Век-волкодав (Новелла) Том 2 Глава 37 Результат

————————————————————

Глава 225:

— Чья же рука способна сотворить такое? — не смог сдержать Безликий, комментируя, скорее, чтобы развеять гнетущую тишину. Попытка говорить спокойно потерпела неудачу: лёгкая дрожь в голосе не ускользнула даже от Рууна.

Потрясающее мастерство, позволяющее вложить в бездушный камень столь глубокое чувство, вызывало трепет. Но человека, что сдерживал охвативший его страх, не покидало навязчивое ощущение, что за этим кроется нечто большее, чем просто умения творца.

— А это, мой дорогой гость, и есть то самое удивительное существо, которое ты так любезно принял в себя. Знакомься, — монотонно прошелестел ответ.

Не сразу слова нашли отклик в сознании Рууна, блуждая по лабиринтам понимания. Но как только Эсперар осознал их смысл, воспоминания хлынули потоком, вызвав лёгкую боль и заставив поморщиться. Безликий действительно вспомнил, как некая тварь обратилась в чёрную...

«Слизь? Массу? Жижу?» — он никак не мог подобрать верное определение, но факт оставался фактом: нечто укусило его и просочилось под кожу.

Взгляд Рууна переместился ниже, остановившись на искусно выполненных барельефах, опоясывающих камни. Сцены изображали, как эта тварь принимала всевозможные формы, раз за разом возвращаясь к изначальной бесформенности, и в конце концов... впитывалась в ладонь?

Волна холода и онемения прокатилась по руке. Разум пронзила фантомная боль, приковав к себе всё внимание.

Однако Руун прекрасно это понимал и молча поднял ладонь, намереваясь рассмотреть её. Всё тело содрогнулось, к горлу подступил давящий, колючий ком, когда он осознал увиденное. Прямо посреди углубления, поверх десятка переплетающихся линий, располагалась чёрная метка, образуя...

«Они шевелятся?» — безумная мысль промелькнула в голове Эсперара, дыхание перехватило. От неожиданности он отшатнулся, сделав резкий шаг назад и отдёрнув руку. Удар о ближайший пьедестал спас от падения, отозвавшись болью в спине и приводя в чувство.

Ладонь невыносимо зудела, жгла и мерзко щекотала — лишь сейчас эти ощущения достигли мозга, а может, они были порождены страхом. Но Безликий не сомневался в том, что увидел.

«Но перепроверить нужно!» — с надеждой решил он, взглянув ещё раз. Прошла секунда-другая. Время неумолимо шло вперёд, а человек, уставившись на ладонь, замер, не удосуживаясь моргнуть.

Наконец тишину нарушил шум. Эсперар сглотнул, стараясь справиться с комом в горле. Ментальная стойкость дала трещину, и страх, распространяясь редкими волнами дрожи по телу, вырвался наружу. Глазам предстало зрелище, которое можно было бы описать как клубок чёрных змей, копошащихся друг на друге, формируя кривую окружность.

Впрочем, это могли быть и черви или любая другая ползающая тварь, но это было сейчас неважно — он отчётливо ощущал их под кожей. Казалось, будто они ищут выход наружу, будучи брошенными в одну глубокую яму.

«Стоп-стоп-стоп», — сквозь тяжёлое, прерывистое дыхание Безликий закрыл глаза, пытаясь убедить себя, что раньше такого ощущения не было, а значит, всё это — лишь обман. Увы, это совершенно не помогало.

Искорки надежды мелькнули, когда Руун бросил взгляд, полный вопрошающего блеска, на эссенцию красоты, которая лишь по ошибке могла оказаться в этом жутком месте.

Женщина скучающе сидела на троне, опершись локтем на подлокотник и подперев острый подбородок рукой. Но огонёк веселья не мог скрыться в её завораживающих глазах. Эсперар отчётливо видел уголки губ, сдержанно приподнятые вверх — она улыбалась.

«Старая стерва!» — как по щелчку, страх сменился гневом, направленным на неё. Насмешка была слишком очевидной. К счастью, он не решился произнести это вслух, ограничившись лишь крепко стиснутыми зубами и хмурым взглядом исподлобья. Вся её прелесть мгновенно исчезла.

