Три дня счастья (Новелла) Том 1 Глава 11 Тур по торговым автоматам

Спустя четыре часа пути, мы наконец добрались до квартиры. Запах моей комнаты вызвал волну ностальгии.

Все мое тело было покрыто потом, а ноги испещрили мозоли. Едва войдя в ванную, я подумал: «Не лучше ли пропустить вперед Мияги?» Однако, если я буду демонстрировать столь явную заботу, это может разрушить возведенную ею стену между нами.

Преодолев желание сэкономить воду, я быстро принял душ, переоделся и вернулся в гостиную.

Исходя из того, что я наблюдал до сих пор, Мияги могла спокойно привести себя в порядок и подкрепиться, пока я спал. Поэтому я симулировал сон. Лежа в постели, я услышал, как Мияги тихо направилась к ванной. И как раз когда я собирался встать, ее шаги развернулись обратно, и я поспешно закрыл глаза.

– Господин Кусуноки, – произнесла Мияги.

Я продолжал делать вид, что не замечаю ее.

– Господин Кусуноки, вы спите? – прошептала Мияги. – Разумеется, я спрашиваю лишь потому, что вы притворяетесь. И если это так, мне подумалось, что было бы неплохо, если бы вы делали это, проявляя заботу обо мне... Спокойной ночи. Я воспользуюсь вашим душем.

Услышав, как захлопнулась дверь ванной, я встал и посмотрел в угол, где обычно сидела Мияги. Она снова будет ночевать там, не так ли? В положении, где казалось невозможным заснуть – она проводила всю ночь, наблюдая за мной, изредка прерываясь на короткий сон.

В качестве эксперимента, подражая Мияги, я занял то же место и попытался уснуть. Но сон никак не шел.

– Что вы здесь делаете? Ваше место в постели, – сказав это, она похлопала меня по плечу, предостерегая. Я даже не заметил, когда она успела вернуться.

– Вообще-то, это моя фраза. Ты должна спать в постели. Нелепо ночевать здесь.

– Быть может, и нелепо, но я уже привыкла.

Я лег на левую половину кровати и заявил:

– С этого момента я сплю слева. Ни при каких обстоятельствах я не буду вторгаться на правую сторону, даже не повернусь туда. Это будет идеальное место, чтобы наблюдать за мной с близкого расстояния. Захочешь ли ты спать здесь – решать тебе, но я в любом случае буду спать слева.

Я пытался найти точку соприкосновения. Сомневаюсь, что Мияги согласилась бы спать в кровати, в то время как я устраиваюсь на полу. Даже если я сказал ей, что сон рядом со мной не будет проблемой, это не значит, что она так легко все примет.

– Вы еще не проснулись, господин Кусуноки? – уточнила Мияги, подтверждая мои предположения.

Я проигнорировал ее и закрыл глаза. Примерно через двадцать минут я почувствовал, как Мияги забралась на противоположную сторону кровати.

В эту ночь, повернувшись спинами друг к другу, мы разделили одно ложе. Признаю, я предложил это исключительно ради собственного самоуспокоения. Я снова создаю проблемы Мияги…

Она, несомненно, не хотела этого делать. Отвечая на мою доброту, она могла навредить своей стойкости наблюдателя, которая оттачивалась годами. К тому же, доброта смертного – вещь изменчивая и непостоянная. Такая доброта не помогает людям, она приносит им боль.

Тем не менее, Мияги до сих пор с теплотой принимала мою неприметную заботу.

Могу предположить, что так она выражает свое уважение. Или, возможно, она просто смертельно устала.

Я пробудился, когда багровый закат уже залил всю комнату своими красками. Я думал, что Мияги уже давно проснулась, но, похоже, ей хотелось поспать еще немного. Встав с кровати, я прищурился от яркого солнечного света.

В тот момент, когда наши взгляды встретились, мы оба поспешно отвели глаза. После глубокого сна ее одежда и волосы были в таком беспорядке, что она казалась почти беззащитной.

– Я просто немного устала сегодня, – сказала она, словно оправдываясь. – С завтрашнего дня я буду спать на своем обычном месте. Тем не менее, большое вам спасибо, – добавила она.

Мы вышли на улицу под закатное небо. Стрекотали цикады.

