Век-волкодав (Новелла) Том 2 Глава 34 Разбор полетов
Ранее в Век-волкодав (Новелла)...
————————————————————
Бонусная глава за 150 "10". Благодарю вас за поддержку. Приятного чтения.
————————————————————
Руун, стоя на палубе, воочию наблюдал, как добыча медленно перемещается на их судно, складываясь в общую кучу.
Несколько людей кружили вокруг, с чрезмерно умным видом что-то записывая на листах бумаги, что вызывало у окружающих естественную неприязнь.
Пираты, показавшие себя с лучшей стороны, стояли чуть поодаль, бросая косые взгляды на эту гору добычи и прикидывая потенциальную прибыль.
Другие, менее удачливые и умелые, обступили судового врача, обращаясь к нему за лечением или приводя тех, кто в этом нуждался.
Однако мысли Безликого были далеко отсюда; он не имел ран, и информация о всех добытых товарах уже была в его памяти без всякого осмотра, дополненная биографией капитана разграбленного корабля.
Именно последняя деталь не давала ему покоя, навязчиво и громко копошась в его разуме.
Бездарь, лишённый воли, которая при напитывании тела делала существо сильнее, быстрее и крепче, принёс им столь огромную проблему.
"Что же мне ожидать от более сильных представителей рода? От братьев, родителей... Патриарха?" — пронеслась мысль в голове пирата, вызвав волну леденящего озноба.
Только сейчас Руун осознавал, насколько опасных врагов он себе нажил в этот раз.
"Древние роды не прощают таких серьёзных обид," — нашёл он подтверждение в осколке, окончательно убедившись, что проблем не избежать.
Вузвель, будучи слабым от рождения и не имея возможности культивировать волю, всё же обладал живым умом, который позволял ему не терять надежды однажды добиться признания своих родителей и семьи.
Этот путь и привел его в море, где он надеялся обогатить свой род, найдя искомую возможность быть оцененным по достоинству.
"Даже за такого отброса, как он, они будут обязаны отомстить — так требовал закон части," — запоздало пришло дополнение к прошлой мысли, окончательно разрушая его надежду выйти сухим из воды.
К счастью, найдут его действительно нескоро.
За годы жизни мореплаватель доставил немало роскоши своему оркскому роду Реддоксов, превратив крохотную деревушку в небольшой городок.
Однако семья, будучи консервативной до мозга костей, ставила силу превыше всего, и он до последнего своего вздоха так и не нашёл столь вожделенного признания.
Но сейчас это было даже на руку Безликому.
Вузвель, заядлый мореплаватель, не бывающий дома долгие месяцы, давно дал понять родным, которые особо им и не беспокоились, что плавание может затянуться надолго.
Это и было сейчас спасительной лазейкой для Рууна, позволяя на короткий срок затеряться среди океана. Мысли плавно перетекли от рассмотрения плохих новостей к хорошим.
"Запомни, сын, Хортинг фехтование – это не просто вид единоборств, а целая философия жизни. В нем работают и мышцы, и ум! Только постоянные тренировки дисциплинируют, формируют характер, дух и волю!" — вспоминал пират слова отца Вузвеля, когда тот ещё не потерял надежды научить хоть чему-то своё чадо.
И действительно, Руун по-прежнему не жалел о том, что откопал такое сокровище, сделавшее его разом сильнее против любой толпы.
Он также узнал, что каждый род обладает своим особым умением, которое культивируется на протяжении долгих поколений и хранится бережно, словно зеница ока.
— Монетами или товаром? — басистый голос квартирмейстера, чьи глухие шаги пират заметил ещё на подходе, вырвал его из раздумий.
Шаги, отдаваясь эхом по всей палубе, скользили от пирата к пирату, выдавая добычу, которую, по его мнению, они заслужили.
Очевидно, лучшие получали добычу первыми. Но Рууна удивило, что он был в их числе — слишком уж быстро настала его очередь.
— Монеты, — вырвалось у него, когда он в последний раз бросил взгляд на бочки, забитые мёдом.
Из осколка бывшего хозяина этих товаров он знал, где выгоднее всего тот сбыть, но сейчас для этого было неподходящее время и место, а обогащать Аарона он не собирался.
Квартирмейстер, приближаясь, вытащил из-за пазухи небольшой кошель, призывно звякнув им.
Звон напомнил о добыче с двух горе-воров и о том, что в этой суматохе он даже не удосужился пересчитать награбленное.