Но и гнев тут же испарился, когда женщина нахмурилась, а в глазах мелькнула холодная сталь. «Нет! Она что, мысли читает?!» — запоздалая мысль посетила Рууна, а нога инстинктивно приподнялась, готовая в любой момент сделать шаг назад, но на этом всё и закончилось. Наступила недолгая тишина, пока они смотрели друг на друга. Один — с нотками паники, обиды и недоумения, другая — с холодом, задумчивостью и снисходительностью.

И прежде чем кто-либо из них произнёс слово, идеально острый и гладкий ноготок женщины постучал по подлокотнику-корню, издав звон колокола в зале. Вместе с этим звуком чувство реальности исчезло, усыпляя все эмоции и переживания в Рууне.

— Ну что, ты наконец успокоился? Если да, и с играми покончено, то не хочешь ли узнать об «этом»? — ведьма — а как-то иначе её теперь назвать было нельзя — явно манипулировала его восприятием, но новые перемены не позволили остановиться на этой мысли. Она решила сменить тему, сделав особое ударение на последнем слове, на что мужчина перед ней легко поддался.

— Желаю, — дрожь ушла. Страх испарился. Все казалось ему столь эфемерным, что даже собственные мысли ощущались обманом.

— Ты пробудил мизерную долю древнего чудовища, разорванного на тысячи фрагментов. Эта... Хм-м… Сущность иного порядка. Впрочем, можно утверждать, что именно она и породила ту реальность прежде, чем... А, неважно. И чтобы воплотиться здесь, ей требуется принять облик, сродни этому миру. Это если говорить упрощенно. Есть вопросы?

Ответом была тишина. Эсперар снова обратил свой взор на изваяние, разглядывая его с задумчивостью. По правде говоря, он почти ничего не понял из слов женщины, но это не мешало отсутствию вопросов, ведь это всего лишь сон — здесь все возможно.

— Итак. У нее есть одна отличительная черта... Она очень стремится снова стать единым целым и имеет способность поглощать свои фрагменты, обретая мощь, — голос, повествовавший эту историю, звучал с предвкушением и ликованием. — А у каждого осколка имеется своя уникальность. Но к этому вернемся позже, взгляни на форму, которую она приняла.

Сказано — сделано. На втором пьедестале Эсперар заметил величественного грифона. Он не знал, что это за существо, но теперь оно явно являлось частью Рууна. На барельефе под ним также были изображены всевозможные сцены битв с участием этого создания, его покорение небесных просторов и окружающие его горы золота.

— И это, драгоценный Эсперар, есть его первоначальный облик, который он принял. А вместе с ним и мощь, — ведьма расплылась в довольной улыбке. Мгновение назад она уже применила особенность, дарованную этим существом, и, очевидно, осталась удовлетворена.

Тем временем человек не отрывал взгляда от самого изваяния. В отличие от кляксы, это создание внушало почтение, заставляя вглядываться в каменные глаза с каким-то неописуемым восторгом.

— Поскольку льва считали властелином зверей, а орла — царем пернатых, и один господствует на земле, а другой — в небесах, то и способность соответствующая. Дитя, теперь ты наделен царственной харизмой. Пусть ты и слабо владеешь ею благодаря своим силам, но это все равно сыграет тебе на руку, поверь. И постарайся обнаружить остальные части. Прощай, — отчеканила она свои слова с хмурым выражением лица и снова стукнула ногтем по подлокотнику трона, заставив сон, трескаясь и осыпаясь, разрушиться.

Даже для Безликого было ясно, что ведьма почему-то торопилась и явно была не в духе. Но человек и не подозревал, насколько был близок к истине. Ему оставалось лишь размышлять о причинах этого события.

Пока Эсперару снился сон, сила, что была влита в него, уже начала свое действие. Об этом не ведал ни он, ни хозяйка земного храма. И они даже не догадывались, что в тот самый момент, когда грифон вылупился из яйца, далеко от них один мальчик, выбежав на улицу, колебался в своем решении. Но стоило скорлупе растрескаться, как некое влечение коснулось его сердца, убеждая в правильности выбора и побуждая устремиться в порт. Лишь один слепец среди переулков улыбнулся, глядя в пустоту перед собой.