Возможно, из-за инцидента с постелью, Мияги казалась более отстраненной. В магазине я снял некоторую сумму денег, заработанных на подработках за последний месяц.

Это были все мои оставшиеся средства, последний ресурс.

Я должен использовать их с осторожностью.

Понаблюдав за закатом с пешеходного моста, мы отправились в лавку, где подавали гюдон. Там действовала система купонов, поэтому Мияги, купив талон, вручила его мне.

– Говоря о том, что делать дальше, – начал я, допив свой мисо-суп. – Я выполнил все, что было в моем списке. Но что теперь?

– Делайте что хотите. У вас ведь тоже должны быть какие-то увлечения, не так ли?

– Да. Слушать музыку и читать… Но теперь, когда я задумался об этом, понял, что это было лишь средством ухода от жизни. Я использовал музыку и книги, чтобы достичь компромисса с реальностью. Теперь, когда нет смысла себя заставлять, они не так уж и важны.

– Тогда, вероятно, вам стоит начать смотреть на это иначе. С этого момента вы можете просто наслаждаться этим.

– Да, но есть здесь одна закавыка. Независимо от того, как я буду смотреть на книги и музыку, я чувствую какое-то безразличие. Как будто это не имеет ко мне никакого отношения... Если подумать, то большинство вещей в этом мире, созданы для людей которые продолжают жить. Разумеется, ведь это естественно. Незачем создавать что-то для тех, кто скоро умрет.

Мужчина лет пятидесяти, работающий в этой забегаловке, нахмурив брови, глянул на меня, говорящего сам с собой о смерти.

– Вы больше ничего не цените?.. К примеру, может вам нравится бродить по заброшенным местам, или ходить вдоль рельс и считать шпалы, а может играть в позабытые десятилетия назад аркадные автоматы?

– Всё это слишком специфично. Дай догадаюсь, ты наблюдала за парнями которым нравилось подобное?

– Да. Был даже такой, что провел свой последний месяц, лежа в кузове пикапа, глядя в небо. Он отдал все деньги старику, которого даже не знал, и попросил его вести пикап по тем местам, где его никто не остановит.

– Звучит умиротворяюще. Как ни странно, наверное, это самый разумный выход.

– Это довольно интересно. Смотреть на пролетающие мимо пейзажи - хороший способ развеяться.

Я попытался себе это представить. Под голубым небом, вдаль по извилистым сельским дорогам, ощущая прохладный ветерок - отправиться куда душе угодно. Все воспоминания и сожаления выветрились бы из моей головы и остались на дороге. Ощущение того, что чем дальше ты уедешь, тем дальше будет твоя смерть.

– Можешь рассказать мне побольше таких историй? Разумеется, пока это не задевает никаких коммерческих тайн, – попросил я.

– Я могу рассказать, когда мы вернемся в квартиру, – пообещала Мияги. – Но если мы продолжим здесь, то вы будете выглядеть подозрительно.

Возвращаясь назад, мы сделали большой крюк. Мы прошли через небольшое подсолнечное поле, бывшее здание начальной школы, и кладбище, расположенное на пологой земле. В школе проходило какое-то мероприятие, и проходя мимо мы видели здоровых, загорелых, пахнущих духами и спреем от комаров детей. Это была жизнерадостная ночь, казавшаяся прекрасным, коротким летом.

Добравшись до дома, я вместе с Мияги сел на Cub, и мы снова отправились на прогулку.

Наверное потому, что мы оба были легко одеты – я отчетливо ощущал гладкость ее тела, и это не давало мне покоя.

Случайно пропустив красный свет, я быстро нажал по тормозам, невольно делая нас еще ближе. Надеюсь, она не заметила мой учащенный пульс.

Мы подъехали к холмам, и припарковались на том, с которого был наилучший вид на город. Я купил на двоих кофе из торгового автомата и наслаждался скудным пейзажем.

Под нами был жилой район, испускавший нехитрое оранжевое свечение, которое при сравнении с огнями города расположенного чуть дальше, казалось невероятно маленьким.

Вернувшись домой, я почистил зубы, лег на кровать и слушал Мияги. Она рассказывала мне наименее обидные истории, из жизни ее предыдущих подопечных. Словно читала ребенку сказки на ночь. В этих рассказах, если можно их так назвать – не было ничего особенного. Но они успокаивали меня лучше, чем большинство литературных произведений.

