прежнему сквозил сарказм, но с ноткой теплоты.

Мы прошли через туннель, и, выходя из него, я раскрыл свой зонт. Химено тут же выхватила его из моих рук и укрыла нас обоих под ним.

– Ты всегда забывал свой зонт, Кусуноки, поэтому, хоть и неохотно, я делилась своим.

– Это правда, – ответил я, забирая зонт обратно. Теперь я нёс его, укрывая Химено.

– Значит, неплохо было бы поменяться?

– Ага.

Мы пошли дальше вместе, под одним зонтом.

– Кстати говоря, что ты здесь делал, когда мы встретились? – поинтересовалась она.

– Я искал тебя, Химено.

– Лжец, – она легонько толкнула меня в плечо.

– Это правда, – рассмеялся я.

Мне казалось, что всё складывается просто замечательно.

Я рассказал ей, как был привязан к ней всё это время, а она, в свою очередь, выразила свою привязанность ко мне.

Я верил в это… верил и ни в чём не сомневался.

Я действительно не хочу знать, о чём думала Химено в тот момент.

А теперь, что насчёт сравнения выводов?

Сидя в ресторане напротив Химено и разговаривая с ней, я совершал колоссальную ошибку.

Если быть точным, возможно, это и не было ошибкой. Если бы мне предоставили возможность бесконечно переигрывать эту сцену, я бы всегда делал один и тот же выбор. Другого пути для меня просто не существовало.

Кроме того, причина, по которой мой выбор обернулся ошибкой, начала формироваться очень давно.

А ещё, в своё время, я определённо совершил другую ошибку.

Но в любом случае, последствия той другой ошибки пришли, чтобы спасти меня.

И одновременно с этим я наконец-то осознал причину, по которой Мияги на самом деле пыталась отвадить меня от встречи с Химено.

Сделав заказ, я улыбнулся своей спутнице, чтобы показать, как сильно я её люблю. Она тоже усмехнулась в ответ.

Отпив глоток воды со льдом из своего стакана, она сказала:

– Мне бы хотелось узнать, чем ты занимался все эти годы, Кусуноки?

– А мне бы хотелось для начала послушать тебя, – ответил я, но она настояла:

– Давай начнём с Кусуноки.

– Что ж, это будет не так интересно, – начал я и рассказал о своём школьном времени. Это действительно не представляло для нас никакого интереса.

Я рассказал, как на втором курсе средней школы постепенно стал хуже учиться. Как моя прекрасная память с каждым годом ухудшалась.

Как я поступил в лучшую старшую школу, но, забросив учёбу на полпути, в итоге оказался в чрезвычайно обычном колледже.

Как я уговаривал родителей, которые считали, что нет смысла поступать в обычный колледж, оплатить моё обучение, но в итоге мне всё равно пришлось платить самому.

И о том, как я совсем не прикасался к кисти с зимы семнадцатого года.

Всё это я изложил менее чем за пять минут. О моей жизни в целом, мало что можно было рассказать.

– Значит, ты оставил искусство. Это очень плохо. Кусуноки, мне нравились твои рисунки, – сказала Химено.

Её мнение кардинально отличалось от мнения одного парня, которого я знаю.

– Ты рисовал постоянно. И твои работы были настолько красивыми и впечатляющими, что всё остальное просто отходило на второй план. Знаешь, я всегда тебе завидовала.

– Раньше ты никогда не говорила подобного.

– Потому что тогда я действительно соревновалась с тобой. Я совершенствовала все свои таланты, потому что не хотела уступать тебе. Кусуноки… ты, наверное, никогда не замечал, но я иногда забирала твои рисунки домой и, как говорится, подолгу их разглядывала, – призналась она. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль.

– Да. Я тоже считал тебя своей соперницей. Мы были практически на одном уровне, но похвала взрослых всегда доставалась милой Химено. Тогда я думал, что это несправедливо, что существует кто-то не только умный, но и прекрасный.

– Никто не ожидал, что кто-то вроде неё бросит старшую школу, – как бы невзначай прокомментировала Химено.

– Бросит? – спросил я с наигранным удивлением.

– Разумеется, ты не знал, – произнесла Химено, опустив взор и слегка улыбнувшись. – Я-то думала, эти слухи как-нибудь дойдут до тебя, возможно, на встрече выпускников или где-нибудь ещё.

