Три дня счастья (Новелла) Том 1 Глава 2 Начало конца

После девятнадцатого поклона моя голова завертелась, и я рухнул без чувств на землю.

Все это происходило во время моей подработки в пивном ресторане.

Причина очевидна. Любой человек потеряет сознание, если почти не ест и работает под палящим солнцем.

Собрав последние силы, я добрался домой. Тогда мои глаза начали болеть так, словно их выдавили, и мне пришлось идти в больницу.

Поездка туда на такси сильно ударила по моему и без того скудному бюджету. К тому же, начальник велел мне взять отпуск.

Я понимал, что нужно сократить расходы, но не представлял, как именно.

Я даже не помню, когда в последний раз ел мясо. Четыре месяца я не стригся, одежду не покупал — ношу прошлогоднее пальто. С момента поступления в колледж я никуда не ходил.

На родителей рассчитывать не могу, поэтому зарабатывать деньги приходится самому.

Приходилось расставаться со своими дисками и книгами, от чего сердце обливалось кровью. Все они были подержанными, купленными с большой осторожностью. Но это было единственное, на чем я мог выручить деньги. У меня даже не было компьютера или телевизора.

Поэтому, прощаясь с ними, я решил хотя бы прослушать все диски. Надев наушники, я улегся на коврик и запустил музыку.

Я включил вентилятор с синими лопастями, купленный в комиссионном магазине. Время от времени ходил на кухню за стаканом холодной воды.

В этот день я впервые пропустил занятия в колледже. Но никто бы даже не заметил моего отсутствия. Возможно, они бы даже не заметили, что я взял выходной.

Альбом за альбомом перемещались из стопки справа в стопку слева от меня.

Лето. Мне было двадцать. Но, подобно Полу Ницману, я не позволю никому сказать, что это лучшие годы моей жизни.

«Нечто действительно хорошее случится с нами через десять лет. Тогда мы, наконец, по-настоящему почувствуем радость жизни».

Предсказание Химено не сбылось. По крайней мере, со мной не происходит ничего хорошего, и нет никаких признаков того, что это произойдет.

Интересно, чем она сейчас занимается. Химено сменила школу ещё в четвертом классе, и после этого мы не виделись.

Этого не должно было случиться. Хотя, может, так и лучше. Не находясь рядом со мной в средней школе, старшей школе и колледже, она не увидела, как я превратился в среднестатистического, скучного человека.

Хотя, пожалуй, если бы мы с другом детства учились в одной школе, я, возможно, даже не закончил бы так.

Когда она была рядом, я чувствовал напряжение, но в хорошем смысле. Если я иногда делал что-то постыдное, Химено смеялась надо мной. Когда я изредка делал что-нибудь выдающееся — она ругала меня.

Возможно, из-за постоянного давления с её стороны я стремился стать лучше, чем был.

Последние несколько лет я постоянно сожалел об этом.

Что ты, десятилетний я, думаешь обо мне сейчас?

После трех дней прослушивания большей части дисков, я сложил их все, даже те, что были мне необходимы, в бумажный пакет. Другой пакет я уже наполнил книгами. Взяв пакеты, я отправился в город.

Я шел под солнцем. В ушах у меня звенело. Возможно, мне казалось из-за прерывистого стрекота цикад. Но казалось, будто звон раздается прямо у меня в голове.

В этот книжный магазин я впервые попал прошлым летом. Через несколько месяцев после поступления в колледж.

Я ещё плохо знал город, поэтому заблудился. Тогда мне нужно было узнать дорогу.

Пройдя вдоль аллеи, а затем, поднявшись по лестнице, я нашел этот книжный магазин. После этого я много раз пытался вернуться туда, но никак не мог вспомнить, где он находится. А когда пытался его найти, то всегда забывал его название. Вот как это обычно бывало. Я попадал туда каждый раз, когда терялся. Словно дороги к этому магазину менялись по своему усмотрению.

Только в этом году мне удалось добраться туда, не заблудившись.

Сейчас у магазина цвели ипомеи. По привычке, я проверил передние полки с дешевыми книгами, чтобы убедиться, что там нет ничего особенного. Затем я зашел внутрь.

В магазине было сумрачно. Пахло старой бумагой. Я слышал, как в глубине играло радио.

Я прошел через узкий проход, повернулся и позвал владельца магазина. Из-за груды книг показалось усталое лицо морщинистого старика.

