Три дня счастья (Новелла) Том 1 Глава 9 Слишком хорошо для правды

В течение следующих нескольких дней я вел себя тихо и уединенно. Я выходил только за едой, и даже тогда предпочитал места, где мало людей. Всё мое время было посвящено складыванию бумажных журавликов оригами, купленных в канцелярском магазине.

– Вы хотите сделать гирлянду из тысячи журавликов? – спросила Мияги, разглядывая мои работы, разложенные на столе.

– Именно так.

Мияги взяла синего журавлика за крылья, внимательно изучая его.

– Вы хотите сделать всё сами? Зачем?

– Вероятно, чтобы загадать желание счастливой жизни перед смертью.

Мне понравилось это, казалось бы, бессмысленное занятие. Я наполнял квартиру яркими бумажными птицами: розовыми, красными, оранжевыми, желтыми, салатовыми, зелеными, голубыми, синими и фиолетовыми.

Они беззвучно слетали со стола, подхваченные легким ветерком от медленно вращающегося вентилятора, и преображали мою унылую комнату. Глядя на них, я ощущал проблеск удовлетворения. Может ли быть более чистое желание, чем стремление заниматься чем-то бесполезным, но прекрасным?

Пока я занимался журавликами, мне неоднократно хотелось поговорить с Мияги, но я старался свести наше общение к минимуму. Я чувствовал нежелание становиться от нее зависимым. К тому же, не похоже было, что таким образом я смогу ей помочь.

Тем временем, Мияги, казалось, немного смягчилась. Когда наши взгляды встречались, она действительно смотрела на меня, причем не как на объект. Я бы сказал, что ее отношение ко мне стало заметно теплее, чем раньше.

Возможно, ее сердце открылось мне тогда на станции. Или же наблюдателям дали указание быть более дружелюбными по отношению к своим подопечным.

В любом случае, она здесь исключительно по долгу службы. Если я забуду об этом, этот факт обязательно напомнит о себе, ударив по самому больному.

Пять дней спустя я наконец закончил. Пересчитывая журавликов, я заметил, что многие из них были сделаны настолько искусно, что было очевидно – это не моя работа. Должно быть, их сотворила одна любопытная особа, пока я спал.

Продев нитку сквозь тысячу журавликов, я подвесил свое творение к потолку.

Теперь давайте поговорим о письме.

В ночь, когда я закончил складывать журавликов – решив постирать свои вещи – я обнаружил в кармане джинсов смятое письмо.

Это было то самое письмо, которое я отправил себе десять лет назад. Оно лежало в кармане с того дня, как я выкопал капсулу времени.

Вывернув джинсы и бросив их в стиральную машину, я перечитал письмо, которое до этого лишь мельком просмотрел.

"Тому, кем я стану через десять лет:

Ты — единственный, на кого я могу рассчитывать.

Если я все еще буду «не продан», то ты просто обязан встретиться с Химено.

Потому что Химено беззащитна без меня, а я беззащитен без Химено."

Я решился показать это письмо Мияги.

– Десять лет назад вы были удивительно честным и добрым человеком, – заметила она. – И… что вы собираетесь предпринять?

– Встретиться с Химено. Я понимаю, как это глупо – быть привязанным к другу детства, которого не видел десять лет. Но «Я» попросил об этом. Я сделал это ради себя, и я хочу уважать свои решения. Конечно, это может принести боль. И я могу еще сильнее разочароваться в жизни. Но пока я не увижу ее своими глазами, я не сдамся. Я хочу встретиться с ней еще раз. И в благодарность за то, что она скрасила мою жизнь – я собираюсь подарить ей триста тысяч, которые выручил за эту самую жизнь. Даже если я уже потратил часть. Можете возражать, но мне все равно. Это моя жизнь, и мои деньги.

– Я не буду вас останавливать. Здесь мне нечего сказать, ведь я не понимаю подобных чувств.

Я не ожидал, что она согласится так легко, и на мгновение запнулся. Тогда я совершенно не задумывался о значении ее слов. Но позже я понял их истинный смысл. Мияги не просто «понимала» это чувство. Она испытала его сама. Задолго до этого момента.

– Думаю, нам стоит пойти завтра. Вы не знаете, может, она живет с родителями?

– Да. Кажется, с тех самых пор, как ее бросил муж, она зависела именно от них.

Сказав это, Мияги подняла взгляд, оценивая выражение моего лица. Она явно колебалась, прежде чем говорить о Химено в моем присутствии.

Однако, если бы я переживал об этом, я бы только разозлился впустую.

– Спасибо, – поблагодарил я ее, что было нехарактерно для меня.

