Век-волкодав (Новелла) Том 2 Глава 38 Пробуждение

― Хм-м... ― задумчиво протянул Безликий. На миг ему показалось, что в глазах капитана мелькнуло понимание случившегося, а вместе с ним и безразличие к этому. Впрочем, подозревающий всех вокруг разум был способен и не на такое, поэтому Руун решил не придавать никакого значения пересечению их взглядов и продолжил искать нужного человека.

Чуть поодаль Эсперар заприметил отдельную группу матросов и совсем уж юных юнг. Первые, обмотав вокруг указательного пальца плетеный шнур, скидывали его за борт и замирали в ожидании. «Рыбачат», ― подсказала память пирата. Вторые, примостившись на палубе, плели из конского волоса снасти для старших, в конце прикрепляя к ним самодельные грузила из камней и выточенные костяные крючки.

Острым взглядом Руун рассмотрел, как рыбаки использовали всевозможные наживки. У одних были личные запасы продовольствия, другие мелко шинковали сырое мясо грызунов, ютящихся в трюме корабля, а третьи с особым увлечением подходили к процессу, умудрившись где-то достать насекомых.

Умелые и удачливые ловцы рыб, успешно поймав свою добычу, тотчас вытягивали ее и скидывали юным помощникам. Неспешно ту потрошили и скидывали в шкуру, погребая в соли.

Стоило в голове Безликого возникнуть вопросу о столь драгоценной специи, как он заприметил в стороне еще ряд шкур, разложенных прямо под палящим солнцем. На них выливали морскую воду, давая той испариться и оставить после себя лишь соленый остаток.

«Вот уж не думал, что сам буду искать его общества...» ― протянулась мысль у Безликого, стоило ему наконец заприметить Стона, лениво жующего ломоть вяленого мяса у фальшборта.

Уже с самого утра можно было увидеть, как поэт, зажав еду в зубах, увлеченно что-то вычеркивал куском угля по мутно-желтому пергаменту, совершенно не обращая внимания на окружающих.

― Эй? ― окликнул его Руун, встав рядом и облокотившись на перила.

Тот не спешил отвечать и продолжал писать, то задумчиво хмурясь, то восторженно ухмыляясь. Впрочем, Эсперар решил не торопить его и замер в ожидании, наблюдая, как черные линии появляются одна за другой, пересекаются и изгибаются, превращаясь в конце концов в строки, а они в свою очередь в абзацы.

― А? О, ха-ха, доброе утро. Как спалось в нашей прекрасной обители, надеюсь, все было на высшем уровне? ― наконец закончился кусок угля и место на пергаменте, ставя точку в этом деле и позволяя дожевывающему мясо писателю заметить своего гостя.

Стон, как и всегда, растянулся в яркой, располагающей к себе улыбке, словно один из лучей утреннего солнца. На миг Безликому даже показалось, что грозовая туча в груди от скверного утра развеивается. Впрочем, всего лишь на мгновение, не более.

― У меня труп в каюте, ― решил буднично заметить Руун, как бы вскользь, будто о сущей мелочи. ― Не знаешь, что с ним делать?

Большинство людей бы этого не заметили, но от глаз Эсперара не скрылось, как щека Стона дернулась, а в глазах мелькнула паника и недоумение. На лице застыла мысль: «Что здесь происходит?» и все та же улыбка, но уже явно натянутая.

― Труп? И что же он там делает? Надеюсь, ты не затащил к себе мимо проходящего беднягу, что спьяну постучал в дверь? ― попытался отшутиться он, придав голосу веселости. Вышло на удивление правдоподобно.

На лице Рууна, спрятанном под маской, расцвела снисходительная улыбка, стоило заметить, как бедолага перед ним бросал резкие взгляды на корму корабля, всячески делая вид, что внимательно смотрит на собеседника. Теперь ему казалось странным, что этот тип так раздражал его, ведь поэт был довольно-таки забавным.

― Кто-то ночью взломал мою дверь и пришел убить меня, ― монотонно объяснился Безликий. ― Вот и все.

На лице Стона появилось выражение облегчения. В голове так и наложился образ, словно он сбрасывает лишний груз с плеч. Но вместе с тем в нем отмечалась и растерянность, ведь парень перед ним только первый день в плаванье, а уже нажил врагов.