Владелец магазина, этот старик, никогда никому не улыбался. Обычно он, опустив голову, молча подписывал ценники.

Но сегодня все было иначе. Когда я принес много книг на продажу, старик поднял голову. Он посмотрел мне прямо в глаза.

Его лицо выглядело так, словно он чем-то удивлен. Ну, его можно понять.

Ценность продаваемых мной книг заключалась именно в том, чтобы перечитывать их снова и снова. Книголюбу, должно быть, тяжело понять, зачем отдавать такие книги.

– Ты переезжаешь или что-то в этом роде? – спросил он меня. Его голос был на удивление спокойным.

– Нет, ничего такого.

– Ну, тогда, – сказал он, опустив взгляд на сваленные в кучу книги. – Почему ты ведешь себя так расточительно?

– Бумагу не съешь. Она недостаточно питательна.

Владелец магазина, похоже, понял мою шутку:

– Денег нет, – пробормотал он.

Я кивнул. Старик сложил руки вместе и глубоко задумался.

Видимо, он изменил своё решение. Старик вздохнул и сказал:

– Оценка займет около тридцати минут.

И забрал книги с собой в заднюю часть магазина.

Я вышел наружу и взглянул на ветхий рекламный щит, примостившийся у дороги. На нем пестрели объявления о летних фестивалях, наблюдении за светлячками и звездами, а также о местном книжном клубе.

За невысоким забором ощущался запах татами, смешанный с благовониями и ароматом деревьев — ностальгический букет. В соседнем доме мелодично звенели колокольчики.

Старик закончил свою оценку. Мне выплатили две трети ожидаемой суммы. Тогда владелец лавки обратился ко мне:

– Послушай. Мне нужно тебе кое-что сообщить.

– Что такое?

– У тебя сейчас, кажется, серьезные финансовые трудности?

– Не то чтобы это началось только сейчас, – ответил я уклончиво. Старик понимающе кивнул.

– Меня не волнует, насколько ты беден. Или по какой причине. У меня есть лишь один вопрос.

Старик сделал паузу:

– Не хочешь ли ты продать часть своей жизни?

Мой ответ запоздал, сбитый с толку его странной фразой:

– Часть жизни? – переспросил я, желая убедиться, что верно его услышал.

– Да. Годы жизни. Нет. Не я покупатель. Просто знаю, что их немало продается.

Казалось, мои уши не сыграли со мной злую шутку из-за жары.

Я на мгновение задумался.

Вероятно, из-за страха перед старостью этот старик тронулся умом. К этому выводу я пришел в первую очередь.

Заметив мое выражение лица, старик продолжил:

– Не могу винить тебя, если ты думаешь, что я шучу. Или посчитал меня маразматиком. Но если захочешь удостовериться в этой чепухе. Отправляйся туда, куда я укажу. И ты увидишь, что я не лгу.

Недоверчиво я выслушал его объяснение до конца. Если кратко, вот что он мне сказал.

На четвертом этаже ближайшего здания находится магазин, где покупают годы жизни. Цена варьируется от человека к человеку. Чем полнее прожита жизнь, тем выше цена.

– Я тебя толком и не знаю. Но ты не кажешься плохим парнем. Полагаю, тебе нравятся книги. Это ведь должно иметь какую-то ценность, не так ли?

С ностальгией я вспомнил тот урок из начальной школы, осознавая, насколько все было похоже.

По словам старика, в этом магазине можно было продать также время и здоровье.

– Какая разница между годами жизни и временем? – спросил я. – Не уверен, что они как-то отличаются.

– Деталей не знаю. Я сам никогда ничего подобного не продавал. Но есть люди, которые живут десятилетиями, будучи неизлечимо больными. А другие, совершенно здоровые, внезапно умирают. Разница, должно быть, есть, верно? Хотя я и не представляю, что это за сделка со временем.

Старик набросал схематичную карту на клочке блокнота и записал номер телефона.

Поблагодарив его, я покинул магазин.

Я был совершенно уверен. Тот магазин, где торгуют годами жизни – всего лишь фантазия старика. Он выдумал это, чтобы как-то утешиться. Должно быть, старик боялся собственной смерти. Поэтому и придумал такую возможность купли-продажи лет.

Так что, имею в виду, разве это не было бы слишком здорово, если бы оказалось правдой?

Мои предположения оказались верны лишь наполовину.