Хотя ту самую «монету раздора» пират всё же уже потратил, расплатившись ею за ночную выпивку.
"Надеюсь, она не принесёт Вилли лишних проблем," — прозвучала лёгкая шутка в его голове, когда он осознал, как полюбилась ему стряпня полноватого, молчаливо-серьезного человека.
— Держи, прекрасные умения, в тебе определённо есть потенциал. А за спасение старпома тебе даже положен бонус, очевидно, из его добычи.
С этими словами квартирмейстер лично вручил награду в руку Эсперару, но, не останавливаясь, продолжил приближаться.
— Но в следующий раз, будь любезен... Придержи свою инициативу при себе. Я видел, что ты не собирался изначально помогать, так что же тебя потянуло на геройство? — прозвучал гулкий шёпот на ухо, щекоча тёплым потоком воздуха и вызывая в нём неприязнь.
Не дожидаясь ответа, тот отправился дальше, а Руун неспешно добавил монеты к остальным, что и без того приятно отягощали пояс.
Проводив взглядом старшего квартирмейстера, Безликий ощутил на своём плече чью-то ладонь, привлекающую к себе внимание. — Рад, что не ошибся в тебе. У меня тоже для тебя есть награда, — послышался голос Аарона, на лице которого играла добрая улыбка, совершенно несвойственная человеку его профессии. — Что-то лучше золота? — обернувшись, произнёс Руун, посмотрев в глаза, взирающие на него цветом ясного неба так, словно дедушка на родного внука. «Хо-хо... Конечно, нет ничего важнее знаний. Золото приходит и уходит, а знания остаются с тобой, если только ты не совсем глупец». — Тогда я действительно не могу отказаться от такой прекрасной награды, — лёгкий сарказм прорезался в голосе пирата, явно не питавшего расположения к своему капитану. — Ха! Не доверяешь? Это правильно, а ещё запомни, что морские бандиты бесчувственны, как море, по которому они плавают, но и не забывай, что мёртвые не кусаются, — несмотря на всё то же выражение лица, в синеве глаз пиратского барона промелькнула холодная, убийственно-острая сталь, вызвав лёгкий озноб по спине Безликого. — И что мне с этими знаниями делать? — после недолгой паузы произнёс озадаченный Руун, так и не заметив руку старого капитана, успешно скользнувшую в его внутренний карман плаща. — Да что хочешь, только знай, что пятидесятая каюта теперь твоя, ключ найдёшь в кармане, — удаляясь от него, бросил тот в ответ уже безразличным голосом, не удостоив пирата и взглядом. Спустя несколько недолгих мгновений озадаченности и обработки информации, разум Эсперара пронзило осознание, и он принялся шарить по всем карманчикам, далеко не сразу найдя искомое. Его взору предстал старый, почерневший ключ с грубо выцарапанным номером, ощутимо отягощая ладонь. Скоро он смекнул перепрятать и свои монеты, заметив редкие взгляды пиратов на выпуклостях своего плаща, сообщающих о перспективной и столь манящей добыче. Стоило учесть урок, который ему преподали, и держать самое ценное в более потаённых местах. «С этим тоже нужно что-то делать...» — твёрдо решил он, заприметив взглядом самый большой, призывно привлекающий к себе взгляды мешочек, с яйцом, скрыть которое никак не мог. Не желая больше здесь оставаться, Руун решил отправиться отдыхать в свою каюту. Благодаря своему зрению, его глаза быстро привыкли к полутьме, царившей в кубрике, освещаемом лишь самодельными масляными лампами, расположенными вдалеке друг от друга. Пробираясь вдоль коридора широко расставив ноги, Безликий, наученный осколками, инстинктивно подстраивался под качку корабля, маневрируя верхней частью туловища и руками, что выдавало в нём опытного мореплавателя. Наконец он понял, почему на суше походка тех казалась ему столь странной. Жизнь среди штормов и бурь быстро учит стоять твёрдо и держать равновесие, дабы не выпасть за борт или не упасть, перенося эту привычку и на берег. Каждый его шаг отдавал скрипом половиц, напоминая о ветхости корабля, пока взгляд метался от одной двери к другой в поисках нужного номера. Из-за дверных проёмов постоянно доносились различные шумы, будь то кашель, храп или стоны раненых вследствие последнего боя, отдавая в нос едкими запахами крови, перегара и мочи, отвлекающими