― Подожди минуту, я сейчас приду... ― бросил поэт и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом ринулся к капитану корабля. Все, что оставалось не способному расслышать диалога Рууну ― наблюдать за их мимикой и жестами.

Минутой позже капитан с безразличным выражением лица подозвал пару матросов, и те явно отправились к Эсперару в каюту. Поэт же, озадаченный своими мыслями, вернулся обратно.

― Все... Капитан сказал, что решил вопрос, ― с каким-то недоумением пробормотал он. Глаза, укутанные пеленой задумчивости, явно пребывали не здесь, и наступила тишина.

Решив больше не беспокоить поэта, Руун развернулся, чтобы уйти, но кто-то его окликнул.

― С-сэр, держите. Это вам, ― вблизи стоял юнга, протягивая сверток. Стоило Безликому его взять, как юнец тут же сбежал по своим делам, не дождавшись интересующего Рууна вопроса о содержимом.

«Ну и утро...» ― ворчливо хмурился пират насыщенности событий, отправившись к носу корабля, где и собрались рыбаки.

Обустроившись у фальшборта и положив сверток на перила, Руун развернул его, рассматривая свою дневную провизию. Тонкие ломтики вяленого мяса, черствые куски черного хлеба, сушеные овощи и бурдюк с жидкостью внутри. Не желая больше ждать, Руун начал свою утреннюю трапезу, наслаждаясь легким бризом, играющим с его длинными прядями волос, и оживленной атмосферой вокруг, запивая все водой, смешанной с вином.

Погруженный в эту атмосферу, Безликий почти забыл о неудачном начале дня. Позже те, кто был свободен от работы, находили себе все новые занятия. Например, с полудня на главной палубе собирался круг пиратов, желающих испытать себя в кулачном бою, борьбе или просто в силовых упражнениях, в то время как остальные делали ставки на победителя.

Этот день, как и несколько последующих, прошел без происшествий. Стон, отойдя от своих мыслей, поделился целью их плавания. Он объяснил, что это будет обычный пиратский маршрут: команда будет посещать несколько портов, с которыми они торгуют, закупая припасы и продавая товары в каждом. Предоставлялось несколько выходных дней, и некоторые пираты могли делать все, что им заблагорассудится. Как абордажник, Руун также входил в это число.

Несколько раз по пути на горизонте появлялись корабли, но капитан, не желая связываться с чрезмерно опасными противниками без веской выгоды, предпочитал обходить их стороной. Логику этой интуиции Руун так и не понял, да и особо не стремился, будучи погруженным в свои размышления.

Капитан, явно позаботившись обо всех вопросах, приказал убрать комнаты. Теперь лишь слабый запах крови, витавший в воздухе, напоминал о случившемся. Но возникла проблема: кто-то явно проболтался о трупе, и с тех пор к Рууну никто не подходил без причины, старательно игнорируя и избегая общества новичка. Даже когда он пытался порыбачить или поучаствовать в турнире по рукопашному бою — ничего путного из этого не вышло.

Также Стон рассказал Рууну о темном эльфе, который пытался его убить. Им оказался помощник судового врача, хоть и не пользовавшийся хорошей репутацией из-за своего скверного нрава, как говорили сами моряки, но очень ценимый простыми матросами за заботу об их ранах. И все эти факторы вызвали лишь дополнительную волну неприязни к Эсперару.

Этого времени в одиночестве было достаточно, чтобы Безликий привел свои мысли в порядок и наметил примерный план действий. Когда они наконец высадятся на берег, он немедленно приступит к осуществлению задуманного. Пришло время действовать против врага, укравшего его лицо, и одновременно стать сильнее.

Единственное, что терзало разум сомнениями, была неопределенность, покидать ли команду или остаться в ней. Все дни, проведенные среди команды, Эсперар ощущал на себе чей-то особенно недобрый взгляд. Но в конечном итоге пират, верный своему характеру, решил оставить все на импульсивное решение в последний момент.

И вот они наконец прибыли в Барокко, прибрежный город западного континента Фиерте, лояльный к торговле и не особо заботящийся о личности торгующих, что и сделало его межрасовым местом.