– Не стоит, – облегченно вздохнула она.

Чтобы объяснить, откуда я знаю, где живет Химено после переезда, я в первую очередь должен рассказать об единственном письме, которое получил от нее летом, когда мне было семнадцать.

Прочитав его, я почувствовал некое несоответствие.

Было очевидно, что писала не она.

Письмо было наполнено легкомысленными вещами. О том, как она была настолько поглощена учебой, что не находила времени даже на чтение. О том, как она писала это письмо, одновременно выполняя домашние задания. О колледже, в который она надеялась поступить. О том, что, возможно, она приедет на зимние каникулы.

У меня сложилось впечатление, будто почерком семнадцатилетней девушки писала десятилетняя девочка.

Это было так странно. Если бы это была обычная семнадцатилетняя девушка – никаких вопросов. Но это была Химено. Девушка, которая, в отличие от меня, должна была быть далека от понятия «среднестатистический человек».

Я не смог найти в письме ни малейшего намека на сарказм или насмешку.

Что это значит? Куда делась Химено, которую я знал?

Неужели человек настолько сильно меняется по достижении семнадцати лет?

Или, несмотря на то, какой она была на самом деле, писала она всё равно как обычная девчонка?

Удовлетворительного ответа на эти вопросы я так и не нашёл. Через две недели после этого я отправил ей письмо с похожим содержанием.

О том, что был слишком занят подготовкой к экзаменам, чтобы написать ответ. О колледже, в который собирался поступать. И о том, что был бы счастлив увидеть её.

Я терпеливо ждал ответа. Но ни через неделю, ни через месяц — ничего не пришло.

Химено так и не навестила меня на зимних каникулах.

Может, я что-то не так сказал в своём письме? Но ведь я всего лишь честно признался, что был бы рад вновь увидеться с ней. Может быть, я как-то не так выразился? Но... в то время Химено, неизвестно от кого, носила ребёнка. Ребёнка, за отца которого она вышла замуж в восемнадцать, и развелась год спустя.

Оглядываясь сейчас назад, я не могу назвать это хорошими воспоминаниями.

Но благодаря её письму я теперь знаю, где она. И сейчас я был рад этому.

Хоть я и собирался никогда больше не возвращаться в колледж, всё же мне придётся воспользоваться тамошним компьютером, чтобы узнать точное местоположение Химено.

Заведя мопед, я наконец вспомнил про Мияги.

– Ах да, я ведь не могу отходить от тебя дальше чем на сто метров, верно?

– Да. Простите, но я не могу позволить вам отойти слишком далеко... Хотя, на этом мопеде можно ездить вдвоём, не так ли?

– Думаю, да, – на стареньком «Cub 110», который я купил для поездок в школу, действительно было второе сиденье вместо корзины. У меня не было запасного шлема, но раз Мияги всё равно никто не видит, то и проблемой это не назвать.

– Значит, так и поступим. Вы ведь не против прокатить меня?

– Нет. Об этом можешь не волноваться.

Я завёл мотор и указал позади себя. Сказав «простите», Мияги села сзади и обвила меня руками.

Я ехал медленнее обычного. Было приятное, навевающее воспоминания утро.

Двигаясь по длинному, прямому склону, я заметил в небе высокие башни облаков.

Я думал, что смогу увидеть очертания зданий чётче, но они всё ещё выглядели размыто.

Колледж, в котором я не был уже много дней, казался неестественно холодным и отчуждённым. Бродящие вокруг студенты казались счастливыми созданиями, живущими в совершенно ином мире. Даже редкий неудачник, казалось, наслаждался своим несчастьем.

Распечатав на принтере карту, я вышел из библиотеки. Так как магазины были ещё закрыты, я, решив позавтракать в холле, купил в торговых автоматах ан-пан и американо. Мияги купила себе пончики и жевала их рядом со мной.

– Эй, это не столь важно, но как бы ты на моём месте провела последние месяцы?

– Хмм... Не думаю, что узнаю, пока не побываю в подобном положении, — ответила она, обернувшись. — И эм... Я знаю, что уже говорила — но вы не должны заговаривать со мной в таких людных местах. Ведь люди подумают, что вы говорите сами с собой.

– Да будет так. Я странный парень.

И верно. Люди в холле поглядывали на меня с опаской. Словно я говорил в пустоту.

Но я не беспокоился об этом. Я хотел быть странным. Лучше пусть запомнят как сумасшедшего — чем вовсе забудут.

Когда я закончил свой завтрак, Мияги подошла ко мне.

– Это... Я тут подумала, о заданном вами вопросе. И... ответ, наверное, может показаться вам слишком серьёзным, но если бы у меня оставалось три месяца, то я хотела бы сделать три вещи.

