Век-волкодав (Новелла) Том 2 Глава 33 Абордаж

————————————————————

Бонусная глава за 125 "10". Благодарю за вашу поддержку. Каждому приятного чтения.

————————————————————

— Корабль по курсу! — крикнул пират с вороньего гнезда, сжимая рупор и надрывая голос.

Экипаж тут же засуетился, мечась во всех направлениях, что вызвало полный переполох на палубе.

Среди мельтешащих фигур взгляд Рууна упал на старпома. Тот ловко обтекал спешащих матросов и растерявшихся юнг.

Давая последние указания последним, он быстро вскарабкался на марсовую площадку у фок-мачты, а затем и в бочку к дозорному.

Дозорный, будучи готовым, ещё до этого вылез на рею, ухватившись за брас и медленно спустился по канату к остальным.

Старпом, выхватив подзорную трубу из-за пояса, раскрыл её и направил взгляд вдаль, изучая потенциальную добычу.

Со стороны казалось, что корабль врага вымер. Все, затаив дыхание, ждали реакции первого помощника.

В воцарившейся тишине, когда секунды медленно превращались в минуты, Руун наслаждался тихим шумом волн, безжалостно бьющихся о борт корабля. Этот звук успокаивал его слух и приносил разуму мимолётное чувство покоя.

Наконец, облизав пересохшие губы, старпом оторвался от трубы и бросил взгляд, полный блеска, на мостик корабля.

Вслед за ним Безликий также скользнул глазами по корме, наткнувшись на Аарона, спокойно курящего свою трубку.

Тот с безмятежным видом держал штурвал, поджидая реакции своего подопечного.

Встретившись взглядами, старпом и капитан молча кивнули друг другу, достигнув безмолвного согласия.

— На абордаж, трусливые крысы! — прогремел звонкий рык первого помощника, достигнув ушей всего экипажа без помощи рупора.

Снова поднялась суматоха. Боцманы раздавали указания, перекрикивая друг друга.

Тем временем Руун наблюдал за капитаном, беседующим с двумя прилично одетыми мужчинами.

— Эй, ты слышишь? — Стон одёрнул задумчивого Безликого за плечо.

— Что? — перевел он взгляд на своего собеседника.

Пират-поэт молча указал пальцем в сторону одного из боцманов.

— Абордажники! Быстро сюда! Щиты в руки! В шеренгу! — разбрызгивая слюну, кричал тот.

— Это нас зовут, — пояснил Стон и двинулся к толпе.

Следуя за ним, Безликий взял с фальшборта круглый щит и присоединился к шеренге головорезов.

Заметив его, боцман помолчал секунду, а затем с новой силой принялся подбадривать окружающих.

Руун увидел, как за ним выстроились еще несколько рядов пиратов, вооруженных луками и арбалетами.

Все эти приготовления заняли немало времени. Теперь уже можно было воочию разглядеть корабль противника.

Умелый штурман, с помощью попутного ветра, ускорил сближение кораблей. Схватка вот-вот должна была начаться.

Окутанный суматохой, вражеский корабль, как и их собственный, готовился к битве не на жизнь, а на смерть.

В последние минуты перед боем Безликий боковым зрением заметил, как за его спиной юнги стаскивают бочки с крюками и дротиками.

«Хм-м, неплохая подготовка», — подумал он, видя веселые глаза своего капитана. Тот, так же стоя на своем месте, совершенно спокойно раскуривал трубку.

Сразу после этого старпом вбежал в первые ряды, расталкивая всех и примыкая к шеренге абордажников.

Корабли сближались. Обе стороны ждали. Противник давно понял, что уйти не сможет.

Редкие стрелы ознаменовали начало сражения. Добравшись до пиратов, они впивались в щиты и утопали в них.

Свист болтов и стрел за спиной Рууна заставил его осознать, что огонь ведет не только противник.

— Пусть проклятый осьминог выпьет сегодня ром в их желудках! — взревел старпом, схватив дротик и метнув его, когда корабли почти сравнялись.

Град стрел обрушился с новой силой. Вокруг раздавались стоны боли тех, кого поразил шальной выстрел.

