Туториал Адской Сложности Том 1 Глава 626 Обычное дело

У меня есть вполне обычные планы на эту итерацию, поэтому перед тем, как заняться этим обычным делом, мне нужно уладить несколько других обычных дел. Всё потому, что это обычное дело… немного выведет меня из строя и усложнит пару задач. Но само дело совершенно обычное, так что всё будет хорошо.

В конце концов, самый нормальный здесь — это я.

Лишним подтверждением этого служат сведения, которые я собрал о местных профессорах и даже помощниках профессоров, способных чему-нибудь меня научить. Главный бухгалтер с готовностью делится подробностями и вообще крайне… словоохотлив? Проще говоря, этот парень просто обожает сплетничать.

Благодаря ему я прихожу к выводу, что Осколки разумнее всего потратить на уроки вице-директора, Дедушки Особенного, профессора Ферана, главного ремесленника и, возможно, профессора Элиана. Единственная проблема заключается в том, что профессор Элиан подобных уроков не проводит.

В итоге Софи справится с главным ремесленником, как и в прошлый раз, а я оплачу расходы. Уроки вице-директора мне вряд ли ещё понадобятся. Хотя я и буду скучать по милой Лулу, я сомневаюсь, что вице-директор сможет показать мне что-то более полезное. Да и даже если бы она показала что-то ещё, мне это вряд ли пригодилось бы: я развиваюсь совершенно в другом направлении.

Так что остаются профессор Феран и Дедушка Особенный, на которого я прямо сейчас снова смотрю — он всё так же сидит на скамейке.

На этот раз я развлекаюсь тем, что создаю привязку высоко в воздухе и телепортирую сквозь неё камни, чтобы они падали в озеро с высоты. Постепенно я поднимаю привязку всё выше и выше, а камни выбираю всё крупнее.

Я перекапываю прекрасный газон и начинаю выкапывать спрятанные в земле булыжники. Когда я наконец сбрасываю их в озеро, проходит пара секунд, прежде чем они с гигантским всплеском врезаются в воду.

Становится по-настоящему весело, а глубже под землёй я нащупываю валун размером с небольшую комнату, так что начинаю копать в его сторону.

Тут-то Дедушка Особенный и просыпается — будто нарочно, чтобы испортить мне всё веселье.

Слушать его реакцию, почти слово в слово повторяющую прошлую, по-прежнему жутковато. И хотя главной целью этого этажа я вижу вычисление истинного Кандидата, а не разгадку самой петли, обстановка всё равно остаётся неуютной.

Затем он видит, в какой свинарник я превратил газон, и обрушивает на меня свежую порцию ругательств.

Для меня это особого значения не имеет, поскольку я с самого начала держался от местных на расстоянии. Но я читал логи Сообщества от Иззи, Лили, Мин-Дже и близнецов — происходящее порой изрядно выбивает их из колеи. Оно и неудивительно: для них это редкая возможность пообщаться со сверстниками и немного развлечься.

Видеть, как этот человек перезапускается снова и снова, не узнавая тебя, и каждый раз одёргивать себя, чтобы не общаться с ним слишком фамильярно, — думаю, это то ещё потрясение.

Пока профессор снова заводит шарманку о том, что Особенности — лучшее, что есть на свете, я размышляю, насколько же любопытно устроено наше восприятие: мой опыт прохождения этажа разительно отличается от того, через что проходят остальные. Пожалуй, из-за того, как часто я меняю занятия и круг общения, я порой и сам забываю, что мы в петле. Но лишь порой.

Я вставляю пару слов, чтобы не казалось, будто я задремал, и, уже лучше понимая, о чём спрашивать и как вести себя ему в угоду, вытягиваю из него куда больше полезных сведений.

Оказывается, он из той породы ветеранов старой гвардии, которым плевать на книжные премудрости или мана-камни — старик сыплет терминами, которыми они с боевыми товарищами пользовались на поле боя. В их собственной классификации Особенности делились на Когнитивный Домен, Структурный Домен, Интерфейсный Домен, Жизненный Домен и Междоменные Особенности. Знание хотя бы одной такой детали позволяло встретить врага во всеоружии.

Даже столь «незначительные» на первый взгляд крупицы информации невероятно важны при столкновении с противниками выше 400-го уровня. Это позволяет заранее подготовить контрмеры, что значительно облегчает бой и нередко спасает кучу жизней.

Он рассказывает мне о самых опасных типах бойцов на войне: как против них действовать, на ком концентрироваться и кого уничтожать любой ценой, а кого — попросту игнорировать.