– Я никогда не посещал подобные мероприятия. Честно говоря, я и не думал, что смогу найти тебя там.

– Мм... Это не так уж интересно, но...

Химено изложила мне всю историю своей жизни. Вплоть до её отчисления из учебного заведения.

Однако, она умолчала о своей беременности, деталями которой поделилась со мной Мияги.

Её рассказ сводился к следующему:

– Я вышла замуж за выпускника и бросила учёбу, но мы быстро поссорились и в итоге развелись. Наверное, я тогда была ещё совсем ребёнком, – призналась Химено с несколько натянутой улыбкой. – Я просто не могла двигаться дальше, смирившись с реальностью. Любые несовершенства были невыносимы для меня, и я сама всё испортила с самого начала. Мой образ мышления не изменился ни на йоту с того момента, как я перевелась в другую школу и перестала общаться с тобой. Уверена, в то время я считалась очень умной девушкой. Но именно это и создавало ощущение, что расти дальше просто некуда. Поэтому сейчас, когда всё вокруг изменилось, я ничем не отличаюсь от той десятилетней мечтательницы.

Химено уставилась на свои руки, лежащие на столе, с выражением испуганной маленькой девочки в глазах.

– А как же ты, Кусуноки? Я уверена, ты тоже сильно изменился за эти десять лет.

С этого момента я начал постепенно терять самообладание.

– Ты не единственная, кто остался прежним, Химено. С того дня, как мы расстались, я был всё тем же. Год за годом, проживая в полном одиночестве, я приходил к выводу, что мир существует лишь для того, чтобы причинять мне боль. Пожалуй, я уже был мёртв. Вот почему, всего несколько дней назад я...

Я знал, что расскажу ей всё. С самого начала я осознавал, как это прозвучит для Химено. И я понимал, насколько глупо поступаю. Но остановиться я уже не мог.

– Я продал продолжительность своей жизни... По десять тысяч йен за каждый год.

Лицо Химено внезапно побледнело, и она выглядела совершенно озадаченной, но я уже не мог остановить поток слов. Я позволил всему, что накопилось внутри, наконец вырваться наружу.

Я перескакивал с одного события на другое: магазин, где я продал годы своей жизни. Как я ожидал получить кучу денег, а получил всего десять тысяч. Как, впав в отчаяние из-за своего будущего, я продал всё, кроме трёх месяцев. И как с тех пор за мной постоянно следит невидимый наблюдатель.

Я говорил так путано, что вызывал жалость даже у самого себя.

– Ты её не видишь, но мой наблюдатель здесь, прямо сейчас, – произнёс я, кивнув в сторону Мияги. – Вот, он здесь. Это девушка по имени Мияги. Она часто говорит колкости, но если пообщаться с ней поближе, то она на самом деле...

– Эй, Кусуноки. Я не хочу тебя обидеть, но... Ты хоть представляешь, насколько всё это нереально? О чём ты вообще говоришь? – спросила Химено извиняющимся тоном.

– Да, я прекрасно понимаю, насколько нелепо это звучит.

– Именно, это просто смешно... Но знаешь, Кусуноки, несмотря на это, я не могу сказать, что ты лжёшь. Ни когда ты говорил, что у тебя осталось мало времени, ни про девушку, которая наблюдает за тобой. Мы знаем друг друга уже достаточно долго, чтобы я могла это понять. Поэтому, хоть это и трудно, я могу поверить, что ты не лжёшь о продаже своей жизни.

Было бы сложно описать, какое счастье я испытал в тот момент.

– Прости, что откладывала, но на самом деле я тоже кое-что скрывала...

Химено слегка кашлянула, прикрыв рот рукой в платке, затем встала.

– Прости. Давай продолжим разговор после еды, – сказала она и отошла от стола.

Она направилась в сторону туалета, и я уступил ей дорогу.

Наш заказ уже принесли, и я надеялся, что Химено скоро вернётся. Мне нужно было услышать, что она хотела мне рассказать.

Однако Химено так и не вернулась.

Она отсутствовала уже довольно долго, и я начал беспокоиться, что она упала в обморок от анемии или случилось что-то ещё. Тогда я обратился к Мияги:

– Прости, но не могла бы ты проверить, пожалуйста? Может, с ней что-то случилось?

Мияги молча кивнула.

Она вернулась через несколько минут и сообщила мне, что Химено исчезла.