Это действительно было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но и предположения были наполовину ошибочны.

Магазин, занимающийся торговлей жизнью, действительно существовал.

После продажи книг ноги сами повели меня в магазин музыкальных дисков.

Как же ужасно, что солнечные лучи отражались от раскаленного асфальта. Капли пота стекали по моему лицу. Мне так хотелось пить. Но у меня не было денег даже на стаканчик сока из автомата.

Придется терпеть, пока не доберусь до дома.

В отличие от книжного, в магазине дисков работал мощный кондиционер. Когда автоматические двери распахнулись, меня окутал поток прохладного воздуха. Я хотелось продлить это ощущение.

Я глубоко вдохнул, позволяя прохладе наполнить легкие. В лавке звучала популярная летняя мелодия. Полагаю, она так же известна, как и во времена моей учебы в средней школе.

Подойдя к стойке, я подозвал светловолосого продавца и указал на бумажный пакет в правой руке. Парень недоверчиво взглянул на меня.

Выражение его лица постепенно сменилось на такое, будто я его предал. Казалось, оно кричало: «Как ты можешь избавляться от всех этих дисков?». В целом, реакция была такой же, как и у старика из книжной лавки.

– И зачем тебе всё это продавать? – спросил меня блондин. На вид ему было не больше двадцати. Глаза его выглядели усталыми. Он был одет в футболку с принтом рок-группы и поношенные джинсы. Пальцы парня нервно перебирали что-то.

Как и в прошлый раз, здесь я объяснил обстоятельства, побудившие меня продавать диски. Продавец хлопнул в ладоши и изрек:

– В таком случае… у меня есть кое-что классное для тебя. Может, мне и не стоит об этом рассказывать… Однако мне понравился твой музыкальный вкус, приятель. Так что держи это только между нами, ладно?

Слово в слово — как у какого-нибудь афериста.

Блондин продолжил:

– В городе есть один магазинчик, где покупают твои годы жизни!

– Годы жизни? – переспросил я. Конечно, я понимал, что это повторение предыдущего разговора, но мне просто необходимо было переспросить.

– Да, годы жизни, – подтвердил он весьма серьезным тоном.

Неужели это какой-то новый тренд — издеваться над бедняками?

Пока я размышлял над ответом, парень быстро всё объяснил.

Во многом история была той же, что и рассказанная владельцем книжного магазина. Но в случае этого парня казалось, что он действительно продавал часть своей жизни. Я решил узнать, за сколько. Однако продавец уклонился от прямого ответа:

– На самом деле, я не могу тебе этого сказать.

Блондин нарисовал схему и записал контактные данные. Можно было не сомневаться, что она полностью совпала с картой старика.

Поблагодарив парня, я покинул магазин.

Едва оказавшись под открытым небом, я почувствовал, как меня обволакивает раскаленный, тяжелый воздух.

Только сегодня, сказал я себе, вставляя монету в ближайший автомат. После долгих размышлений мой выбор пал на сидр. Охладив банку двумя руками, я открыл ее. Однако пить не спешил.

Сладкий, приятно освежающий вкус напитка наполнил рот. Я давно не пил газированных напитков, поэтому после каждого глотка в горле возникало легкое покалывание.

Допив, я отправил пустую банку в урну.

Извлекая из кармана, я снова взял в руки карты продавцов. Определенно, до места можно было добраться пешком.

Возникло стойкое ощущение, что я действительно собирался отправиться туда и продать либо годы своей жизни, либо время, либо здоровье.

Да какой же я дурак… Какая глупость.

Закатив глаза, я скомкал бумажки и выбросил их.

В конце концов, я оказался напротив того самого здания. Оно выглядело старым. Стены настолько потемнели, что первоначальный цвет было невозможно разглядеть. Возможно, даже само здание уже его не помнило. Оно было не очень широким, словно его сдавили по бокам соседние строения.

Лифт не работал, поэтому к цели на четвертом этаже пришлось подниматься по лестнице. С каждым шагом, проглатывая затхлый воздух, я все больше потел. Внутри все освещалось тусклым светом пожелтевших лампочек.

Конечно, в историю о продаже жизни я не поверил.

Скорее, я допускал, что продавцы использовали метафоры, намекая на выгодную, но опасную работу. Они не могли сказать прямо, что она сопряжена с риском для жизни.