на себя внимание и заставляющими слегка морщиться. Наконец, миновав общие помещения, он дошёл и до отдельных кают, выискивая нужную ему. Перед ним предстала искомая дверь. Отперев ту ключом, Руун встретил кромешную тьму и стойкий запах сырости. Глаза быстро привыкли к полутьме и нашли небольшой светильник, который Руун тут же поджёг о источник огня в коридорах, обзаведясь своим собственным, освещающим теперь всю одноместную каюту. Заперев за собой дверь и присев на твёрдый, забитый соломой матрас, он наконец высыпал всё содержимое мешочков. Неспешно начался пересчёт денег, сумма которых обозначила себя в десяток золотых, несколько дюжин серебрушек и немного меди, удачно распределившись по карманам, в зависимости от ценности содержимого и труднодоступности оных. На поясе остались лишь медные да немного серебра. Настал черёд яйца. Схватив его, Эсперар принялся рассматривать эту странную вещь. Когда оно легло на ладонь, то принесло ощущение приятного тепла, словно от человеческого тела. По серой скорлупе проходились синие прожилки, напоминающие собой вены, которые, казалось, пульсировали, отдавая лёгкими вибрациями в руку. — Ороси своей кровью, — у самого уха раздался тихий, протяжный голос Шиосы, но одновременно и не её, но тот же, что и от Шепчущей. Застигнутый врасплох, он вскочил с кровати, чуть ли не влетев плечом в стену, когда резко развернулся туда, откуда шёл голос, но встретила его лишь пустота, но именно её он и остерегался. Лёгкое чувство сожаления, что расслабился, настигло Рууна спустя недолгую минуту, приводя биение сердца в норму. «Кровь?» — вспомнил он её слова, задумчиво взвешивая все «за» и «против». Решив, что стоит рискнуть, Безликий слегка вытащил новую саблю из ножен, пройдясь по острию её кромки ладонью, оставляя неглубокий порез, посреди которого тут же начала собираться кровь.Разместив её над яйцом, он начал медленно наклонять руку, позволяя небольшой алой лужице стекать тонкой струйкой прямо на скорлупу.
Лёгкое удивление, смешанное с любопытством, охватило его, когда кровь начала впитываться в яйцо, заполняя синие вены. Они быстро расширялись и пульсировали сильнее, напоминая ритмичное биение сердца.
Когда кровь закончилась, яйцо всё ещё не показывало никакой реакции. Движимый ещё большим любопытством, Безликий положил на него свою ладонь, и яйцо вновь начало «пить».
Минуты тянулись. Когда глаза его уже затуманились, и он уже собирался отнять руку, яйцо издало треск, покрываясь десятками трещин.
Ещё через мгновение оно наконец разбилось, открывая миру уродливое лысое существо. Оно напоминало льва с длинным хвостом, слитого воедино с головой и когтями орла, плотно прижимавшего к себе свои крылья.
Издав болезненное кряхтение, отдалённо похожее на карканье вороны, оно, дрожа, подползло к скорлупе и начало поглощать её своим неокрепшим клювом.
Руун с неподдельным интересом наблюдал за происходящим, спокойно изучая создание, освещённое тусклым светом масляной лампы.
Когда существо закончило трапезу, оно неуверенно поползло к ладони, которая его кормила, словно слепой котёнок к материнской груди.
Сначала Безликий отодвигал свою руку или ставил её в другую, противоположную сторону, но существо продолжало настойчиво стремиться к прежней цели, жалобно каркая.
Поддавшись любопытству в очередной раз, он всё же поднёс свою ладонь. Существо стремительно клюнуло прямо в её центр, причинив острую боль.
— Кхы, — простонал он, сжав зубы, и отдёрнул ладонь. Однако он быстро забыл о боли, когда существо перед ним превратилось в некую чёрную жижу, непрерывно втекающую в его тело через место укуса.
Хотя боли и не было, паника охватила пирата. Он резко замахал рукой из стороны в сторону, тщетно пытаясь отцепить от себя «это», но всё было безуспешно.
Ни убежать, ни оторвать его у него не получалось. Вместе с тем сознание становилось всё тяжелее, вызывая чувство сильной усталости и заставляя веки смыкаться.
Как только последняя капля жижи впиталась, сонливость окончательно взяла верх. Эсперар, словно мешок, рухнул на кровать и погрузился в глубокий сон без сознания.