На следующий день, складывая из оставшейся бумаги журавликов, я подумал о том, чем должен заняться. Мияги в это время тоже сидела за столом, и складывала журавликов.

– Было бы неплохо умереть, утонув в бумажных журавликах, – сказал я, зачерпывая полные ладони и подбрасывая их. Мияги также собрала в руках побольше, и обрушила мне их на голову.

Устав от оригами, я вышел подышать свежим воздухом. Купив в магазине сигареты, я выкурил одну на месте. Затем, выпив кофе из торгового автомата, я кое-что понял.

"Я не замечал того, что было прямо перед моим носом".

Кажется, я сказал это вслух, потому что Мияги заглянув мне в лицо, спросила:

– Чего же?

– Нет, ну, это действительно глупо... Просто я вспомнил кое-что, насчет чего с уверенностью могу сказать - оно мне нравится.

– Пожалуйста, скажи мне.

– Я люблю торговые автоматы, – признался я, почесывая в затылке.

– Ах... – воскликнула Мияги, словно пропустив удар. – А что... вам в них нравится?

– Хмм... Не знаю, смогу ли объяснить. Но в детстве, я правда хотел стать торговым автоматом когда вырасту.

Мияги медленно наклонила голову, и беспомощно посмотрела на меня.

– Э-э, просто удостовериться... Под торговыми автоматами, вы имеете в виду машины, которые продают кофе, лимонад и тому подобное? Как тот, который вы только что использовали?

– Верно. Но более того. Сигареты, зонтики, брелоки, онигири, удон, лед, мороженое, гамбургеры, одэн, картошку-фри, соленые сэндвичи с говядиной, лапшу, пиво, ликер... Торговые автоматы предлагают самые различные товары. Япония – это страна торговых автоматов! А всё потому, что они хороши для поддержания порядка.

– И именно поэтому вы их любите?

– Да, верно. Мне нравится их использовать, даже просто смотреть на них. Даже обычный старый торговый автомат, может привлечь мое внимание, и заставить присмотреться поближе.

– Хм, ну... Это хобби, безусловно, имеет свою уникальность, – попыталась поддержать меня Мияги. Однако мое увлечение действительно было довольно глупым. По крайней мере, оно точно не приносило никакой пользы. Я считал это символом своей бессмысленной и пустой жизни.

– Но, мне кажется, я начинаю понимать, – сказала Мияги, чтобы приободрить меня.

– Мое страстное желание стать торговым автоматом? – усмехнулся я.

– Нет. Думаю, мне никогда не понять его. Но понимаете... торговые автоматы существуют всегда. И когда у вас есть деньги – они предлагают вам тепло. Они предлагают нечто большее, чем просто сумма их товаров. Они предоставляют четкую функцию, отличающуюся постоянством и неизменностью.

– Ого, – я был тронут ее небольшой речью. – Ты смогла выразить мои мысли гораздо лучше, чем я сам.

– Спасибо, – она склонила голову, но не выглядела при этом особо счастливой. – Торговые автоматы важны для таких наблюдателей, как мы. В отличие от людей, они нас не игнорируют... Так что всё в порядке, и прекрасно, что вам нравятся торговые автоматы. Но что же вы, собственно, собираетесь делать?

– Ну, позволь я расскажу тебе еще об одной вещи, которая мне по душе. Каждый раз, когда я захожу в этот табачный магазин, мне вспоминается фильм Пола Остера «Дым». Мне очень нравится момент, когда герой каждое утро выходил из своей сигарной лавки, чтобы просто сфотографировать ее. Вкладывать смысл в такую, казалось бы, бессмыслицу — это было действительно захватывающе... Поэтому, подобно Огги Рену, я тоже хотел бы делать фотографии, которые на первый взгляд не имеют никакого смысла. Просто создавать простые снимки самых обычных автоматов — такое под силу каждому.

– Я, честно говоря, не знаю, как это выразить, но, кажется, мне нравится эта идея.

Так начался мой тур, тур по торговым автоматам.

Я приобрел в комиссионном магазине серебристую зеркальную камеру, ремешок к ней и десять рулонов пленки. По сути, это было всё, что мне нужно.