Раньше перед каждым крупным столкновением проводились дуэли вызова: сильнейшие воины с обеих сторон сходились в поединке, чтобы не рисковать сотнями жизней, если подобный монстр прорвёт строй. Зачастую битвы завершались прямо после такой дуэли.

Он жалуется, какой занозой в заднице может стать толковый целитель или как грамотный разведчик способен перечеркнуть любые планы.

После этого он травит кучу историй: о Чемпионах, швырявших во врагов целые горы — и под «целыми» он имеет в виду буквально горы целиком. О многокилометровых колоссах. Или о том, как другой Чемпион заморозил море, чтобы по нему смогли переправиться войска.

С глубоким уважением он отзывается и об одном из самых опасных Чемпионов, с которыми ему довелось столкнуться: тот умел выходить на орбиту планеты и, при поддержке целого отряда вычислителей, запускать оттуда снаряды с идеальной точностью.

Как истинный старый дед, он вещал с энтузиазмом, тем же резким голосом, обильно перемежая речь крепкими словечками.

Возможно, мне стоило бы пристыдиться, что я не вытягиваю из него больше деталей про Особенности, но любопытство победило, и я просто заслушался всеми этими бредовыми историями.

На этот раз мне даже не кажется, что он преувеличивает. Ну, или, по крайней мере, не слишком сильно.

◯

Soph (Ад, группа 4): Я уверена, что наши характеристики сбрасываются из-за Системы. Представьте, если бы этого не происходило, и Правители могли бы создавать такие места, где можно было бы злоупотреблять механикой и прокачиваться, убивая Чемпионов или тех, кто едва не достиг их уровня.

Knight (Ад, группа 4): Звучит логично, но мы же ведь не в оригинальной петле Правителя. Мы в копии, за которой Система следит намного пристальнее и которую использует для Обучения.

Soph (Ад, группа 4): Моя логика от этого не меняется.

NotDennis (Ад, группа 4): Мы находимся в копии копии с копии?

Soph (Ад, группа 4): Вроде того.

NotAaron (Ад, группа 4): Значит, даже местные — это не просто подделка, а их скопировали для петли, а затем еще раз скопировали Система для Обучения? Бедняги.

Noname (Ад, группа 4): Денис обычно говорит первым, а Аарон подхватывает за ним. Следовательно, NotDennis — это и есть Денис, а NotAaron — Аарон.

NotAaron (Ад, группа 4): Ну да-а-а. Мы точно не могли этого предвидеть и абсолютно точно не подготовили контрмеры.

NotDennis (Ад, группа 4): А может, мы и правда ничего не готовили — чисто чтобы всех запутать.

FoodFood (Ад, группа 4): Не бойтесь!

Soph (Ад, группа 4): Нат, чему ты учишь Бисквита?

FoodFood (Ад, группа 4): Не бойтесь!

FoodFood (Ад, группа 4): Не бойтесь!

FoodFood (Ад, группа 4): Не бойтесь!

Noname (Ад, группа 4): Мне стало скучно. Клянусь, вживую, вне Сообщества, это звучит гораздо страшнее и внушительнее. Он остановится, если его покормить.

FoodFood (Ад, группа 4): Еда!

Noname (Ад, группа 4): Конечно, только в следующий раз попробуй сказать это более низким голосом, без эмоций и медленнее.

FoodFood (Ад, группа 4): Еда?

Noname (Ад, группа 4): Да. Уверен, так тебе дадут больше еды.

Knight (Ад, группа 4): Бисквит, он лжет. Не слушай его.

FoodFood (Ад, группа 4): Друг!

Noname (Ад, группа 4): Даже не пытайся. Мы с Бисквитом неразлучны. Кстати, уже известно, кто из других групп добрался до 8-го этажа? Тот трусливый тип?

Soph (Ад, группа 4): Пока никто не объявлялся, но он кажется наиболее вероятным вариантом.

Noname (Ад, группа 4): Ну и ладно. Кстати, наш уговор все еще в силе?

Soph (Ад, группа 4): В силе. Я уже перенесла чертеж на мана-камень и сегодня зайду к главному ремесленнику. Ты действительно собираешься осуществить свой план?

Noname (Ад, группа 4): Ага. До скорого.

Последний раз окинув взглядом окрестности, я заставляю себя прекратить ментальные тренировки. До сих пор не укладывается в голове, как можно испытывать боль от одних лишь мыслей об этих фигурах.

И почему я такой?