На двери, которую я обнаружил на четвертом этаже, не было никаких надписей. Но почему-то я знал – это именно то место, о котором мне рассказывали.

Затаив дыхание секунд на пять, я уставился на дверную ручку. Затем решительно взялся за нее.

За дверью оказалось на удивление чистое помещение, особенно учитывая внешний вид здания. Я не стал показывать удивления. В центре ряда стояли пустые витрины, вдоль стен – полки, тоже пустые. Но каким-то образом они воспринимались мной вполне естественно.

С точки зрения общей картины, это помещение выглядело очень странно. Словно ювелирный магазин без украшений, оптика – без очков, книжный – без книг.

Вот как его можно было бы сравнить.

Пока со мной не заговорили, я даже не заметил, что кто-то находился совсем рядом.

– Добро пожаловать.

Я повернулся на голос и увидел девушку в строгом костюме. Она взглянула на меня из-под тонкой оправы очков оценивающим взглядом.

Я даже не успел спросить, что это за магазин, потому что девушка опередила меня своим вопросом, прежде чем я успел что-либо сказать.

– Ваше время? Здоровье? Или годы жизни?

Размышлениями об этом я был сыт по горло.

Хотите подразнить – пожалуйста. Дразните.

– Годы жизни, – ответил я без колебаний.

Думаю, я позволю себя увлечь в эту игру. Что мне сейчас терять?

Далеко не точно, но я предполагал, что мне осталось жить лет шестьдесят. По моим расчетам, моя жизнь могла бы стоить шестьсот миллионов иен.

Я уже не обладал той самоуверенностью, что и в начальной школе, но все еще верил, что моя жизнь стоит дороже, чем у среднестатистического человека. Поэтому думал, что мог бы продать ее по десять миллионов за год.

Даже в двадцать лет я не мог избавиться от мысли о моей «особенности». Это убеждение, конечно, ничем не подкреплялось. Я просто пытался сохранить ту гордость, что была у меня в прошлом.

Я убегал от реальности, которая не демонстрировала ни малейших признаков изменений. Говорил себе, что однажды непременно стану очень успешным и смогу забыть все эти годы, словно их и не было.

С каждым годом масштабы успеха, о котором я мечтал, росли. Чем сильнее тебя загоняют в угол, тем отчаяннее ты пытаешься внезапно изменить ход игры. Но это ожидаемо. Жертвенный бант в решающем иннинге при отставании в десять очков не принесет никакой пользы. Даже размышляя о своих стараниях, остается лишь сильнее замахнуться и целиться в лонг-хит.

(пп: иннинг, лонг-хит, жертвенный бант - термины из бейсбола)

Вскоре я дошел до мечтаний о бессмертии. Я считал, что достигни я таких легендарных успехов, мое имя стало бы известно всем. И через века его никогда бы не забыли. Меня уже нельзя было спасти.

Возможно, чтобы исправиться, мне нужен кто-то, кто хотя бы однажды полностью отвергнет мое существование. Без места, куда можно было бы сбежать. Без возможности защититься. Меня нужно было бить, пока я не разрыдаюсь.

Размышляя таким образом, я пришел к выводу, что продажа жизни должна стать решением.

Тогда будет отринуто не только мое прошлое, но и вся моя жизнь.

Я пристально посмотрел на девушку. Она была молода. Внешне ей можно было дать лет 18-24.

– Ваша оценка займет около трех часов, – сказала она, уже начав что-то набирать на клавиатуре.

Я думал, что это окажется какой-то изнурительный процесс, но получилось, что мне даже не пришлось называть свое имя. Не говоря уже о том, что цена чего-то столь незаменимого, как человеческая жизнь, станет известна только через три часа.

Цена, разумеется, устанавливалась строго ими. И она не была единой для всех. Тем не менее, некий стандарт все же существовал.

Выйдя из здания, я бесцельно бродил по улицам. Небо начало темнеть. Ноги гудели от усталости. И я испытывал голод. Мне хотелось зайти в какой-нибудь ресторанчик, но свободных денег у меня не было.

Какая удача, что в торговом районе, на скамейке, я обнаружил пачку сигарет «Семь звезд» и зажигалку на сто йен. Оглядевшись вокруг, я не заметил никого, кто мог бы претендовать на них.

Присев, я небрежно убрал пачку и зажигалку в карман. Затем направился в переулок. Встав на кучу деревянных обрезков, я закурил сигарету и сделал глубокую затяжку. Прошло много времени с моей последней сигареты, поэтому в горле запершило.