Выглянув из-за щита, Руун увидел зеркальную картину, точно повторяющую действия пиратов.

Та же стена щитов, не пропускающая врага, и те же стрелки, выцеливающие любые бреши в обороне.

Еще один миг — и свист болта пронёсся рядом с его ухом, создав давлением холодного, колючего воздуха мимолётное ощущение раны.

Безликий, снова укрывшись за щитом, в ответ подобрал дротик и наугад метнул его во врага.

Среди какофонии звуков было невозможно что-то разобрать. Но если он и попал, то точно не убил — осколков не прибавилось.

Бросив взгляд на свою тень, где ощущалось присутствие Шиосы, Эсперар хотел лишь убедиться, что ни одна стрела не задела её. К его счастью, тень никак не выдавала себя, искусно маскируясь.

Справа от себя Руун заметил Стона. Повседневная усмешка исчезла с его лица, сменившись серьёзностью. Крупные капли пота стремительно стекали вниз, огибая морщины.

Тот, схватив крюк, уверенно бросил его, и, зацепившись за что-то, потянул на себя.

Выглянув ещё раз из-за щита, Руун лишь убедился, что крюк впился остриём в борт, надёжно зафиксировавшись.

Обмотав канат вокруг руки, пират-поэт с разбега прыгнул за борт, призывно крича.

Он не знал, было ли это безумие или отвага, и что из этого ему на самом деле помогало, но ни одна стрела так и не коснулась его.

Несколько товарищей, имеющих подобный опыт, подсказали, что наступил идеальный момент, чтобы захватить вражеский корабль.

И действительно, примеру своего удачливого компаньона последовали еще несколько смельчаков, уверенно бросая крюки, стремясь зацепиться и проложить себе путь к столь желанной добыче.

Среди пролетавших снарядов мелькнул и силуэт старпома, который прыгнул на другую сторону.

Враги, заметив такую дерзость, попытались перерубить канаты, по которым сейчас карабкались несколько самых отчаянных головорезов.

Впрочем, далеко не всем это удалось, ведь метко пущенные стрелы оказывались быстрее.

Еще пара мгновений — и первые пираты наконец оказались на вражеском борту, нарушая их строй и открывая путь другим.

Десятки крюков мгновенно оплели небо над головой, перелетая на другую сторону, глубоко впиваясь и надежно закрепляясь на поручнях фальшборта.

Создав устойчивый мост, многие пираты устремились на помощь своим товарищам.

Впрочем, большинством все же двигала жажда наживы — как подсказывали некоторые сведения — с кормы корабля за ходом сражения пристально наблюдал квартирмейстер, распределяющий добычу по окончании.

«Не стоит больше мешкать», — пронеслась мимолетная мысль, когда корабли почти полностью сравнялись — их разделял лишь жалкий метр.

Отступив на несколько шагов назад, Руун с разбега прыгнул в самую гущу битвы, на ходу выхватывая кортик.

Несколько снарядов прошли совсем близко, лишь оцарапав его кожу.

Приземление оказалось не самым мягким, поскольку строй противника рассыпался под ударом щита, причиняя резкую боль в руке.

В подтверждение серьезности травмы пришло ощущение онемения, ухудшая контроль над рукой.

Впрочем, все быстро решилось, когда пират, резко вскочив на ноги, рассек первую глотку врагу, который не успел прийти в себя, восстанавливая подвижность руки.

С этого момента Руун перестал следить за общей картиной, полностью сосредоточившись на своем непосредственном окружении.

Противники, придя в себя, попытались восстановить строй, оттесняя нарушителя, но тот, заранее схватив меч поверженного врага, ловко отбивал удары мечом и щитом.

Испещренный стрелами щит и так держался из последних сил, а под шквалом ударов он еще и трещал, напоминая о своей недолговечности.

Это и вынудило Рууна отступить на несколько шагов назад, уменьшая нагрузку на него.

— Гнилое отродье! — пророкотал орк, откуда-то сбоку набросившись на пирата.