Я знал, что цифровая камера была дешевле и проще в использовании, но я выбрал другой путь, чтобы получить больше ощущений от самого процесса «съемки».

Я зарядил зеркалку пленкой, сел на свой Cub и отправился в путь, фотографируя торговые автоматы, которые встречались на каждом шагу.

Каждый раз, делая снимок, я старался включить в кадр как можно больше окружения автомата. Я не задумывался о мелких деталях, таких как предлагаемые напитки или расположение кнопок. Я просто хотел запечатлеть, в каком месте и в каком состоянии находился тот или иной торговый автомат.

В самом начале своих поисков я обнаружил, что в нашем городе их гораздо больше, чем я ожидал. Лишь в районе моего дома я нашел несколько десятков.

Было множество автоматов, на которые я всегда не обращал внимания, несмотря на то, сколько раз проходил мимо них. И это, казалось бы, незначительное открытие заставляло мое сердце биться чаще.

Иногда, в зависимости от освещения – один и тот же автомат выглядел совершенно иначе. В то время как одни торговые автоматы сияли, привлекая к себе насекомых, другие экономили энергию и освещали только кнопки – из-за чего они словно плыли в темноте.

Я знал, что даже в таком, казалось бы, глупом хобби есть люди, которые относятся к нему гораздо серьезнее меня, и я никогда не смогу с ними сравниться.

Но мне было совершенно всё равно. Это был – как кто-то однажды сказал – путь, который больше подходил мне.

В начале каждого дня я приходил в фотостудию для проявки фотографий. В ожидании окончания процесса – я находил время для завтрака.

В конце каждого дня я собирал все фотографии, проявленные утром, и, рассматривая их вместе с Мияги, вкладывал каждую в альбом.

Хотя основной упор и был сделан на торговых автоматах, благодаря этому можно было увидеть различия.

Подобно человеку, фотографирующемуся в одной и той же позе, с тем же выражением лица. Торговые автоматы служили своеобразным инструментом измерения.

Владелец фотостудии, похоже, проявил ко мне интерес. В частности, к тому, как я каждое утро прихожу проявлять фотографии торговых автоматов.

Ему было около сорока. Седой, болезненный и очень скромный. Однажды он заметил, как я беззаботно разговариваю с пустым пространством, и спросил:

– Так, здесь ведь кто-то есть, не так ли?

Мы с Мияги переглянулись.

– Да. Это девушка по имени Мияги. Ее задача – наблюдать за мной, – ответил я.

Хоть и понимая, что это бесполезно – она всё же поклонилась ему.

Я никак не ожидал, что он мне поверит. Однако, кивнув, он сказал: «Понятно», и просто принял ее существование. Видимо, этот человек был очень редким чудаком.

– Значит, эти странные фотографии вы делаете, фотографируя ее? – спросил он.

– Нет. Это просто фотографии торговых автоматов. Я решил отправиться в тур по торговым автоматам, а Мияги мне помогает.

– Ей от этого какая-то польза?

– Нет, это всего лишь мое хобби. Мияги просто следует за мной. Это ее работа.

– Что ж, тогда продолжайте, – лицо владельца ясно показывало, как мало он понял.

Мы вышли из магазина, и я сделал снимок Мияги, стоящей рядом с сиденьем мопеда.

– Что вы делаете? – спросила Мияги, наклонив голову.

– Просто, после слов старика я подумал сделать одну фотографию.

– Для остальных это будет бессмысленное фото мопеда.

– Все мои фотографии абсолютно бесполезны для других.

Конечно, люди вроде владельца студии попадались нечасто.

Однажды утром, когда я направлялся на свалку, я придержал дверь квартиры, ожидая пока Мияги обуется. В этот момент наш сосед спускался по лестнице. Это был высокий мужчина с подозрительным взглядом.

– Прости, что заставила ждать, – произнесла Мияги, выходя.

– Хорошо. Пойдем, – ответил я, закрывая дверь.

Сосед же посмотрел на меня с явным беспокойством.

Стоял удивительно ясный, и не слишком ветреный день. Я заблудился в незнакомом месте, о котором никогда раньше не слышал. Мы бродили около двух часов, и когда я наконец увидел знакомые пейзажи, я понял, что мы снова оказались в родном городе Химено.