Закончив курить, я отправился к станции. В горле снова стало сухо.

Усевшись на скамейку на площади, я принялся наблюдать за голубями. Женщина средних лет напротив меня кормила птиц.

Её внешний вид казался совершенно неподходящим для её возраста. И еду она разбрасывала как-то беспокойно. Пока я наблюдал за ней, меня охватило чувство, которое я не мог объяснить.

К тому же, видя, как птицы клюют хлеб, я возненавидел их за то, что они лишь усилили мой голод. Хотя сам я был не настолько голоден, но уже был близок к тому, чтобы начать клевать крошки вместе с голубями.

«Надеюсь, мою жизнь купят подороже...» – думал я.

Как и многие, кто собирается что-то продать, я пытался прикинуть стоимость своей жизни. Прежде чем узнать её реальную цену.

Поначалу я рассчитывал на шестьсот миллионов. Но, стараясь не завышать ожидания, я пытался представить наихудший сценарий.

Учитывая это, я думал о трёхстах миллионах. Ещё будучи ребёнком, я полагал, что стою три миллиарда. По сравнению с детскими мечтами, это довольно скромная сумма.

Но я переоценивал. Я вспомнил слова Химено. О том, что среднестатистический служащий тратит за жизнь 200-300 миллионов.

Ещё в начальной школе я впервые задумался о стоимости жизни. Тогда я услышал протесты одноклассницы, которой предвещали мрачные перспективы. Мои мысли тогда были: «Ничего бы я не дал за возможность прожить твою жизнь. И даже бы запросил плату за утилизацию!». Я забыл об этом.

Я вернулся в магазин раньше и задремал на диване. Меня разбудила девушка, позвав по имени. Похоже, оценка была завершена.

– Господин Кусуноки, – произнесла девушка. И сказала она это совершенно определённо. Я не помнил, чтобы называл своё имя или предоставлял какие-либо данные. Но, так или иначе, они уже знали его.

В самом деле. Ведь происходящие здесь дела выходят за рамки обычного понимания.

Странно. Возвращаясь в магазин, я был готов поверить этой сомнительной истории о продаже жизни.

Я мог бы привести множество веских причин, почему так произошло. Но среди них выделялась именно эта девушка.

Наверное, странно составить первое впечатление о человеке при самой первой встрече. Мне казалось, что она просто не могла лгать.

Некоторые люди не выносили несправедливости. Они не могли поступиться своим чувством справедливости, своим образом мыслей. Даже своим достоинством. Именно такое впечатление произвела на меня эта девушка.

Вспоминая об этом, я пришёл к пониманию того, что, возможно, моё чутьё не всегда бывает верным.

Вернёмся к оценке…

Лишь услышав слово «три» из уст девушки, я ухватился за надежду в глубине души. Думаю, на мгновение моё лицо осветилось предвкушением. Бессознательно я подумал о верности своих детских догадок о трёх миллиардах.

Девушка, заметив моё выражение, неловко взглянула и потёрла щёку указательным пальцем.

– Вот результаты оценки. Каковы ваши дальнейшие действия?

Поначалу я решил, что триста тысяч на листке означают стоимость одного года.

Получается 24 миллиона, если отмерять восемьдесят лет. Я мысленно повторял: «24 миллиона».

Я почувствовал, как силы покидают моё тело. В любом случае, это, несомненно, слишком мало?

Во второй раз я засомневался в этом месте. Может, всё было подстроено для телевизионного шоу. Или это психологический эксперимент. Нет. Возможно, это просто злая шутка.

Всё бессмысленно, сколько бы я ни оправдывался. Только моему здравому смыслу было тяжело. Другие чувства кричали мне, что она права. И я верю, что сталкиваясь с чем-то иррациональным, мы доверяем именно им.

В любом случае, мне придётся смириться с цифрой в 24 миллиона. Одно это уже требовало определённой смелости.

Но девушка передо мной открыла мне ещё более жестокую правду:

– Получается по десять тысяч йен за год. Самый минимум, который можно извлечь из жизни. Вам осталось тридцать лет и три месяца. Так что вы можете получить триста тысяч йен.

Я засмеялся. Не потому, что воспринял её слова как шутку. А потому, что я не мог ничего поделать, столкнувшись с кошмарной реальностью.