Инстинктивный блок щитом стал той последней каплей, после чего он треснул посередине, впиваясь сотнями осколков в руку Рууна.

Пелена боли, на мгновение затмившая сознание, быстро уступила место приливу адреналина, перетекающему в холодную ярость, вводя Безликого в состояние берсерка, окутывая его взор красной дымкой.

Вместе с утробным рыком, исходящим из глотки, Руун отсек противнику конечность, сжимающую секиру.

Тот, не ожидая такого отпора, на миг растерялся, пытаясь отступить назад, но было уже слишком поздно — голова орка отправилась в полет, орошая щиты товарищей своей кровью и подрывая их боевой дух.

Усиленный еще одним осколком, берсерк лишь с еще большим напором вклинился в ряды врага, пытаясь раскидать их.

Готовые к атаке враги в этот раз дали достойный отпор, раня и оттесняя Эсперара, но уверенность в своих силах лишь сильнее ослабла, когда им открылся вид моментально затягивающихся ран.

Руун, не считаясь с ранами, избегал лишь смертельных повреждений, совершенно не ощущая боли и внося хаос в ряды врагов.

Весь истыканный острым железом, он, словно жнец на поле, собирающий каждым взмахом своего серпа сноп пшеницы, отнимал жизни незадачливых противников.

Кто-то ринулся бежать первым, что, словно цепная реакция, заставило противников разбегаться от человека в маске.

Его нечеловеческий рык и багровый плащ, сквозь отверстия которого проглядывались осколки оружия, застрявшие в нем, лишь сильнее пробуждали первобытный ужас во всех, на кого надвигался этот монстр.

Очень быстро превосходство перешло на сторону пиратов, тут и там пробивающих ряды врагов, из-за чего противников становилось меньше, а режим берсерка угасал, уступая свое законное место сознанию.

Но прямо перед этим его меч, уже привыкший в одиночку рубить налево и направо, нацелился и на старпома.

За краткое мгновение Руун успел мысленно закричать «Нет!», а затем впасть в раздумье, действительно ли ему есть до него дело?

Благо тот все же успел среагировать, блокируя удар и отступая по инерции на несколько шагов.

Первый помощник, удивленный, поначалу не мог понять происходящего, пока не заметил Безликого.

— Кислую медузу тебе в суп! Ты что творишь, идиот? — пусть его и удивила сила удара, но все же он взревел, ожидая ответа.

Впрочем, схватка не желала давать им возможности для передышки и диалога.

Массивная фигура, укрытая кожаной броней, набросилась на старпома.

Тот, неизвестно как, извернулся, уворачиваясь под неестественным углом, но удар все же достиг его, полоснув по спине и оставив глубокую рану.

— Я капитан этого судна, Вузвель Реддоксий. Вы напали не на тех, жалкие крысы, прощайтесь со своими ничтожными жизнями!

Орк, объявивший себя капитаном, решил не медлить и немедленно бросился добивать первого помощника, которому на помощь уже спешила дюжина пиратов.

И он сам, издав яростный и обиженный рык, не желая прощать обидчика, с удвоенной силой обрушился шквалом ударов на противника.

С лёгкой одышкой Руун уже собирался присоединиться к схватке, но внезапно замер.

Вузвель, будто впав в транс, начал выделывать с саблей такие пируэты, что завораживали всех присутствующих.

Его стиль напоминал танец, в котором не было ни слабого места, ни уязвимой точки, лишь острое и холодное лезвие, рассекающее воздух и всех, кто встанет на его пути.

Очаровывающие движения, полные плавности и точности, с невероятной скоростью повергали товарищей Безликого.

За считанные секунды этот смертоносный танец унёс жизни десятка слишком уверенных в своём численном превосходстве пиратов.

Руун никогда не видел подобного мастерства, будто специально созданного для борьбы с толпой, что пробудило в нём давно забытое чувство алчности.

Заметив такое зрелище, к нему присоединились и другие, пытаясь подстрелить вражеского капитана, но тот искусно отражал каждую стрелу и болт, что угрожали его жизни, даже не поморщившись.

С этого момента Безликий твёрдо решил, что заберёт эти навыки себе.