– Ох-хо, как бы мне хотелось их узнать.

– Сомневаюсь, что вам это что-то даст... Первым делом я хотела бы съездить к одному озеру. Во-вторых, сделать себе могилку. И наконец, повидаться с важным для меня человеком — как и вы сейчас.

– Может, дашь немного больше информации? Например, что это за озеро?

– Озеро это... всего лишь озеро. Однако я помню невероятно звёздное небо. Возможно, это было самое прекрасное зрелище в моей ничтожной жизни. Без сомнений, в мире есть более прекрасные виды, но там самое большое скопище звёзд из всех, что я знаю.

– Понятно... А могила? Ты хочешь купить себе место?

– Нет. Но думаю, было бы прекрасно, если бы я случайно нашла огромный камень и подумала: «Это моя могилка». Суть в том, что моя названная могилка должна простоять хотя бы пару десятков лет. А по поводу важного для меня человека... – Мияги опустила взгляд. – Что ж, этого я вам не расскажу, господин Кусуноки.

– Хах. Предположим, это парень?

– Что ж, ваше предположение верно.

Очевидно, что она не хотела развивать эту тему дальше.

Я задумался: человек, который важен для Мияги... Если наблюдателем она стала в десять, значит, речь шла о ком-то, с кем она была знакома в детстве.

– Думаю, даже если это принесёт мне боль и разочарование, я всё равно встретилась бы с ним. Что означает, что я не имею права препятствовать вам, господин Кусуноки.

– Это не похоже на тебя. Когда сама говоришь нечто подобное, это невероятно смущает, не так ли? – рассмеялся я.

– Вот только одно но — я ничего не знаю о своём собственном будущем.

Я отыскал дом Химено довольно быстро и, к своему неверию, уставился на него.

Прежде всего, я совершенно не мог поверить, что это действительно её дом. Поначалу у меня закрались подозрения, что здесь проживает совершенно другая семья с такой же фамилией. Однако в этом районе не оказалось других домов с фамилией «Химено». Никаких сомнений – она живёт именно здесь.

До переезда Химено обитала в доме сказочно-японского стиля. И тогда моему детскому разуму казалось, что он идеально подходит девочке, чье имя содержит иероглиф «химэ» (принцесса). Однако место, которое я нашёл по карте, оказалось захудалым жилищем, настолько невзрачным, что вы забудете о нём через пять секунд.

Недолго думая, я нажал на дверной звонок. У меня всё ещё оставалось ощущение, будто её там нет. Я звонил трижды, по три минуты каждый раз – но никто так и не подошёл. Подумав, что к вечеру кто-нибудь обязательно появится, я решил скоротать время неподалёку, разглядывая карту, распечатанную в колледже.

«Общественная библиотека» – бросилось мне в глаза. После посещения подобного места в колледже во мне разгорелось небольшое желание что-нибудь почитать.

На вид – небольшая, опрятная библиотека. Но первый же шаг внутрь дал мне понять, что здание довольно старое. Тяжёлый запах и пыль, словно в заброшенном школьном здании. Однако книги были расставлены аккуратно и в полном порядке.

Я задумался, какие книги мне прочесть перед смертью. Или, иными словами: «Какие книги будут мне полезны перед концом жизни?»

Думаю, сейчас я читал бы только такие книги. Я не хочу читать те, что уже утратили свою ценность – как они могли бы мне понравиться?

Возможно, через месяц всё было бы иначе. Но сейчас я выбрал таких авторов, как Пол Остер, Кэндзи Миядзава, О. Генри и Хемингуэй. Не самая захватывающая подборка.

Все книги, которые я взял, были короткими. Дело не в том, что мне такие больше нравились, а в том, что я просто не хотел вникать в длинные истории. Боюсь, мне просто не хватило бы терпения.

Пока я читал «Дары волхвов» О. Генри, Мияги, сидевшая рядом, придвинулась ближе и посмотрела на страницу, которую я читал, затем на меня и снова на страницу.

– Хочешь попробовать читать и наблюдать одновременно? – прошептал я.

– Что-то вроде того, – ответила Мияги и придвинулась ещё ближе.

От неё явно исходит некий успокаивающий аромат – подумал я.

Я читал до тех пор, пока библиотека не закрылась в шесть вечера. Разумеется, периодически выходя на улицу – чтобы покурить и дать глазам отдохнуть.

Это был мой первый опыт совместного чтения. В общем, это было по-своему неплохо. Я размышлял не столько о своих чувствах, сколько о чувствах Мияги, когда она читала тот же момент, что и я.

