У меня тайный роман с императором, а я и не подозреваю об этом Том 1 Глава 145

В памяти всплыло запоздалое воспоминание о разговоре во время обеда.

— А другие знают, кто является возлюбленной Его Величества? Я не буду спрашивать, кто это, — просто скажи, знаешь ты или нет.

Моё кратковременное раздражение из‑за того, что от меня скрывали личность Эдвина, быстро рассеялось.

Чувство смущения оказалось сильнее досады.

— Мы и сами не хотели знать, но в итоге узнали. Нам нужно хранить это в секрете.

Слова Софии эхом отозвались в голове, а перед глазами мелькали страдальческие выражения лиц "Синих Ястребов" — будто они видели то, чего им видеть не следовало.

«Как и когда они это выяснили?»

Догадаться было сложно, да и не хотелось.

Ведь мы и сами совершали немало поступков, которые могли бы оправдать такие взгляды.

Объективно говоря, мы были настоящей парой влюблённых голулубков.

«Я думала, никто нас не заметил».

Так я и провела каждую ночь, ворочаясь в постели и терзаясь сомнениями, пока не подошёл к концу отпуск.

«Я… должна ехать, верно?»

Я уже попрощалась со своей семьёй.

Однако не могла не испытывать колебаний перед каретой, которую прислал Эдвин.

Мне не хватало той бесстыдства, чтобы вести себя непринуждённо после того, как наш тайный служебный роман был раскрыт — или, скорее, после того, как я запоздало осознала, что о нём знали уже давно.

— Позвольте подать вам руку?

Хелен, которая с того ужина несколько дней назад неотступно оберегала меня, вежливо протянула свою ладонь.

Выражение лица Хелен, обычно такое жизнерадостное и приветливое, было необычно серьёзным.

Казалось, она опасалась, что я могу отказаться ехать.

«Даже если не хочу, я должна ехать. Такова взрослая жизнь».

Я издала тяжёлый вздох.

— Нет, спасибо.

Я мягко отклонила предложение Хелен и сама села в карету.

Хелен последовала за мной.

— Обычно я сопровождала бы вас верхом снаружи, но подумала, что вам может быть скучно.

Хелен села напротив и заговорила, сохраняя прежнюю дружелюбность.

Она сама вызвалась быть моей спутницей, потому что видела — у меня плохое настроение.

Это был действительно добрый жест.

Если бы я ехала в карете одна, в голове снова и снова звучал бы голос Софии и всплывали бы страдальческие лица «Синих Ястребов».

Хелен была жизнерадостной и ловко находила темы, которые могли меня заинтересовать.

— Я упоминала, что дружу с Люси?

Стоило Хелен заговорить, как я тут же смогла сосредоточиться на беседе.

— Нет. Но у меня было такое ощущение, что вы с ней похожи.

Хелен от души рассмеялась, сказав, что ей это часто говорят.

— Мы с Люси служили в одном подразделении, но ближе к концу войны она ушла в отставку из‑за серьёзной травмы плеча. В бою она орудовала полуторным мечом, словно кувалдой.

Было удивительно осознавать, что Люси, которая обожала всё броское не меньше остальных «Синих Ястребов», называя их воронами, раньше была настоящим рыцарем.

«А ведь и правда, у неё на руках было столько мозолей».

— Так вот почему Люси такая сильная.

Заметив мой интерес, Хелен продолжила свой рассказ.

Большинство историй касались времени, когда она служила вместе с Эдвином.

На этот раз речь шла не только о том, какой он замечательный.

Даже без особого старания с её стороны в разговоре то и дело всплывали заслуги Эдвина в каждой крупной битве.

Настолько его военное мастерство определяло исход войны — победу или поражение.

«Эдвин, понизив голос и с надменным видом подбадривая рыцарей: „Пока я здесь, Империя никак не может проиграть“, да?»

— Не могу себе такого представить.

Казалось, Эдвин, которого знала я, и «Его Величество», которого видела Хелен, — это два совершенно разных человека.

— До сих пор не могу поверить, что видела, как Рина отчитывала Его Величество.

Хелен, будто только и ждала этих слов, преувеличенно вздрогнула.

— Настолько всё было плохо?

Когда я недоверчиво спросила об этом, Хелен с обиженным видом принялась рассказывать тот случай в мельчайших подробностях.

Мне было приятно узнавать о другой стороне моего возлюбленного, и так, за оживлённой беседой, мы вскоре добрались до столицы.

Карета ненадолго остановилась у границы города, чтобы пройти через ворота.

— Дальше я поеду верхом.

Хелен сошла с кареты, предварительно убедившись через окно, что мы прибыли.

А вместо неё в карету сел Эдвин.

— Я скучал по тебе.

Эдвин крепко обнял меня и тихо, с нежностью произнёс эти слова.

— Я тоже.

Я обняла Эдвина в ответ, а потом отпустила.

Карета медленно тронулась — мы миновали пункт досмотра.

Эдвин, как само собой разумеющееся, занял место рядом со мной.

И всё это время он не сводил с меня глаз.

Будто боялся, что я исчезну, стоит ему отвернуться.