Вероятно, мы просто свернули не туда, когда потерялись. Или, возможно, это был инстинкт, который тянул нас домой.

Разумеется, это никак не отменяло того факта, что здесь были торговые автоматы. Я отправил Cub кататься по улицам, делая снимки по пути.

Недалеко от кондитерской, куда я часто заглядывал в детстве, я обнаружил старинный автомат с мороженым. Особенно я любил тогда ячменные слойки с шоколадом, палочки кинако, карамельки в кубиках, апельсиновую жвачку и «Botan rice candy». Если задуматься, я ел только сладости.

Кондитерская давно была закрыта. Однако ржавый, нерабочий торговый автомат стоял на своем прежнем месте.

Телефонная будка на противоположной стороне улицы, похожая издалека на общественный туалет, тоже стояла здесь давно, и, хотя и выглядела изношенной, всё ещё казалась функционирующей.

Мы с Мияги сидели в заросшем сорняками парке, где солнечный свет пробивался сквозь листву. Мы ели онигири, приготовленные утром.

Вокруг не было ни души, но разгуливали два кота. Один черный, другой пятнистый, коричневый. Они наблюдали издалека, но, не чувствуя угрозы, медленно приближались.

Я хотел покормить их, но, к сожалению, у меня ничего не было с собой, что могло бы им понравиться.

– Как думаешь, Мияги, кошки могут тебя видеть?

Мияги встала и подошла к ним. Черный кот тут же убежал, а пятнистый сначала держался на расстоянии, но затем последовал за своим другом.

– Да, собаки и кошки могут меня видеть, – ответила Мияги, обернувшись. – Но это не значит, что я им нравлюсь.

Когда мы немного отдохнули после еды, Мияги достала карандаш и начала рисовать в своем блокноте.

Я проследил за ее взглядом и увидел кошек. Они забрались на вершину детской горки, и, похоже, эта сцена пришлась Мияги по душе.

Я был удивлен, узнав о ее увлечении. Возможно, все это время, делая вид, что ведет записи, она на самом деле рисовала?

– Значит, это твое хобби?

– Да. Вы удивлены?

– Очень. Хотя, ты пока не очень хороша в этом.

– Поэтому я и тренируюсь. И это не то чтобы шедевр, – Мияги сказала это с некоторой гордостью.

– Можешь показать, что ты нарисовала?

Она резко закрыла тетрадь и спрятала ее в сумку.

– Нам нужно идти дальше, – сказала она, поторопив меня.

Потеряв полдня на блуждания по родному городу, мы направились к следующему, проезжая мимо той же кондитерской.

На скамейке рядом с магазином кто-то сидел. Человек, которого я хорошо знал.

Заглушив мотор и припарковав Cub у обочины, я подошел к старушке, сидевшей на скамейке.

– Здравствуйте.

Я ждал ответа, но он не последовал. Мой голос, казалось, прошел сквозь нее, прежде чем она подняла взгляд.

Ей, должно быть, было за девяносто. Казалось, ее лицо и руки, сложенные на коленях, были покрыты тысячами морщин. Ее прозрачные седые волосы безжизненно свисали, а взгляд с самого начала был печален.

Я присел перед скамьей и снова поздоровался:

– Здравствуйте. Вы, вероятно, меня не помните, верно?

Молчание – знак согласия.

– Неудивительно. В последний раз я был здесь около десяти лет назад.

Как я и ожидал, она не ответила. Ее пристальный взгляд оставался неподвижным. Поэтому я продолжил говорить.

– А вот я вас помню очень хорошо. Заметьте, необязательно, если ты молод, то у тебя отличная память. Мне всего двадцать, но я уже многое забыл о своем прошлом. Счастливое или печальное событие, вы быстро забудете его, если не будет случая о нем вспомнить. Люди не осознают, что они забыли – «упущения». Если бы каждый действительно хранил хорошие воспоминания из прошлого, то его жизнь в относительно пустом настоящем казалась бы еще более несчастной. Так же, если бы каждый хранил худшие воспоминания... впрочем, они бы все равно были несчастны. Все помнят лишь то, что им неудобно забывать.

Не было ни протеста, ни согласия. Старушка оставалась неподвижной, словно пугало.

Как только я собрался отправиться дальше, пожилая женщина тихим голосом произнесла: «Мы еще увидимся».