Мы направились обратно к дому Химено, но когда я снова нажал на звонок, оказалось, что никто ещё не вернулся. Полностью осознавая, что могли подумать соседи, я прождал перед домом ещё час.

Солнце зашло, и на столбах линии электропередачи зажглись огни. Количество окурков под моими ногами росло. Мияги неодобрительно на них поглядывала, поэтому я взял переносную пепельницу и быстро всё собрал.

Похоже, лучше попытать счастья в следующий раз. Не буду отрицать, что в каком-то смысле даже рад, что Химено так и не появилась.

Кажется, на обратном пути я свернул не туда, и мы оказались в торговом районе, вдоль которого были развешаны бумажные фонарики. Так как здесь я бывал редко – мне потребовалось время, чтобы осознать, что это совсем рядом с домом моих родителей.

Похоже, в храме сейчас проходил летний фестиваль. Я проголодался, поэтому, оставив Cub на стоянке – пошёл между вкусно пахнущими лавками, выбирая, чем бы перекусить.

Я не видел такого фестиваля с десяти лет. Просто перестал на них ходить после ухода Химено.

Фестиваль был небольшой, всего на 10-15 ларьков, но от этого он казался особенно оживлённым. Чем меньше вокруг развлечений, тем больше людей увлекает то, что у них есть.

Всё шло по плану: я купил сукияки и сосиски, но потом меня охватило какое-то безумие, и я решил купить что-нибудь в каждой лавке.

Я купил такояки, карри, жареную кукурузу, усуяки, жареную курицу, сахарное яблоко, шоколадный банан, курицу-гриль, кальмаров и сок. И понёс всё это к каменным ступеням.

– Зачем ты скупил всё это? – спросила шокированная Мияги.

– Исполняю детскую мечту. Я не смогу съесть всё это в одиночку, будешь помогать.

Мияги неуверенно протянула руку к моему пакету и начала поедать усуяки.

К тому времени, как мы закончили – мы всей душой возненавидели запах еды. Желудки у нас были маленькие, поэтому произошедшее можно было сравнить с попыткой проглотить волейбольный мяч.

Мы так объелись, что какое-то время даже вставать не хотелось. Мияги с надменным видом лизала сахарное яблоко.

С того места, где мы сидели, можно было наблюдать за всем фестивалем. Узкая дорожка, ведущая к храму, была заставлена тележками, и двумя рядами бумажных фонариков – как взлётно-посадочную полосу, освещавших окружение в красные тона. Все прохожие выглядели счастливыми… Короче говоря, ничем не отличалось от того дня десятилетней давности. В тот день всё было точно так же. Химено и я сидели на этих самых ступеньках и смотрели на таких же весёлых прохожих. Здесь мы пришли к согласию, что не стоит смешиваться с ними. И ждали, когда нас признают и поймут.

И тогда Химено сделала своё пророчество: «Летом, через десять лет, произойдёт что-то замечательное, и мы наконец заживём счастливо».

Более того, она тогда сказала, что если мы не найдём себе пару и останемся «невостребованным товаром», то должны быть вместе.

Ну… сейчас как раз то лето, на которое она так надеялась. А девушки, давшей это обещание – не то чтобы не оказалось на полке магазина – она стала товаром б/у. А моя жизнь подходит к концу, в то время как я не просто никем не востребован, но ещё и забракован.

Как итог – у нас обоих не было пары. Мы снова остались в одиночестве.

Интересно, где сейчас Химено, чем она занята?

Я вновь молился храму, окружённому стрекотом цикад.

Прошло довольно много времени. Я услышал, как Мияги снова пишет в своей книжке карандашом. Фестиваль подходил к концу.

Я поднял голову, собрал мусор и аккуратно поднялся.

Кто-то поднимался по лестнице.

Было слишком темно, чтобы разглядеть лицо, но на мгновение – я увидел эти очертания. И моё время остановилось. Моё сердце… замерло.

Говорят, некоторые вещи слишком хороши, чтобы быть правдой. По крайней мере, так говорят.

Я чувствовал, как каждая клетка моего тела дрожала от радости.

С каждым шагом этого человека – эти клетки вспоминали всё. Начиная с того дня, когда мы впервые встретились в четыре года, и заканчивая тем летним днём, когда она, как мне показалось, переехала.

Хотя она выглядела иначе, чем десять лет назад, это ещё не значит, что я не смогу её узнать.

Когда она подошла достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть лица, я позвал её охрипшим голосом.

– Химено.

Девушка остановилась и окинула меня пустым взглядом.

– Кусуноки? – отозвалась она. Тем же голосом, который мог принадлежать только ей.