Он, словно хищник, попытался затаиться и обойти жертву, выискивая возможность вцепиться в горло.

Время шло, а старпома всё дальше теснили, заставляя его отступать назад.

На помощь ему приходило всё больше пиратов, но многие пали под натиском агрессивного танца сабли.

Первый помощник тоже не избежал ран, и всё его тело покрывали десятки мелких порезов, пока он наконец не споткнулся о чьё-то тело и не завалился назад.

Вузвель занёс саблю, желая отнять жизнь одного из офицеров, замедляя свой танец меча.

Одновременно с этим Руун сделал рывок, уловив долгожданную возможность.

«Сейчас или никогда», — чёткая мысль пронеслась в голове, придавая импульс его рывку.

На бегу выхватив кортик, он метнул его во врага, который каким-то чудом успел среагировать и в нескольких сантиметрах от лица отбил его.

Но это дало Безликому краткую секунду, чтобы приблизиться и вонзить меч во вражеского капитана, провернув его в животе.

Что, впрочем, не остановило противника, и Вузвель сделал широкий замах, желая наказать подлого врага.

Это и стало его роковой ошибкой. Рука Рууна мгновенно метнулась к ладони, сжимающей рукоять сабли, и перехватила её, останавливая удар.

В следующее мгновение удар лбом пришёлся в нос Реддоксу, превращая тот в кровавую кашу, а острые осколки повредили лоб Рууна.

Но пирата было уже не остановить. Вытащив меч, он сильно пнул Вузвеля ногой, опрокинул на палубу и ударил носком сапога в скулу почти очнувшегося врага.

Уже будучи уверенным в победе, Руун услышал свист стрелы, летевшей к нему, целясь в шею Вузвеля.

«Чёрт», — пронеслась молниеносная мысль, и нога почти рефлекторно, движимая алчностью, преградила ей путь.

— Агрх! — послышался приглушённый стон в маску, и его яростный взгляд метнулся в сторону стрелка.

Тот, застигнутый врасплох, заметив взгляд, устремлённый на него и наполненный злобой и безумием, пошатнулся назад, виновато поднимая руки и резко мотая головой в попытке оправдаться.

— Сдохни, червь! — хриплое кряхтение Вузвеля, напоминающее о себе, отвлекло Рууна от незадачливого стрелка, а в следующее мгновение нижнюю часть живота пронзила боль.

Противник, успевший прийти в себя, возжелал забрать с собой и пирата, вонзив короткий кортик, до этого где-то припрятанный, прямо в пах врагу.

Первой реакцией был страх, как и у любого мужчины в подобной ситуации, но надежда на способность к восстановлению, к которой Эсперар давно привык, позволила двумя движениями оборвать жизнь противника, отрубив ему руку и голову.

По итогам битвы к нему прибавилось два орчьих осколка, эльфа и гоблина. Десятки воспоминаний людей и стиль боя, названный родом Реддоксов «Хортинг фехтование».

Знание этого прекрасного боевого танца, способного поразить не только остротой стали, но и своей дивной красотой, опьяняло чувством всемогущества.

Впрочем, это сулило и новые проблемы: этим стилем могли владеть лишь Реддоксы, которые не оставят безнаказанным убийство одного из них.

«Хотя узнают они об этом не скоро, ибо Вузвель был лишь отбросом, не умеющим использовать волю», — успокоила Эсперара эта мысль.

Но тем ужаснее становилось осознание того, что «отброс» был столь искусен в бою, расправившись с десятком пиратов.

Старпом, уже попрощавшийся с жизнью, не мог определиться с тем, как реагировать на своего спасителя, поэтому решил промолчать, поднявшись и, прихрамывая, двинулся дальше.

Битва подошла к концу.

Пираты проникали внутрь корабля, вытаскивая всё ценное на палубу, а сдавшихся в плен просто обвязывали верёвками для дальнейшей продажи.

В это время квартирмейстер задумчиво потирал подбородок, пристально разглядывая человека в маске.

Тем же был занят и Аарон, впрочем, его лицо озаряла лишь лёгкая улыбка.