Эти слова были единственным прощанием, что она мне сказала.

— Огромное вам спасибо. До скорого, — ответил я, покидая кафе.

То, что человек, оказавший мне большую помощь в прошлом, забыл обо мне, не причинило мне особой боли.

Я уже начал привыкать к тому, что мои воспоминания подводили меня.

Однако, в тот момент я упустил свой единственный шанс.

Девушка, которая всегда была рядом, поддерживая меня, когда я переживал всевозможные разочарования.

Девушка, которая испытывала отчаяние, столь же глубокое, как мое, но которая тем не менее продавала свое время, не имея никакого будущего.

Девушка, которая вспомнила, чего ей не хватало — знаков внимания и волнующего, невероятно сладкого чувства.

Я упустил шанс, что даже она — Мияги — могла предать меня.

— Господин Кусуноки? Господин Кусуноки.

Мияги, севшая позади меня и неуверенно обнявшая, легонько ткнула меня в бок, когда мы уже ехали.

— Что? — спросил я, сбавляя скорость.

— Я хочу сказать вам что-то хорошее, — ответила она, словно желая произвести впечатление. — Я только что вспомнила. Я была на этой дороге давным-давно. Задолго до того, как стала наблюдателем... Если проехать немного дальше и свернуть направо, найдется звездное озеро.

— Звездное озеро?

— То самое озеро, о котором я вам рассказывала и которое хотела бы снова увидеть перед смертью. Я не знаю его настоящего названия, поэтому и зову его так.

— Ах, точно, ты ведь упоминала о нем.

— Вы не находите это чем-то особенным?

— Конечно, это замечательно, — возразил я, пытаясь разрядить обстановку. — Мы просто обязаны туда отправиться.

— Как думаете, у нас хватит бензина?

— По пути обязательно найдется заправка.

На ближайшей заправке, где мы полностью заполнили бак, я продолжил путь, следуя указаниям Мияги.

Уже после полуночи, глуша мотор время от времени и преодолевая часть пути пешком, мы поднялись по горной тропе. Примерно через полчаса мы достигли места, которое Мияги называла звездным озером.

Купив в ближайшем магазине чашку рамена, я съел ее, сидя на скамейке снаружи. Я оставил 'Cub' на парковке, и дальше мы шли пешком по неосвещенной дороге. Мияги, время от времени с нежностью глядя на окрестные здания, постоянно повторяла: «Вам еще рано смотреть». Краем глаза я видел невероятное звездное небо, но шел, опустив голову, как она и просила.

— А теперь, слушайте внимательно, — сказала она. — Я буду вести вас, и прошу вас не открывать глаза, пока я не разрешу.

— Хах, вы не хотите показывать мне все до самого конца?

— Именно так. Разве вы не хотите увидеть звезды в наилучшем ракурсе после всех этих усилий, господин Кусуноки? А теперь, закройте глаза.

Я закрыл их, и Мияги, взяв меня за руку, осторожно повела в нужном направлении. Идя с закрытыми глазами, я смог различить звуки, которых раньше не замечал. Раньше мне казалось, что все летние насекомые звучат одинаково, но теперь я смог выделить четыре разных вида. Лениво жужжащие, пронзительно пищащие, жуки, чьи звуки напоминали пение птиц, и четвертые, чье кваканье, похожее на лягушачье, резало слух. Я слышал тихий шелест ветра и отдаленный шум волн, и даже мог отличить свои шаги от шагов Мияги.

— Скажите, господин Кусуноки. Что бы вы сделали, если бы я решила вас обмануть и завести куда-нибудь?

— Например?

— Хм... Скажем, к обрыву или на мост. Туда, где существовала бы опасность упасть с высоты.

— Я не думал об этом и не собираюсь.

— Почему нет?

— Зачем вам делать нечто подобное?

— Это так, — ответила она скучающим тоном.

Я перестал чувствовать под ногами асфальт; это был песок, который вскоре сменился деревом. Я предположил, что мы находимся на причале.

— Остановитесь, но глаза пока не открывайте, — сказала она, отпуская мою руку. — Лягте на спину, и тогда сможете открыть глаза.

Я опустился и устроился поудобнее на спине. Сделав глубокий вдох, я раскрыл глаза.