Смущённая этим пристальным взглядом — такого я не видела уже несколько дней, — я наугад задала вопрос:

— Ты ведь не ждал тут, чтобы встретить меня, потому что переживал, что я не приеду, правда?

Но Эдвин слегка отвёл взгляд.

Это было выражение человека, которого застали врасплох.

«Ну надо же».

— Ого, ты мне не доверяешь?

Я притворилась обиженной, нахмурив брови, и Эдвин засуетился, торопясь оправдаться.

— Я доверяю тебе, правда, просто… я немного волновался.

Казалось, из‑за этого происшествия у него развилась настоящая тревога разлуки: Эдвин принялся покусывать свою нижнюю губу.

— Я не собираюсь сбегать.

Чтобы успокоить любимого, я твёрдо заявила, что и не думаю никуда убегать.

Лицо Эдвина моментально просветлело.

«Его реакция чрезмерно бурная».

Мне вдруг захотелось его поддразнить.

— Ну, может быть…

Я специально растянула слова, наклонив голову набок, и Эдвин, нахмурившись, проворчал:

— Что значит «может быть»?

— Это значит, что всё зависит от твоего поведения.

Я пристально посмотрела на него, давая понять, что всё ещё помню, из-за чего вообще возникла вся эта ситуация.

— Я был неправ.

Эдвин тут же принёс извинения, выглядя при этом весьма подавленным.

Я делала вид, что сержусь — на самом деле злости не было.

Моё сердце смягчилось при виде его удручённого лица.

Однако, не стоило прощать его слишком легко.

— Говорят, не стоит встречаться с мужчиной, которому не можешь доверять.

Правда, похоже, было уже слишком поздно.

«Если бы я только меньше тебя любила…»

Я проворчала что-то по-детски обиженное, а затем добавила пустую угрозу — мол, это единственный раз, когда я его прощаю.

Даже на эту слабую угрозу Эдвин серьёзно кивнул.

«Ну почему он такой милый?»

Я и так знала, что ослеплена любовью, но ничего не менялось.

Он по-прежнему казался мне невероятно очаровательным.

В конце концов, не в силах сопротивляться сильной привязанности и нежности от нашей встречи после нескольких дней разлуки, я сама потянулась к нему и поцеловала.

Эдвин ответил с готовностью.

Поцелуй становился всё глубже.

В какой-то момент я почти лежала на сиденье кареты.

Дыхание участилось, и воздух внутри кареты словно стал теплее.

Сколько времени прошло в таком состоянии? Я лишь почувствовала, что карета прибыла к Императорскому дворцу.

Я поспешно отстранилась, пригладила волосы и сменила тему:

— Кхм, ну что, дала ли облава на контрабандистов какие-нибудь результаты?

Деловой разговор был лучшим способом остудить накалившуюся атмосферу.

Ошеломлённое выражение на лице Эдвина сменилось, стоило ему переключиться на новую тему.

— Как раз вовремя.

Эдвин ответил с кривой усмешкой.

Перемена в нём была такой резкой, будто лето в одно мгновение сменилось зимой.

«У него ведь нет раздвоения личности или чего-то такого, правда?»

И в этот самый миг в ушах прозвучал голос Хелен:

— Его Величество — страшный человек, даже для тех, кто на его стороне.

«Один из моих коллег не спал три ночи подряд, потому что Его Величество явился ему во сне. Он боялся, что снова увидит Его Величество во сне».

«А я-то думала, Хелен преувеличивает».

Похоже, мне понадобится время, чтобы примирить в сознании «императора» и «Эдвина».

Взгляд Эдвина, ненадолго скользнувший в сторону, снова вернулся ко мне.

Когда наши глаза встретились, он широко улыбнулся — будто и не было того холодного выражения лица.

А затем спокойно продолжил:

— Мы раскрыли схему: Храм занимался контрабандой обнищавших людей ради незаконной работорговли. Они маскировались под торговое судно, которое якобы перевозило предметы роскоши, но все данные о владельце корабля и торговой компании оказались поддельными. А все спасённые нами люди подтвердили, что до похищения они жили в работных домах или обращались в Храм — так что сомнений почти не осталось.

Как и следовало ожидать, Эдвин говорил о жутких вещах будничным тоном.

— То есть они похищали бедняков и продавали их в рабство в другие страны?

Я примерно представляла, как Храмы управляют работными домами, — знала по истории Иветты из Перхамского Храма.

Но даже Перхамский Храм, который я считала худшим из худших, лишь отправлял детей в агентства по трудоустройству, получив крупный аванс, — они не продавали их в рабство.

Были и другие аристократы, причастные к незаконной работорговле, но они скорее выступали посредниками, помогая заключать сделки между странами, где рабство оставалось легальным.

Разумеется, это ничуть не оправдывало их.

Но продавать в рабство в другие страны тех, кто пришёл в Храм в поисках Божьей милости, — это казалось поступком, лишённым даже самой элементарной человеческой порядочности.

— Какова реакция Храма?

— Пока не заметно каких-либо активных действий, но, разумеется, они будут всё отрицать.

Голос Эдвина снова стал ледяным.

— Но на этот раз им не удастся выйти сухими из воды.