Я прошёлся по всему ресторану, но её нигде не было. Охваченный отчаянием, я вернулся на своё место к давно остывшим блюдам. Все силы покинули меня. Я чувствовал гнетущую тяжесть внутри. Горло пересохло, и я испытывал сильную жажду. Я попытался схватить свой стакан, но, не видя ничего перед собой, пролил воду на стол.

Я медленно, словно в трансе, пережёвывал свою холодную пасту.

Некоторое время спустя Мияги села напротив меня и начала есть порцию Химено.

– Даже холодное, это очень вкусно, – заметила она.

Я же не смог ей ответить.

Закончив с едой, я всё ещё не мог понять, что именно съел.

– Хей. Мияги. Скажи честно. Как ты думаешь, почему Химено ушла?

– Возможно, потому что посчитала тебя сумасшедшим.

В некотором смысле, это было правдой.

Но на самом деле, истина была гораздо сложнее, и Мияги тоже это понимала. И она скрывала её ради меня.

Оплатив счёт и выйдя на улицу, я услышал, как кто-то окликнул меня сзади. Я обернулся и увидел спешащего ко мне официанта.

– Женщина, с которой вы пришли, она просила передать это вам, – сказал он, протягивая мне какой-то листок. Это была записка, вырванная, похоже, из блокнота.

Я не стал сразу её читать.

Всё же прочитав её, я понял, что Мияги всё время лгала мне.

– Ты всё это время знала и скрывала от меня?

– Да, я сделала это. Прости.

– Нет. Тебе не нужно извиняться. Ты подарила мне прекрасный сон.

В этой ситуации извинения должен был принести я. Однако у меня не осталось сил, чтобы признать собственную вину.

– И, в первоначальной версии моей жизни, это Химено сделала, так?

– Верно. Она совершила это у вас на глазах, господин Кусуноки.

Чтобы продемонстрировать мне.

Чтобы прояснить обиды, копившиеся годами.

Я перечитал письмо еще раз.

Вот что в нем значилось:

"Моему первому и единственному другу детства.

Я хотела умереть прямо перед тобой.

На смотровой площадке. Я хотела, чтобы ты ждал меня внизу, а я бы упала рядом с тобой.

Возможно, ты никогда не понимал этого, но я всегда презирала тебя.

Ты никогда не откликался на мои призывы о помощи, а затем, казалось бы, случайно оказался рядом. Я больше не могу тебя ненавидеть.

Поэтому сейчас, когда я не годжусь для тебя – я хотела свести счеты с жизнью.

Но, похоже, за эти десять лет ты стал еще более безумным, чем я.

Не думаю, что смогу отомстить тебе подобным образом сейчас.

Поэтому я просто исчезну.

Прощай.

Надеюсь лишь, что ты не лгал, говоря, что тебе осталось недолго."

Какой же я идиот.

Я провел всю жизнь в одиночестве, чтобы не испытать подобного.

Мне следовало просто довериться себе до самого конца.

Я направился к мосту у станции, аккуратно сложил послание Химено в бумажный самолетик и запустил его вдоль реки, в которой отражались огни зданий. Некоторое время он парил в воздухе, но в итоге коснулся воды и утонул. Затем я достал конверт, набитый деньгами, которые собирался отдать Химено, и раздал их прохожим.

Реакция людей была разнообразной. Одни с сомнением оглядывали меня, другие же, с подобострастной улыбкой, брали деньги.

Первые отказывались от денег, вторые же часто просили больше.

– Тебе стоит остановиться, – произнесла безразличная Мияги, дергая меня за рукав.

– Я ведь никому не мешаю, верно? – ответил я, отмахиваясь от нее.

Деньги закончились в мгновение ока. Я даже опустошил свой бумажник. Я раздал все, вплоть до купюр по 1000 йен.

Когда у меня ничего не осталось, я встал посреди улицы.

Люди, проходившие мимо, неловко косились на меня.

У меня не осталось денег на такси, поэтому домой я пошел пешком.

Мияги достала из сумки голубой зонт и раскрыла его. Я вспомнил, что оставил свой в ресторане, но промокну я или простужусь – мне это было уже безразлично.

– Ты промокнешь, – сказала Мияги, поднимая зонт выше. Этим жестом она пригласила меня пойти с ней.

– Как видишь, у меня крайне скверное настроение.