Возможно, к концу Обучения именно Нат с 8-го этажа докажет, что он — самый псих. Хотя Нат с 3-го этажа все еще кажется недосягаемым. Конструкты прямо на сердце, трехцветная мана, черная мана.

Вот уж действительно легенда.

Если бы он тогда смог подстрелить хотя бы одного из тех чертовых воробьев, я бы, наверное, сразу присудил ему победу.

Раз Софи подтвердила, что передаст чертеж главному ремесленнику и позже заберет готовую работу, я готов. После прошлого раза чертеж уже доработан, так что у парня будет преимущество. Неловко выйдет, если он узнает собственную работу, но, думаю, мы с Софи изменили ее достаточно, чтобы этого не произошло. А если и узнает — она что-нибудь соврет или попытается затуманить ему разум.

Я глубоко вдыхаю и концентрируюсь на ⌠Сердце Воспламенения⌡.

Затем срываю первую печать и частично — вторую. Наверное, я мог бы сорвать вторую полностью, но очень уж этого не хочется. Каждый раз это сопровождается дикой болью, и в живых меня удерживает исключительно пассивка. Да и то удается удерживать ее снятой от силы пару секунд, иначе есть риск сыграть в ящик. Откаты — ничуть не лучше. Даже с лечением контуры маны и тело получают такой урон, что на полное восстановление уходят недели, и все это время приходится терпеть последствия.

И это радует.

Как я люблю повторять: если мне достается настолько сильно, представьте, каково будет другому парню.

На второй день петли золотое пламя вырывается из моего тела, сжигая комнату, стены башни и пару соседних помещений. Точно как после отравления токсином, я разношу башню, крушу защитные массивы и, пожалуй, пугаю окружающих до чертиков.

Когда все заканчивается, я останавливаюсь и осматриваю разрушения вокруг. На этот раз на мне даже осталась одежда, пусть и слегка подпаленная.

Для пущей убедительности я мажу лицо сажей и еще немного рву одежду.

Затем под вой сирены, пока стражники с профессорами подбираются ближе, я поднимаю руки и иду им навстречу с самым невинным видом, на какой только способен, старательно изображая слабость и шок.

В конце концов, я ведь только что чудом пережил покушение.

◯

Вице-директор, усевшись в кресло, поправляет свою остроконечную шляпу с широкими полями.

"Значит, вас отравили, наложили проклятие или сделали что-то подобное, и единственным способом выжить оказалось использование вашей пассивки вкупе с, как вы выразились, «огромным количеством тепловой энергии», что и привело к разрушению имущества Академии."

"Да," — подтверждаю я, кивнув.

"Феран, что ты думаешь?" — спрашивает она, повернувшись к профессору-демону.

Тот не спешит с ответом. Я ощущаю, как он внимательно изучает меня взглядом, прежде чем заговорить.

"Я зафиксировал на месте происшествия остаточные следы тепловой энергии. Кроме того, я наблюдал за ним с момента нашего прибытия и не думаю, что он лжёт."

Разговор продолжается примерно в том же ключе, что и в прошлый раз. Единственное, что меняется, — это мое поведение по отношению к профессору-демону. Я то и дело бросаю недвусмысленные взгляды туда, где у него находится его демоническое сердце, и время от времени медленно, нарочито усмехаюсь. Ровно настолько, чтобы намекнуть без единого слова.

Конечно же, он все замечает. Сердце начинает биться быстрее, выдавая агрессию — в разительном контрасте с внешним хладнокровием. Он все так же сидит прямо, внешне абсолютно спокоен, но я буквально кожей чувствую, как в нем закипает глухое раздражение.

Беседуя с вице-директором, я продолжаю играть роль — уверенно, с легким пренебрежением, словно не просто объясняюсь, а устраиваю показательное выступление специально для него. Каждый косой взгляд, каждая выверенная пауза рассчитаны на то, чтобы он почувствовал: его оценивают... и находят никчемным. Оказывается, высокомерный мудак из меня выходит на редкость убедительный.

Это талант.

И, черт возьми, внутри он просто в бешенстве.

Когда они наконец уходят, профессору Ферану не требуются долгие дни, чтобы явиться ко мне на бой. Проходит всего несколько часов.

И браслеты, и металлический обруч уже сняты и разобраны для изучения, так что он застает меня прямо посреди этого огромного зала.

Как и в прошлый раз, он тратит десять минут, неспешно шагая ко мне, но теперь сердце стучит иначе — куда яростнее.

Наш разговор оказывается куда короче прежнего, и мы сходимся в схватке практически сразу.

Я использую эту петлю и наши бои, чтобы перенять у него все, что только смогу.