То, что предстало моему взору, не было тем «звездным небом», которое я знал. Возможно, правильнее было бы сказать: в тот день я узнал, как на самом деле выглядят звезды. Впервые.

Раньше я «видел» звезды сквозь призму книг и телевизора. Мне было известно о небе, над которым в «летнем треугольнике» раскинулся млечный путь, похожий на размытые пятна тумана. Но, зная цвет и форму, я все равно не мог по-настоящему представить его масштаб. То, что раскинулось передо мной, было неизмеримо больше, чем я мог вообразить. Это было похоже на снегопад, где каждая снежинка излучала яркое сияние.

— Кажется, я понимаю, почему вы хотели увидеть это перед смертью, — сказал я ей.

— А то как же, — самодовольно ответила она.

Мы так и пролежали, любуясь звездами, еще долгое время.

Мы увидели три падающие звезды. Я задумался, чего бы пожелать, если бы увидел еще одну.

Я даже не думал о том, чтобы вернуть свою жизнь. Мне не хотелось снова встречаться с Химено, и я не желал возвращения всего к прежнему состоянию. У меня не было сил, чтобы начать всё сначала. Я просто хотел спокойно умереть здесь, просто отключиться, как устаревший прибор – вот чего я желал. Большее выяснение этого вопроса не занимало мои мысли.

Я прекрасно понимал, чего добивается Мияги. Нет никаких сомнений в том, что она больше всего стремится отказаться от своей роли наблюдателя, ибо только так она перестанет быть невидимой девой. Её существование игнорируется всеми, и лишь подопечные служат ей доказательством того, что она жива… Я буквально предвижу её угасание в течение следующего года. Даже её поразительная стойкость не способна выдержать тридцать лет подобного существования.

– Мияги, – позвал я. – Ты лгала ради моего спокойствия, не так ли? Лгала о том, что Химено меня едва помнит.

– У меня тоже был друг из детства, – всё ещё лёжа, Мияги лишь повернула ко мне голову. – Тот человек, который был для тебя важен и о котором ты упоминал ранее?

– Верно.

Я ожидал в тишине, и Мияги медленно начала свой рассказ:

– Когда-то в моей жизни был такой человек, как мисс Химено для вас. Мы никогда не считали, что можем жить в этом мире, полагаясь друг на друга, живя в собственном мирке взаимной зависимости… Став наблюдателем, в свой первый выходной я решила навестить его. Я думала, что он будет сильно страдать после моего ухода. Что он закроется от всего мира, ожидая моего возвращения – я даже не сомневалась, что так и будет… Однако, всего за несколько недель, он привык к миру без меня. Нет, не так… всего за какой-то месяц, он устроил свою жизнь в этом мире точно так же, как те, кто браковал нас как «иных».

Мияги снова взглянула на небо, и её губы тронула тёплая улыбка.

– Когда это случилось, я осознала. Я была для него балластом… Честно говоря, я хотела сделать его несчастным. Я хотела, чтобы он страдал, погрузился в пучины отчаяния, чтобы закрылся от всего мира, ожидая моего никогда не наступившего возвращения. Я не хотела знать, чего он сможет добиться самостоятельно… С тех пор я никогда не навещала его. Счастлив он или печален, это всё равно погрузило бы меня в депрессию.

– Но в итоге, перед смертью, ты всё же хочешь его увидеть?

– Именно. Потому что я больше ничего не понимаю. В конце всего – это единственное, за что я ещё могу держаться.

Мияги поднялась и села, обхватив колени. – Так что я прекрасно вас понимаю. Хотя, возможно, вы не захотите понять меня.

– Спасибо за понимание.

– И не говорите, – ответила Мияги со сдержанной улыбкой.

Мы сфотографировали ближайшие торговые автоматы и отправились домой.

Мияги опустилась на кровать рядом со мной, утверждая, что это лишь потому, что сегодняшний день был очень утомительным. Когда я попытался незаметно взглянуть на Мияги – оказалось, что она тоже делала нечто подобное. И поспешно отведя наши взгляды, мы уснули, лежа друг напротив друга.

Мне оставалось лишь пожелать падающей звезде, чтобы подобные моменты случались почаще.

Когда я проснулся, Мияги уже не было рядом. Лишь её альбом лежал на кровати.