– Это правда, – ответила она, закрывая и убирая зонт в сумку.

Мияги шла в трех шагах позади меня. Мы оба промокли.

– Ты ведь знаешь, тебе необязательно промокать.

– Как видишь, у меня крайне скверное настроение, – улыбнулась Мияги.

Делай что хочешь – подумал я и продолжил путь.

Я наткнулся на автобусную остановку, где можно было укрыться от дождя, и зашел под ее навес. Прямо над нами висел изогнутый фонарь, который периодически мигал, словно забыв, как правильно гореть. Едва я присел, как меня непреодолимо потянуло в сон. Однако это была не физическая усталость, а ментальная.

Кажется, я провалился в сон на пару минут, но холод быстро меня разбудил.

Мияги пыхтела рядом со мной. Она отчаянно поджимала колени, пытаясь согреться.

Мне стало ее жаль, за то, что она стала свидетельницей эгоистичных поступков идиота.

Стараясь не разбудить Мияги, я медленно встал, побродил некоторое время и нашел заброшенный дом.

Я вернулся к скамейке, поднял все еще спящую Мияги и отнес ее внутрь.

Разумеется, следовало бы разбудить девушку, чей сон был намного чутче моего. Но Мияги все это время притворялась.

В комнате пахло татами. А в углу лежала целая куча подушек. Проверив их на наличие клопов, я положил несколько на пол и уложил на них Мияги. Рядом я таким же образом постелил для себя.

На подоконнике стояла спираль от комаров, которой, вероятно, было уже не менее десятка лет. Я поджег ее своей зажигалкой.

Капли дождя звучали словно колыбельная.

И я начал делать то, что обычно делаю перед сном.

Я представлял самые прекрасные пейзажи, которые только могло породить мое воображение.

Я размышлял о каждой мелочи мира, в котором хотел бы жить.

Я легко воссоздавал «воспоминания», которых у меня никогда не было, «места», где я никогда не бывал, «время», которое могло быть прошлым или будущим.

Я занимался подобным каждую ночь, начиная с пяти лет.

Возможно, эти детские фантазии стали истинной причиной, по которой я никогда не смог привыкнуть к этому миру.

Но я уверен, что это единственная причина, по которой я иду на компромисс с ним.

Вероятно, то, о чем я размышлял, просыпаясь посреди ночи – на самом деле было сном, основанным на надежде, порожденной отчаянием.

Если это действительно был сон, то он был весьма смущающим.

Если же это была реальность, буду откровенен – ничто не могло бы сделать меня счастливее.

Я услышал, как кто-то передвигается по циновкам. Я знаю, что это Мияги села рядом с моей подушкой, потому что почувствовал ее аромат. Даже летом она пахла как ясное зимнее утро.

Я держал глаза закрытыми. Не знаю почему, но чувствовал, что так будет лучше.

Ее пальцы коснулись моей головы, нежно поглаживая. Этот момент, казалось, продлился не более минуты.

Мияги, должно быть, что-то прошептала, но шум дождя заглушил ее слова, не дав мне разобрать.

Находясь на грани сна, я задумался: сколько раз Мияги приходила мне на помощь? И как бы скверно я себя чувствовал сейчас, если бы ее не было рядом?

Но тогда, еще более сильно, я убедил себя, что не должен ее беспокоить.

Она здесь лишь по долгу службы. Ее доброта ко мне вызвана только тем, что мой конец близок.

Это ни в коем случае не означает, что она испытывает ко мне какие-то чувства.

Не стоит питать никаких наивных надежд. Они принесут несчастье не только мне, но и ей. Я лишь добавлю Мияги лишний повод для терзаний, если уйду из жизни в отчаянии.

Лучше я уйду спокойно. Вернусь к своей прежней, самодостаточной и скромной жизни, где я никогда ни на кого не полагался.

Подобно коту, я заберу свою жизнь молча, не тревожа никого.

Так я поклялся самому себе.

Утром меня разбудила назойливая жара. С улицы доносились звуки школьников, выполняющих упражнения радиоаэробики.

Мияги уже проснулась. Насвистывая мелодию Нины Симон «I wish I knew», она складывала подушки.

Сонливость все еще не отпускала меня, но мы не могли оставаться здесь надолго.

– Пора домой, – произнесла Мияги.

– Да, – последовал мой ответ.