На листке красовались результаты. В сто раз меньше моих ожиданий.

– Конечно, это никак не отражает общечеловеческую ценность. Эта сумма вычислена строго по нашим критериям, – сказала девушка, словно оправдываясь.

– Мне хотелось бы узнать побольше о ваших критериях, – спросил я. Она недовольно вздохнула. Должно быть, этот вопрос ей задавали сотни, если не тысячи раз.

– Оценкой деталей занимается специальный орган. Поэтому я сама не знаю всех тонкостей. Но мне говорили, что такие аспекты, как счастье, самореализация, общественная значимость могут существенно влиять на цену… Если говорить кратко, ценность оставшейся жизни определяется тем, насколько счастливо вы будете жить, как много мечтаний воплотите и сколько пользы принесете обществу. И всё в таком духе.

Абсолютная беспристрастность снова сбила меня с ног.

Всё было бы нормально, если бы я не стоил ничего только по одному критерию. Например, не буду счастлив или никого не сделаю счастливым, либо только не смогу осуществить мечты или принести пользу обществу.

Но если я не буду счастлив и никого не сделаю счастливым, не достигну какой-нибудь мечты и не внесу вклад в общество… то я даже не знаю, где мне искать спасения.

Более того, тридцать лет – не так уж далеко от двадцати. Похоже, я скончаюсь от серьезной болезни? Или попаду в аварию?

– Почему моя жизнь такая короткая? – спросил я, подумав, что хотя бы стоит попробовать.

– Мне жаль… – ответила девушка, немного склонив голову. – Я не имею права разглашать какую-либо дополнительную информацию. Только тем, кто продал своё время, здоровье или жизнь.

Нахмурив брови, я глубоко задумался.

– Дайте мне немного подумать.

– Можете не торопиться, – ответила девушка в таком тоне, будто бы желала, чтобы я уже принял решение.

В итоге я продал все тридцать лет, оставив лишь три месяца.

Моя жизнь, от подработок до событий в книжном и магазине дисков, взрастила во мне терпимость к нечестным сделкам.

Пока девушка просила подтверждать детали договора, я во многом, не задумываясь, просто кивал. Даже когда она спросила, есть ли у меня вопросы. Я ответил, что нет.

Мне просто хотелось покончить со всем и убраться оттуда. Из того магазина. Из той жизни.

– Вы можете совершить операции три раза, – сообщила девушка. – То есть вы сможете ещё дважды продать жизнь, время или здоровье.

С тремястами тысячами в конверте я покинул магазин.

Хотя после произошедшего внешних признаков или понимания того, как это случилось, не было. Но я определенно ощущал, что потерял часть своей жизни. Чувствовал, что девяносто процентов чего-то покинуло меня.

Говорят, курица может какое-то время бегать с отрубленной головой. Думаю, это точно такое же чувство. Наверное, меня уже можно назвать трупом.

Чувствовалось какое-то раздражение в теле. Вот и всё. Я гарантированно умру, не дожив до двадцати одного. Однако рассчитывал до восьмидесяти.

Тяжесть каждой секунды была больше, чем когда-либо.

До этого я подсознательно считал, что у меня ещё осталось шестьдесят лет. Но имея лишь три месяца в запасе, я сгорал от нетерпения. Будто у меня было какое-то важное дело.

А сегодня мне хотелось дойти до дома и лечь спать. От хождения повсюду я совершенно вымотался. О предстоящем мне хотелось думать лишь после того, как хорошо отдохну и буду прекрасно себя чувствовать.

По пути домой я прошёл мимо странного человека. Выглядел он лет на двадцать. Шёл один. С улыбкой на всё лицо. Будто не мог ничего поделать с тем, что получает удовольствие. Это меня невероятно раздражало.

Я заглянул в магазин алкогольных напитков в торговом районе и купил четыре банки пива. Потом в магазине, на который наткнулся, взял пять частей цыплёнка-гриль. И, направляясь домой, я всё это поглощал.

Осталось три месяца. Нет смысла так сильно волноваться о деньгах.

Давно я не употреблял алкоголя. Он успокоил меня. Однако, возможно, это была не лучшая идея.

Мне в мгновение ока стало плохо. По возвращении домой я потратил минут тридцать, пока отплёвывался.

Вот так начались мои последние три месяца жизни.

Едва ли не худшим из возможных вариантов.